Орудия смерти. Город потерянных душ (новый перевод)

Клэри сидела в своей спальне в доме Люка, сжав ручку и положив на стол лист бумаги. Солнце садилось, поэтому она зажгла настольную лампу и направила на начатую руну.
Образ руны пришел ей в метро по дороге домой, пока она смотрела невидящим взглядом в окно. Придумалось нечто совершенно новое, и она бежала от самой станции, чтобы мысль не ушла. Буркнула что-то маме, закрылась в комнате, схватила ручку.
  
В дверь постучали. Клэри быстро сунула рисунок под чистый лист и впустила маму.
– Знаю, знаю. – Та подняла руку, заслоняясь от ее протестов. – Но Люк приготовил ужин, а тебе нужно есть.
Клэри глянула на нее скептически.
– Тебе, вообще-то, тоже.
И мать, и дочь от стресса потеряли аппетит, Джослин выглядела исхудавшей. Ей бы сейчас готовиться к медовому месяцу, паковать чемоданы для какого-нибудь далекого красивого курорта. А вместо этого свадьбу отложили на неопределенное время, и Клэри слышала через стену, как мама плачет по ночам. Этот плач был ей знаком: в нем смешивались гнев и вина. Он значил: «Это все я, я виновата».
– Я поем, если ты поешь. – Джослин через силу улыбнулась. – Люк сварил пасту.
Клэри развернулась на стуле, загораживая ей рисунок.
– Мам, – начала она. – Я хотела тебя спросить…
– О чем?
Клэри прикусила ручку: плохая привычка, которую она заработала, начав рисовать.
– Когда я была с Джейсом в Безмолвном городе, Братья сказали мне, что есть особая церемония для Сумеречных охотников, когда те рождаются. Чтобы защитить их. Ее проводят Железные сестры и Безмолвные братья. Я подумала…
– Была ли у тебя такая церемония?
Клэри кивнула.
Мама выдохнула, провела рукой по волосам.
– Была, – сказала она. – Магнус помог все устроить. В ней участвовал Безмолвный брат, поклявшийся держать все в тайне, а вместо Сестры – колдунья. Я сомневалась, стоит ли вообще ее устраивать. Даже думать не хотела, что тебе могут угрожать сверхъестественные силы после того, как я так надежно тебя спрятала. Но Магнус убедил меня, что так надо, и он оказался прав.
Клэри взглянула на нее с любопытством.
– А что это была за колдунья?
– Джослин! – позвал с кухни Люк. – Вода выкипает!
Джослин быстро поцеловала Клэри в макушку.
– Прости, кулинарное происшествие. Увидимся в пять?
Клэри кивнула, дождалась, пока мама выбежит из комнаты, и снова повернулась к столу. Руна все так же дразнила ее, мерцая на краю сознания. Она снова начала рисовать и, закончив, наконец уставилась на то, что сотворила.
Это была открывающая руна… но не совсем. Узор казался простым, как крест, но совершенно новым, словно едва родившийся младенец. В нем чувствовалась угроза, выросшая из ее гнева, вины и бессильной ярости.
Это была могущественная руна. Но хотя Клэри точно знала, что та делает и как ее применять, она не могла придумать, чем это поможет. Это было все равно что заглохнуть на пустом шоссе и, лихорадочно роясь в багажнике, вытащить удлинитель вместо проводов для прикуривания.
Чувствуя, что сама ее сила смеется над ней, Клэри выругалась и, уронив ручку, спрятала лицо в ладонях.
Стены старой больницы были сплошь покрыты побелкой, и казалось, что их отражения на всех поверхностях призрачно мерцают. Большинство окон было забито досками, но даже в полутьме нечеловечески острое зрение Майи способно было разглядеть детали: крошку от штукатурки на полу, отметки, где строители ставили лампы, куски проводов, торчащие из-под слоев краски, мышей, скребущихся в темных углах.
– Я обыскал восточное крыло, – раздался голос позади нее. – Пусто. Что у тебя?
Майя обернулась, глянула на Джордана, одетого в темные джинсы и черный, наполовину застегнутый кардиган, из-под которого выглядывала зеленая футболка.
– В западном крыле тоже ничего. – Она покачала головой. – Только скрипучие лестницы. Симпатичная архитектура, кстати, занимательные детали, если тебе такое интересно.
Он помотал головой.
– Тогда пошли отсюда. Жутковатое местечко.
