Орудия смерти. Город потерянных душ (новый перевод)

– Клэри. – Он снова наклонился к ней. Руки, сжимавшие ее запястья, были такими теплыми, дыхание на кончике уха таким мягким… Она остро чувствовала все прикосновения обнаженной кожи к коже, и это ужасно отвлекало. – Мне пришлось так поступить. Это было слишком опасно. Если б я все рассказал, тебе пришлось бы выбирать: раскрыть Совету, что я жив, и позволить им на меня охотиться, или хранить мою тайну, но оказаться сообщницей. И после того как ты увидела меня в библиотеке, мне нужно было выждать. Нужно было понять, что ты все еще любишь меня и не побежишь докладывать Совету. И ты не побежала. Я должен был знать, что важнее для тебя, чем Закон. И я оказался важнее. Правда ведь?
  
– Я не знаю… – прошептала она. – Я не знаю. Кто ты?
– Я все еще Джейс. И я все еще люблю тебя.
Горячие слезы навернулись ей на глаза. Она моргнула, и капли потекли по лицу. Джейс ласково поцеловал ее щеки, губы, и она почувствовала на его губах соленый привкус собственных слез, приоткрыла рот, отдаваясь нежному поцелую. Знакомый вкус, знакомые ощущения накатили на нее, и на мгновение она прильнула к нему, сомнения растворились в слепом безрассудном осознании потребности быть рядом с ним, не отпускать…
Дверь спальни открылась.
Джейс отстранился, Клэри тут же заерзала, отодвигаясь от него, дернула майку вниз. Джейс сел не спеша, с ленивой грацией, и улыбнулся вошедшему.
– Ну и ну. Ты как Наполеон, вторгшийся зимой в Россию, пришел, мягко говоря, не вовремя.
Себастьян.
Вблизи Клэри заметила, что он изменился с тех пор, как она видела его в Идрисе. Волосы побелели, глаза стали черными провалами, опушенными длинными, словно паучьи лапки, ресницами. Рукава белой рубашки были закатаны, и на правом запястье виднелся красный шрам, словно рельефный браслет. На ладони тоже был шрам, совсем свежий.
– Ты тут, вообще-то, моей сестры домогаешься, – с усмешкой сказал Себастьян, переведя взгляд на Джейса.
– Прости. – Но его голос звучал без сожаления. Он по-кошачьи откинулся на одеяло. – Мы увлеклись.
Клэри втянула воздух так, что в ушах зазвенело.
– Убирайся, – велела она Себастьяну.
Тот прислонился к дверной раме, и Клэри неприятно удивилась, как похоже они с Джейсом двигались. Словно…
Словно их учил этому один человек.
– Ну что ты! Разве так можно со старшим братом?
– Жаль, что Магнус для тебя вешалку не оставил, – процедила Клэри.
– О, ты не забыла! Отлично мы тогда прогулялись. – Он усмехнулся, и Клэри затошнило, она вспомнила, как Себастьян отвел ее на пепелище маминого дома, как поцеловал, прекрасно зная, кто они друг другу, и наслаждаясь тем, что она остается в неведении.
Она покосилась на Джейса. Он тоже знал, что Себастьян однажды поцеловал ее, Джейс тогда так взбесился, что чуть его не убил. Но теперь он не выглядел злым – скорее, ему было немного смешно и немного раздражало, что их прервали.
– Нужно прогуляться так снова, – сказал Себастьян, разглядывая ногти. – Провести время с семьей.
– Мне плевать на тебя. Ты мне не брат, – бросила Клэри. – Ты убийца.
– Как-будто одно исключает другое. В случае нашего папеньки точно никто разделять не стал. – Он снова перевел ленивый взгляд на Джейса. – Я обычно не мешаю друзьям налаживать личную жизнь, но мне не хочется так долго стоять в коридоре. Тем более свет включать нельзя. Это скучно.
Джейс сел ровно, поправил рубашку.
– Дай нам пять минут.
Себастьян раздраженно вздохнул и захлопнул дверь. Клэри уставилась на Джейса.
– Что за х…
– Не выражайся, Фрэй. – Глаза Джейса смеялись. – Да расслабься ты.
Клэри ткнула пальцем в дверь.
– Ты слышал?! Он говорил про тот день, когда поцеловал меня! Он знал, что я его сестра! Джейс…
Что-то мелькнуло в его взгляде, золотые глаза потемнели, но тут же стали прежними: Клэри показалось, что ее слова просто отскочили от него, как от чугунной сковородки.
– Джейс, ты меня слушаешь?
