Чешлотросово Солегрязье, или Королевская купальня

– Кухня здесь так себе, – предупредил Люц слима, прежде чем сбросить на него остатки лакомства. – Даже лакрицы не добавили, не говоря уже о скверном качестве меда. Королевской порки им не хватает.
Слим обрадованно захрюкал, обтек угощение и занялся поеданием, заодно играя роль «мусоросжигателя», каковую все его собраться исполняли в этом мире, уничтожая любые пищевые отходы. Впрочем, не только отходы – оставшись без еды, крупные слимы охотились на мелких и медлительных насекомых, подъедали траву. И вовсю лопали комаров и москитов, что опускались на их тела в надежде разжиться едой, но сами становились таковой. Всеядные существа были рады любому источнику пропитания. Вот и желтый слим шустро подъедал сладкий картофель и ничуть не переживал из-за отсутствия лакрицы.
– Может и есть благо в неприхотливости и неразборчивости? – почесал Люц подбородок. – Ну уж нет! Так можно скатиться и до обеда из сухой лапши и кипятка из ржавого чайника!
Отметя поползновения к простоте и непритязательности, полуорк покинул пункт наблюдения и спустился на южный причал, важно шагая по прямой линии и одним своим видом заставляя расступаться многочисленных местных. Несмотря на свои размеры и стать, Люц был тут самым «маленьким» – его уровень равнялся двенадцатому, тогда как редкий игрок из здесь находящихся был ниже двадцатого, да и те держались плотными боевыми группами – в одиночку на таком уровне не совладать с врагом.
На островитян Люц не обратил ни малейшего внимания, хотя подошел к ним достаточно близко. Но при этом полуорк хотел, чтобы смуглокожие чужаки обратили внимание на него самого. Просто чтобы объявить начало спланированной игры, о которой знал только он сам. Своего Люц добился. Четверо мускулистых парней повернули головы и оценивающе взглянули на зеленокожего громилу с искрящимися синими глазами, самодовольной улыбкой и высокомерно вздернутой головой. Пусть лица островитян остались спокойны и безразличны, было легко понять, что их не впечатлил Люц ни как потенциальная угроза, ни как интересная личность. Они взглянули на него и забыли, снова погрузившись в вялую дрему, дожидаясь, когда их товарищи прибудут с охоты.
Ну и ладно.
Покрасовавшись перед аборигенами, Люц развернулся и покинул причал. Игра объявлена. В одностороннем порядке.
Настало время заняться прочими неотложными делами. К оным относилось повышение уровней и умений.
Чем может заняться игрок на одной из двух высоких платформ? О, занятий полно. К примеру, если игрок нуждается в заработке, он может наняться на очистку столбов, поддерживающих платформы и причалы. Каждый день на столбах появляются ракушки и водоросли, угрожающие прочности всей конструкции. За достаточно неплохую плату любой желающий может попробовать силы в очистке столбов от всякой пакости. Ему выдают большой стальной скребок, за пояс привязывают к веревке и спускают вниз. Болтаясь над мутной солоноватой водой, старательный труженик долбит скребком по неподатливым раковинам, счищает растительные наросты, отмахивается от вечно активных здесь гудящих комаров и пугливо поглядывает вниз – крокодилы не дремлют! Голодные зубастые бестии только и ждут шанса вцепиться тебе в пятки! А болтающегося на веревке работягу они воспринимают не иначе как за веселую разминку перед плотным обедом. В общем – работа на любителя. Но позволяет заработать несколько серебряных монет и пару мисок бесплатного мясного рагу.
Люцериус Великолепный подобной ерундой страдать не собирался.
Но это не помешало ему купить крепкую веревку, большую бамбуковую заплечную клетку, хорошо заточенное мачете и пакетик кислых фруктовых леденцов. А затем, ни с кем не договариваясь, пройдя мимо дюжего рыкающего полуорка в кожаной набедренной повязке, выдающего наряды на работы по очистке столбов, будущий король обвязался веревкой, прикрепил ее к одному из крюков на краю платформы и спустился, умело перебирая руками. Повиснув в пяти метрах от воды, покачиваясь как маятник, Люц хорошенько осмотрелся. Здесь царил душный сумрак, вода капала с такой частотой, что скорее походила на ленивый теплый дождь.
