Ломоносов Бронзового века (СИ)

[13] Судя по всему, в этот период основную торговлю содой вели финикийцы, для ГГ и его родичей они находятся на Западе.
[14] «Усовершенствованный» ГГ метод Леблана включает в себя следующую цепочку реакций:
2 NaCl + H2SO4 → Na2SO4 + 2 HCl Na2SO4 + 2 °C → Na2S + 2 CO2
Na2S + CaCO3 = Na2CO3 + CaS К2СO3 + CaS = К2S + CaСO3
Метод этот давно устарел и не применяется, но для ГГ он особо ценен тем, что не только даёт два очень ценных продукта — соляную кислоту и соду, но и без особых затрат возвращает серу в цикл производства серной кислоты.
    
Глава 11
 
«Вызов принят!»
 
Оба моих деда, родной и двоюродный, долго молчали, обдумывая ситуацию. А я сидел, перебирал чётки, не давая тревоге или гневу охватить меня. Можно бы мысленно улыбнуться результатам нечаянному эксперимента. Оказывается, кипящие гормоны молодого тела легко перебарывают возраст ума. И лишь специальная психотехника с чётками помогает разуму отражать атаки эмоций. Но ничего, буду держаться, сколько потребуется. Я должен услышать их анализ ситуации, а лучше — и позицию. И лишь определяться со своей. Иначе всё равно чего-то да не учту. Первым заговорил младший из братьев:
— Нам придётся на это пойти, брат. Сейчас нам лишь один человек в лицо сказал, мол, пусть сначала сам пусть «свинское» железо в «доброе» переделает, а потом и с других требует. А скоро, будем слышать это почти ото всех.
Он сделал паузу, показывая, что говорит обдуманно, и продолжил:
— Да, люди и сами знают, что это во вред не только нам, но и им всем. И что с того? Уже сейчас почти не дают нам ни ячменных зерен, ни муки, мы вынуждены были делать сласти из запасов рода, а в еде — перейти на овёс и пшеницу.
— Прав ты, Гайк! Во всём прав. По ним это ударит потом, а на место они нас ставят сейчас! Но хорошо тут то, что нам достаточно начать. Если все увидят, что род Речных, а не только их химики, впрягся всерьёз, постепенно от нас отстанут. И начнут, пусть и с некоторым сопротивлением, но снова делать то, о чём мы просим.
— Лучше бы нам быстро добиться победы, Тигран. Ты с торговлей не связывался, мне поручал… Сейчас самое время продавать не только сласти, но и наши клинки. Сам посуди, пока Великая Армия гоняется за Искандером[1], заказы на оружие никто не отменяет и цену устанавливают щедрую, хоть и не спешат платить всё и сразу. А вот когда его разобьют, торговля сразу похуже станет.
— Не станет. Всё равно надо будет обратно Египет отвоевывать и другие занятые им земли. Это ещё месяцы и годы, Гайк. Но ты прав, сейчас самое время «горячее время», а у нас глупые распри мешают работе.
Я с трудом удержался от того, чтобы вякнуть какую-нибудь глупость. Тем более, что у нас шло, по моим пересчетам уже 18 октября, но сведений о битве так и не дошло, и это — странно! Как я понимал, с такими вестями гонцы не скачут, а летают. Может, я неправильно понял, какой сейчас год? И битва при Гавгамелах состоится лишь годом позже? Я так погрузился в мысли об этом, что не сразу сообразил, что собеседник уже несколько раз пытались дозваться до меня. А теперь незатейливо дернули за руку, привлекая внимание.
— Руса, ты здесь? — раздраженно спросил дед. И что на такое прикажете отвечать? Правильно!
— Нет, деда, с предком общался. Пытался ещё раз понять, что может помешать, — судя по тому, что раздражение ушло из их глаз, а появилось внимание, ответ их жутко интересовал. Представьте, что есть человек, который никогда не видел луков. И ему начинает рассказывать о том, как их мастерить, другой человек, который сам этого не делал, а лишь слышал рассказы мастеров. Потом и стрелы по пересказам изготовит…
В лице Тиграна начало появляться понимание.
— А дальше, ни разу не потренировавшись, он выйдет с этими кривыми самоделками на смертельный бой. Противник будет отличным стрелком, с прекрасным луком и самыми точными и убойными стрелами. Как думаете, много шансов у такого воина выжить? Вот поэтому я и не спешил. Любая работа с раскалённым железом опасна, у расплавленного такой жар, что опасность удесятеряется. Тут надо не раз потренироваться, понять, чем наши инструменты плохи, а затем постепенно набраться опыта, повторяя пробы раз за разом.
