Он пришёл сверху. Том I. Во власти сна
Кошка начала тереться о его ноги и мяукнула, требуя внимания. Пришлось наклониться и почесать ей за ухом.
— Помогай отцу, я думаю, ему виднее… — тише обычного сказала мама. Артём отвлекся от кошки и поднял голову.
— Вот ты всегда так говоришь, хоть бы раз встала на мою сторону перед отцом. Ты же и слова не можешь ему сказать, а я мучаюсь. Сама же сказала, не хочешь, чтобы я был измученным.
В ответ мама промолчала, а затем вдруг сменила тему:
— Ну как, вкусно?
— Конечно, мам! Хватит постоянно спрашивать это. — Артём серьезно посмотрел на маму и подумал о том, что она никогда не задавала этого вопроса отцу. — А сама-то чего не ешь?
— Да, просто отвлеклась на тебя, сейчас поем, — растерянно бросила она и, обернувшись, посмотрела на остывающую на плите сковородку.
— Хочешь, сегодня я приготовлю ужин? — предложил Артём.
— Сынок, у нас картошка с курицей со вчера осталась.
После завтрака Артём надел белые кеды с изображением двух мячей в небольшом кружке, схватил подаренный ему на окончание школы портативный магнитофон с громоздкими телефонами, пару кассет и вышел на улицу. Когда он уже шагнул за порог, мама поймала его за руку и притянула к себе. Её как всегда холодные губы он ощутил даже сквозь плотные волны волос.
— Мам, отстань, я без пяти минут студент, а не детсадовец! — устало протянул Артём.
Мама лишь усмехнулась, провожая сына взглядом:
— Когда тебя ждать?
— К вечеру, — бросил Артём, не оборачиваясь.
На календаре было 20 июня 1985 года. Несколько дней подряд не спадала жара, и даже сам воздух как-будто высох. Но, несмотря на погоду, лето обещало быть отличным. Шаг Артёма Артёма был полон уверенности и задора, на душе было благостно, а в животе после пятёрки съеденных сырников ощущалась приятная сытость. Шагая по двору, он вдруг услышал в голове голос отца: «Вот ты слабак… Посмотри на себя, уже живот вон наметился, и хилый, как девчонка! Самому не противно?» Тут отец обычно отворачивается и орёт что-то вроде: «Оля, хватит уже его кормить!» А потом складывает руки на груди и меряет Артёма строгим взглядом с ног до головы, будто выискивая, к чему ещё придраться: «Может, уже в бассейн запишешься, или хотя бы перестанешь лежать в кровати до одиннадцати?»
Как же достал! Пусть лучше за спиной своей следит!
Артёма пробрало до дрожи, он сжал зубы и сам не заметил, как ладони сжались в кулаки. Усилием воли Артёмпереключился на другие мысли: отец на дежурстве, так что он не сможет испортить ему день. Артём достал из кармана кассету, на которой ручкой было небрежно нацарапано: «Elvis Presley», вставил её в поблескивающий на солнце голубой магнитофон и захлопнул прозрачную крышку. Потом поднял с шеи на голову бежевые телефоны. Они стали давить на уши, но ради песен Элвиса можно было и потерпеть. Кнопка щёлкнула под пальцем, и заиграла «Judy»:
They say you found somebody new
Whose love will always be true
I don't know what it is to be alone
That's why I dread to know you're gone
Артём ускорил шаг и принялся смотреть вокруг.
Лето всегда напоминало Артёму о детстве. В этом городе лето казалось теплее, но детства, к сожалению, было совсем мало. Его большую часть Артём провел в пригороде Минска, а когда переехал сюда, детство начинало потихоньку сменяться юношеством. Теперь же и юношество заканчивалось, отчего Артём чувствовал, что скоро, а именно в сентябре, когда наступит его совершеннолетие и он отправится в университет, всё должно измениться. И даже окружающие, почти все, кроме матери, смотрели на него как-то иначе, будто что-то ждали. Артём не знал, был ли к этому изменению готов, но осознавал, что обратной дороги нет. Артём не сильно скучал по Минску — новый город нравился ему намного больше. Да, он был непривычно маленький, но вместе с тем просторный и очень красивый. Здесь легче дышалось. В новой школе Артём быстро нашел себе друга — Димку Рыбникова, чей отец тоже работал на атомной станции. Парни быстро подружились, хотя были очень разными: Димка редко что-то читал и большую часть своего времени посвящал лёгкой атлетике, в то время как Артём наоборот проводил почти всё свободное время дома — читал, готовил, играл в игру про волка и яйца или что-то категоризировал в своих коллекциях. Он плохо понимал, зачем нарезать бессмысленные круги по стадиону. Да ещё и мучать себя при этом. Вот субботник — другое дело, хоть природе помочь. Он часто бывал у Рыбникова дома, из его окна было видно полосатую трубу четвёртого энергоблока. Дима мечтал пойти вслед за своим отцом, а Артём — переплюнуть своего и стать не каким-то инженером, а настоящим учёным физиком-ядерщиком. От воспоминаний и музыки Артёму полегчало, он перестал злиться и решил надеяться на лучшее. Ведь сколько всего уже было, а сколько ещё будет! Не счесть!