 
Помимо ракушек и водорослей, столбы были облюбованы слизнями, мокрицами, тритонами, небольшими удавами и улитками. У воды копошились тростниковые крысы, ловко прыгающие по островкам плавучей растительности. Облачка комаров хаотично перемещались между столбами, порой возносясь свечами вверх, к солнцу и вкусным телесам обитателей платформы. Под платформой, в паре метров от настила, покачивалось несколько донельзя старых парусиновых гамаков. Три были заняты спящими – их тела продавили гамаки. Еще два пустовали, но судя по прилепленным рядом свечным огаркам и втиснутым в щели пустым бутылкам, спальные места оставлены только на время. Здесь, в вечном душном сумраке под платформой, обитали местные изгои. Точнее сказать – нищие. Если трое сейчас спят, значит, еще двое сидят наверху, клянчат милостыню. Ну или же им не повезло, и они попали в пасть крокодила.
Один гамак шевельнулся, вниз полетели мелкие косточки и перья, посыпалась пыль. Через край подвешенного ложа перевесилась нечесаная голова, на полуорка глянули сонные глаза на заросшем лице – вроде бы человеческом. Где-то под бородой все же имелись губы – раз донеслись достаточно отчетливые слова делового предложения:
– За пять медяков послежу за крокодилами, чужак. Следить буду, пока сыпется песок в этих часах, – не в меру волосатая рука со стуком поставила на самодельную полочку самодельные песочные часы – сделанные из квадратной и круглой бутылок, соединенных горлышками. Посыпался тонкой струйкой хорошо различимый в сумерках светящийся песок. – Что скажешь, чужак?
– Договорились, – едва заметно кивнул полуорк, снизу вверх с недовольством глядя на местного обитателя – как смеет он забираться так высоко?
Чернь начинает наглеть. Так и до мятежа недалече!
– Окха! – обрадовано воскликнул нищий на неизвестном наречии и перекинул через край гамака ноги по колени, уперся локтями в бедра, скорчился и пошире раскрыл глаза, попутно пообещав: – У меня зоркий глаз, каррамба! Не проморгаю, рубани еретик абордажным тесаком по самому сокровенному раскаленного Диграция!
Вот здесь уже можно было смело начинать строить предположения об этом «орле», засевшем в душной темноте под настилом платформы. При небольшой толике любознательности и приметливости любой игрок мигом зафиксирует такие слова, как «абордажный тесак», «каррамба» и «Диграций», соотнесет их с довольно широко распространенной в океанах и морях мрачной профессией, призадумается, затем начнет строить дальнейшие планы, касающиеся примечательного бродяги с испещренным шрамами лицом. Или же игрок пожмет плечами и просто продолжит заниматься своими делами.
Люц остался бесстрастным. И он не удивлялся тому, что владелец гамака не потребовал хотя бы часть платы вперед. Нет, будущий король не был лично знаком с этим грязным оборванцем – на дыбу таких знакомых! – но он знал о заведенных под платформой порядках. Не заплатишь – жди удара кирпича или бутылки по затылку. Или удара ножа по веревке, удерживающей тебя над водой. Булькнешь к крокодилам и живо станешь их закуской. Посчастливится чудом выжить – все равно работать не дадут. А справиться в открытом бою с местными нищими… это вряд ли. Уровнями не вышли пока еще здешние авантюристы. В общем – себе дороже. К тому же разве плохо, когда за тобой приглядывают зоркие глаза, пока ты тюкаешь по раковинам?
Но Люц предпочел заняться не ракушками, а улитками. Здешние гордые владельцы мобильного жилья глаз не радовали – раковины темные, с бордовыми вкраплениями, с десятками острых шипов, склизкие тела едва заметно светятся в темноте неприятным желтым светом, длинные усики пульсируют вспышками зеленого света. Размер с два кулака полуорка. Уровень одиннадцатый. Не ядовиты, медлительны, неплохи на вкус – но до тех, что обитают в Яслях, им все же далеко в гастрономическом плане.
Первая попытка удалась. Толстые крепкие пальцы мягко сомкнулись на раковине, чуть потянули вперед, затем вверх, и с легким чмоканьем улитка покорно отцепилась от столба и отправилась в бамбуковую клетку.