Мы снова помолчали.
— Знаешь, сходи-ка ты снова в пещеру, спроси совета. Может, другие предки отзовутся, более опытные именно в этих делах?
— Схожу, конечно!
— Нет, ты прямо сегодня иди! — потребовал Тигран. — А ты, брат, возьми ещё пару ослов и несколько мужчин покрепче.
— Думаешь. Его там могут обидеть?
— Сейчас — могут. Но вы не как охрана пойдёте, а как носильщики. Принесёте таланта три-четыре «свинского железа». А ты ещё и переговори со старостой и главой Долинных. Объясни, что мы эту самую сталь только плавить будем, а перековывать её в оружие, все тайны её понять — это их работа!
Я восхитился. Молодец, дедушка. Привязывает Долинных к нашим затеям ещё в начале разработок. И напоминает, что статус растёт у всех Еркатов, не только у Речных.
Собрались на удивление быстро, примерно за час. Спросите, а что тут собираться, пути-то с десяток километров? Да, на такое расстояние можно выйти и без припасов. Но люди без дела не сидят, разбрелись по деревне, их собрать надо. Распоряжения на время отсутствия оставить, оружие взять. Времена сейчас такие, что только с палкой, пращой или ножом ходят лишь по деревне. А даже в соседнее село берут и луки, и небольшие такие копьеца, их ещё и метать можно. Невоенный я человек. А мой «внутренний переводчик» эти поделки то дротиками называет, то копьями. Прихватили и наработанные запасы очищенной соли.
* * *
«Хьюстон, у нас проблемы! Предки, вызывает потомок! Слышите? Помощь ваша нужна! Тут вот-вот Гражданская война начнётся, все вокруг друг друга резать и грабить начнут, а у потомков ваших разброд и шатания. Алло, как слышно меня!»
Так, немного ернически, но старательно я пытался достучаться до здешних духов предков уже примерно полчаса. И ведь я точно знал, что душа отдельно от тела существует, может его поменять… Но то ли вколоченный атеизм мешал, то ли предков здешних аборигенов не было дома, то ли я им не смог понравиться, но отклика не было.
Попробовать, что ли православному Богу помолиться? Как там… «Отче наш, иже еси на небеси…» Тьфу ты! Я ведь дальше и не знал никогда. А помощь свыше нужна, если уж нам даже ячменную муку давать перестали… Приходится на крахмал остатки собственных запасов пускать.
Тут мысли снова совершили неожиданный поворот, наверное, мозг сопротивлялся попыткам отказаться от атеизма. Я подумал, что большая часть моих современников была бы шокирована, увидев, что именно я называю «крахмалом».
Готовили-то его просто и незатейливо: ячменную муку заливали водой, давали немного настояться, потом подсаливали и варили на медленном огне. Полученный густой и наваристый кисель отжимали через ткань, а твердый остаток варили повторно. В итоге значительная часть крахмала переходила в кисель, а остаток мы пускали на «вегетарианские кебабы».
Кисель подвергали кислотному гидролизу, а когда кислоту нейтрализовали, с осадком уходили и белки с аминокислотами, последние в воде с нейтральным рН почти нерастворимы.
Да, крахмала в виде белого порошка я при этом не получал, но он мне и не нужен! А так — получаю глюкозу до трети от веса муки. Учитывая, что ячмень нам обходится всего 4–5% от цен реализации глюкозы[2], дело очень выгодное!
А ведь я в детстве кисель терпеть не мог. Постоянно маме жаловался, если его на обед давали. А та мне отвечала: «Подумаешь! Сегодняшний кисель — та ещё вкуснотища, а вот меня бабушка каждый день овсяным поила! Вот то — гадость, так гадость!»
  
Стоп! Я — идиот! У нас же этого овса — просто завались! Причём своего, а не покупного. Почему же я в ячмень так вцепился? Ну и что, что в ячмене содержание крахмала — около 60%, а в овсе — лишь 45–52%. Всё равно я извлекаю далеко не всё. А раз предки кисель больше именно из овса варили, может, там крахмала даже больше извлечётся!