– Я понимаю, тебе неловко, что твой брат стоял в коридоре, но я не собирался тебя целовать. – Он ухмыльнулся. Когда-то она считала эту ухмылку очаровательной. – Просто вдруг показалось, что это хорошая идея.
Клэри выбралась из постели, не сводя с него взгляда, сдернула со спинки кровати халат, закуталась. Джейс не пытался ее остановить, его глаза поблескивали в темноте.
– Я… Я не понимаю. Сперва ты исчезаешь, потом возвращаешься с ним и ведешь себя так, будто мне должно быть все равно, будто я не должна помнить…
– Говорю же тебе, мне нужно было убедиться. И не хотелось ставить тебя в трудное положение, рассказывать, где я и что со мной, пока Конклав тебя допрашивает. Подумал, что так тебе будет труднее…
– Труднее? – Клэри задохнулась от гнева. – Тесты – это трудно. Полоса препятствий – это трудно. Но твое исчезновение меня едва не убило, Джейс. А как ты думаешь, что чувствует Алек? Изабель? Мариза? Можешь представить, каково это: не знать, где ты и что с тобой, искать…
Снова этот странный взгляд: будто он слышал ее и одновременно не слышал.
– А, да. Я собирался спросить. – Он улыбнулся ангельской улыбкой. – Меня правда все ищут?
– Правда ли… – Клэри помотала головой, сильнее запахнула халат. Ей вдруг захотелось максимально закрыться от него, от этой знакомой красоты, от прекрасной улыбки хищника, говорившей, что он готов сделать с ней что угодно, и неважно, кто там ждет в коридоре.
– Я надеялся, что они расклеят листовки. Ну, знаешь, как когда ищут котов. Пропал невероятно красивый подросток. Откликается на «Джейс» или «Красавчик».
– Что ты сказал?
– Тебе не нравится «Красавчик»? Тогда, может, «Сладкие щечки»? «Крошка»? Нет, последнее уже перебор, да и технически я не такой уж…
– Заткнись! – прорычала Клэри. – И выметайся.
– Я… – Он опешил, и Клэри вспомнила, что вот так же он выглядел на пепелище, когда она его оттолкнула. – Ладно, хорошо. Поговорим серьезно. Кларисса, я пришел позвать тебя с собой.
– Позвать куда?
– Идем со мной… – он помедлил, – …и с Себастьяном. Я все объясню по дороге.
На мгновение она замерла, глядя ему в глаза. Лунный свет трогал серебром изгиб его рта, скулы, горло. Ресницы отбрасывали тень на щеки…
– В последний раз, когда я с тобой вот так куда-то пошла, мне дали по голове и притащили на черномагический ритуал.
– Это был не я, а Лилит.
– Джейс Лайтвуд, которого я знаю, зашел бы в одну комнату с Джонатаном Моргенштерном только для того, чтобы его убить.
– Это была бы плохая идея, – просто сказал Джейс, обуваясь. – Мы же с ним связаны. Порежут его, кровью истеку я.
– Связаны? В каком смысле?
Он откинул светлые волосы с лица, игнорируя ее вопрос.
– Ты не понимаешь, насколько это все сложно, Клэри. У него есть план, и он готов над этим планом работать, чем-то жертвовать. Если ты дашь мне шанс объясниться…
– Джейс, Себастьян убил Макса. Твоего младшего брата.
Он вздрогнул, и на секунду Клэри показалось, что она смогла достучаться… но лицо Джейса снова разгладилось – так в одну секунду разглаживается туго натянутая простыня.
– Это… это была случайность. Себастьян мне тоже как брат.
– Нет. – Клэри замотала головой. – Он не твой брат, а мой. Как бы я хотела, чтобы это была неправда! Чтобы он никогда не рождался…
– Как ты можешь такое говорить? – возмутился Джейс, поднимаясь с кровати. – Ты не думала, что мир сложнее, чем черно-белая картинка в твоей голове? – Он наклонился, поднял перевязь и застегнул на поясе. – Шла война, Клэри. Люди погибают на войне. Все тогда было иначе. Теперь я уверен, что Себастьян никогда не причинил бы вреда моему родному человеку. Осознанно, по крайней мере. Когда служишь высшей цели, не обойтись без сопутствующего ущерба.
  
– Ты сейчас назвал своего родного брата сопутствующим ущербом?! – Она едва не сорвалась на крик, дыхание сперло в груди.
– Клэри, ты меня не слушаешь. Это важно…
– Валентин тоже думал, что его цель важна.