Майя кивнула, про себя порадовавшись, что не она первая это сказала, и спустилась за Джорданом по лестнице. Отходящая штукатурка так засыпала перила, что казалось, они покрылись снегом.
Почему она вообще согласилась идти с Джорданом? Майя не могла ответить на этот вопрос, но команда из них получилась неплохая.
С Джорданом было легко. Несмотря на то, что случилось между ними перед исчезновением Джейса, он вел себя уважительно и сохранял дистанцию как-то естественно, чтобы не смущать. Когда они вышли из больницы, лунный свет уже заливал все вокруг. В бледных лучах заколоченные окна величественного мраморного здания казались выколотыми глазами. У входа, теряя последние листья, сгорбилось старое дерево.
– Ну что, только зря время потратили, – сказал Джордан.
Майя взглянула на него. Он как раз отвернулся к старому военно-морскому госпиталю, и это ее полностью устраивало. Ей нравилось любоваться Джорданом, когда он смотрел куда-то, не на нее. Так ей открывался вид на линию его челюсти, на волосы, вьющиеся над шеей, на выглядывающие из v-образного выреза футболки ключицы. Так она могла просто разглядывать его, не боясь, что он будет ожидать чего-то взамен.
Когда они только познакомились, он был просто симпатичным хипстером: сплошные углы и длинные ресницы. Но теперь выглядел старше: костяшки сбиты, мускулы бугрятся под обтягивающей футболкой. Его кожа так и осталась чуточку смуглой – спасибо итальянским предкам, – и карие глаза были прежними, если не считать золотых линий вокруг зрачков. Такие же зрачки смотрели на Майю из зеркала каждое утро. Из-за него.
– Майя? – Он вопросительно глянул на нее. – О чем задумалась?
– О… – Она моргнула. – Я… В общем, я с самого начала не понимала, зачем обыскивать больницу. То есть зачем нас послали на верфь? Откуда Джейсу тут взяться. Он вроде бы никогда не любил лодки.
Джордан помрачнел.
– Тела из Ист-Ривер часто выносит сюда. К верфям.
– Думаешь, мы ищем тело?
– Не знаю. – Он пожал плечами и побрел вперед, хрустя сухой травой под ногами. – Наверное, я продолжаю искать просто потому, что сдаваться неправильно.
Они шли медленно, едва не соприкасаясь плечами. Майя не отводила глаз от Манхэттена, ярко горящего на другом берегу мириадами огней, отражающегося в воде. Когда они добрались до мелкого залива Уоллэбаут, из-за зданий выплыли арки Бруклинского моста и светящийся прямоугольник Саут-Стрит-Сипорта на поверхности. В воздухе чувствовалась вонь грязной воды, запах дизеля от военно-морской верфи, маленьких зверюшек, бегающих в траве.
– Не думаю, что Джейс мертв, – наконец сказала Майя. – Но подозреваю, что он не хочет, чтобы его нашли.
Джордан обернулся к ней.
– Ты намекаешь, что нам не надо его искать?
– Нет. – Она помедлила. Они вышли к реке и двинулись вдоль низкого парапета. Майя провела рукой по верху. Между ними и водой только узкая полоска асфальта… – Когда я сбежала в Нью-Йорк, я не хотела, чтобы меня нашли. Но… мне было бы приятно, если б кто-то искал меня так же, как все теперь ищут Джейса Лайтвуда.
– Тебе нравится Джейс? – спросил Джордан совершенно равнодушным тоном.
– Нравится? Ну, не в том смысле.
Джордан рассмеялся.
– Я и не об этом спрашивал. Хотя все считают, что он красавчик.
– Ой, только не надо этого: «я гетеросексуальный мужик, я не умею отличать красивых парней от некрасивых». По-твоему, Джейс и волосатый тип из продуктового на Девятой улице одинаковые?
– Ну, у волосатого родинка, так что Джейс, наверное, чуть посимпатичнее. Если тебе нравятся блондины с точеными лицами, как из рекламы «Аберкромби и Фитч». – Джордан глянул на нее из-под ресниц.
  
– Мне всегда нравились брюнеты, – тихо ответила Майя.
Он отвернулся к реке.
– Вроде Саймона.
– Ну… да. – Майя давно не думала о Саймоне в этом смысле. – Вроде него.
– А еще тебе нравятся музыканты. – Джордан сорвал с низко висящей ветки листок. – В смысле, я был певцом, Бэт – диджеем, а Саймон…