Дом Рыбникова — сверкающая на солнце белая пятиэтажка, уже виднелась впереди, утопая в пышных зеленых кронах. Артём перешел на другую сторону улицы и свернул во двор, залитый тенью невысоких клёнов. Вот он, подъезд номер два. Артём спустил телефоны на шею и вошёл в подъезд, по ногам тут же пробежал приятный холодок от бетона. Когда он оказался перед дверью Рыбникова, он нажал на отполированную пальцами кнопку звонка и выдохнул, приводя в порядок дыхание. Через несколько секунд перед Артёмом предстал Рыбников в красном спортивном костюме. Он улыбнулся, сверкнув серыми глазами, и сказал:
— Тёмыч, здорова! Ты сегодня что-т рано, эт какой комар тебя укусил?
Когда Дима улыбался, он всё время почему-то щурился, отчего все его искренние улыбки приобретали нотку иронии.
— Да никакой, просто не спалось, — улыбнулся в ответ Кристалинский. Его забавляла манера друга почти постоянно использовать крылатые фразы.
— Не ожидал от такого сони, как ты… Ладно, пошли на улицу, в такую погоду торчать дома — просто преступление! — прозвенел голос Димы. Тут он заметил на шее у Артема телефоны и его глаза округлились.
— Эт то, о чём я думаю?
— Он самый, — гордо кивнул Артём и прядь угольной чёлки совсем закрыла правый глаз. Он нетерпеливо заправил её за ухо.
— Обалдеть! — благоговейным шёпотом выдавил Дима. — Ты же дашь мне послухать?! Сча, погоди секунду, я переоденуcь. Там сильно жарко?
— Смертно, — выдохнул Артём, но друг уже скрылся за поворотом коридора.
Когда Рыбников снова появился в дверном проеме в шортах и майке, он настойчиво вышел за порог, чуть не столкнувшись с Артёмом носом. Тот еле удержался на ногах и попятился.
— Ты чего так торопишься?
Вместо ответа Рыбников сжал плечи друга в руках, развернул его и продолжил толкать в спину.
— Да что такое? — выпалил Артём.
— Просто пошли, сам увидишь! Мы вчера с Машкой такое нашли! Ты щас умрёшь! — процитировал Димка фразу из известного фильма.
Когда они покинули прохладу подъезда и снова окунулись в духоту, Рыбников посмотрел по сторонам и скомандовал:
— За мной!
— Нет! — Артём остановился. — Я не побегу!
Только теперь он заметил, что из бокового кармана шорт Димки торчал небольшой фонарик.
— А фонарь зачем?
Рыбников закатил глаза и устало выдохнул:
— Ну ты серьёзно, Кристалинский? Ты вообще помнишь, как бегать? — в его взгляде читался немой укор. Совсем как у отца, когда тот отчитывал Артёма.
— Может тебе и доставляет удовольствие носиться как будто тебе тринадцать, но я этого мнения не разделяю, — ответил Артём и, сложив руки на груди, надменно глянул на друга. — Пошли пешком, ещё за газировкой зайдем.
Сказав это, Артём спокойно прошел мимо Димы, будто и не знал его вовсе.
Рыбникову ничего не оставалось делать, кроме как согласиться, и он, снова вздохнув, побрел вслед за Артёмом в сторону главной улицы.
— Дай угадаю, ты только что позавтракал и теперь хочешь полирнуть всё это газировкой? — Дима глянул на друга, идущего рядом.
— Ага, — кивнул головой Артём в ответ и убрал руки в карманы шорт.