Ведьмак с Марса 6 (СИ)

Нас всех учили фехтованию. Считалось, что это развивает ум, стратегическое и тактическое мышление, реакцию — и в общем-то так это и было. Но я был Рюриком, и со мной занимались лучшие учителя ещё до того, как я пошёл в школу. Как и со всеми. Вот только не все могли позволить себе таких преподавателей, какие были у меня.
Мой соперник был старше меня на год и считал, что это даёт ему преимущество. Он был выше меня и наверняка считал, что сильнее и опытнее. Его ожидало горькое разочарование. Я оказался подвижнее, выносливее и точнее в исполнении приёмов фехтования, мой противник безуспешно пытался атаковать, нарывался на контратаки с разных сторон, устал, выбился из сил, и тогда я провёл блестящую атаку, которая закончилась картинным уколом в грудь.
  
Чарити повязала мне на руку ленточку из косы, и я носил её на рукаве всю школу. А её свита с завидной регулярностью пыталась отнять у меня этот приз, но ни разу не преуспела. Я был и остался лучшим фехтовальщиком в средних классах, а потом и в старших.
К тому времени у меня образовалась своя свита, ничем не уступавшая свите моей невесты. Из девочек. Не было числа ухищрениям, на которые шли знатные красавицы, чтобы вытеснить Чарити из моего сердца. Но мы хранили верность друг другу.
Мне четырнадцать. Я лучший по фехтованию, пилотированию, астрономии и астрофизике в школе. По остальным предметам — лучший в классе. Сегодня знаменательный день — нас впервые будут испытывать на центрифуге для космонавтов.
Все мы прошли тщательный медосмотр. К испытаниям допустили не всех, но мы с Чарити прошли отбор. Тех, кто был допущен к тренировкам, собрали в зале для конференций.
— Прежде чем мы приступим, — начал вступительную речь доктор, — я расскажу вам, для чего нужны испытания на центрифуге. В первую очередь для того, чтобы проверить, как ваш организм справляется с перегрузками. Позднее, после цикла тренировок, вы будете учиться управлять кораблём в условиях перегрузки. Наверняка вас интересует, как будет проходить первое испытание? На вас будут закреплены медицинские датчики, вы будете помещены в специальное кресло, над которым расположены видеокамера и микрофон, так что у нас будет возможность отслеживать ваше состояние и поддерживать двусторонний контакт. В руку вам будет дана тангета с кнопкой, на которую вы будете нажимать, выполняя мои задания. Например, нажать кнопку, как только увидели вспышку света. Так мы проверяем вашу скорость реакции на раздражитель. У тангеты есть ещё одна функция. Если вы потеряете сознание, ваша рука расслабится, тангета выпадет и мы поймём, что с вами не всё в порядке. Тогда центрифуга будет остановлена, вам окажут помощь, но к дальнейшим испытаниям вы уже не будете допущены.
— А какая перегрузка максимально допустима? — спросил я.
— Зависит от условий, — ответил доктор. — Юрий Гагарин выдержал 12 g. Современному космонавту достаточно 8 g, чтобы пройти отбор. Но вы подростки, поэтому с вами мы будем начинать постепенно, наращивая по мере прохождения испытаний, от 3 g и выше, но не более 6 g.
После лекции нас провели в зал с центрифугой. Она произвела на всех большое впечатление, особенно нас поразило то, как бесшумно вращалась эта махина. Только шелест ветра был слышен в зале, но никакого гула и тем более лязга или грохота.
Испытуемых вызывали по списку. Я оказался в числе последних и мог наблюдать за тем, как проходят испытание мои однокашники. В центрифугу садились по двое, затем она раскручивалась, и доктор давал команду нажимать кнопку, как только загорится лампочка сбоку. Так проверялась не только реакция, но и периферийное зрение, которое снижалось под перегрузкой.
— Я выдержал 4g, — похвастался кто-то.
— Слабак! Я пять выдержал!
Наконец подошла моя очередь. Облепленный датчиками, я лёг в кресло, выслушал уже наизусть выученное напутствие от доктора, который рассказал мне то же, что и остальным — что на меня будет давить перегрузка с градиентом в 0,1 g/c, что мне нужно будет нажимать кнопку, как только я увижу сбоку вспышку, ворота закрылись, и я ощутил, что лечу по прямой.
Мигнула лампочка, я мгновенно прижал кнопку.
— Отличная реакция, — похвалил меня доктор.
На грудь постепенно давила всё возрастающая тяжесть. Становилось труднее дышать, зашумело в ушах, потемнело в глазах, закружилась голова…
— Скажите, как только станет тяжело переносить перегрузку, — велел доктор.
— Терпимо, — ответил я, — продолжаем.
Тело сжалось, словно пытаясь удержаться само в себе, я стиснул челюсти, дыхание начало сбиваться…
— 6g, — предупредил доктор. — Больше не имею права, останавливаем испытание.
Я был доволен. Я снова стал первым.
Мне шестнадцать. Церемония чествования выпускников Академии. Студенты поздравляют меня, президента студсовета, Юлия Рюрика, и стоящую рядом со мной вице-президента, Чарити Кроу, дочь премьер-министра Лоуренса Кроу. Я только что объявил о нашей помолвке. Учёба окончена, «Ковчег» готов к старту, мы записаны в его экипаж. Звёзды становятся ближе…
Катастрофа. Раненый, повреждённый, ничего не понимающий Прима натыкается на тело молодого колониста и жадно поглощает его воспоминания, очарованный буйством человеческих эмоций. Красота Чарити, влюблённость, первый секс, страсть к звёздам, гордость за род, привязанность к семье — всё то, что составляло личность Юлия Рюрика. Всё то, что сформировало полноценный симбиоз, спаивая две личности в одну, человека с частицами стангера и стангера в облике электронного «Палача»…
Лес густо порос кустарником, пронизанным звериными тропами. Я иду по тропе, готовый к любой неожиданности, но враг всё равно застигает меня врасплох — я не ждал увидеть в хорошо знакомом лесу гигантского скорпиона, выскочившего на меня из зелёного сумрака. Щёлкая клешнями, он набросился на меня, и мне потребовались все мои силы, умения и навыки, чтобы противостоять ему на равных. Но страх и отчаяние исподволь вкрадываются в моё сердце…
Я начал проигрывать животной ярости скорпиона, его смертоносным атакам, отступать и пятиться, пока не услышал в своём сознании голоса отца и деда:
— Будь спокоен, собран, ведь ты Рюрик, будущее человечества, ты тот, кто покорит звезды.
Это помогло мне сосредоточиться на поединке и отбросить страх. Скорпион всё так же яростно бросался на меня, но теперь его атаки не достигали цели, а я изловчился и отрубил кончик его хвоста со смертоносным жалом, потом разрубил клешню, и наконец одним ударом рассёк его голову. Но когда хитиновая броня раскололась, в прорехе я увидел половину собственного лица…
— Сопротивление бесполезно, я всё равно тебя поглощу! — прохрипела моя тёмная сторона. — Сдавайся, Ведьмак! Ты слишком слаб и ничтожен, чтобы бороться!
— Возможно, — ответил я, пробивая голову насквозь.
Рядом в зарослях защёлкали клешни ещё одного скорпиона.
— Но я сражаюсь не один.
  
Глава 22
 
Здесь, на краю Солнечной системы, не было ничего, кроме космической пыли и далекого света звезды. Где-то вдалеке во тьме космоса по своей орбите двигался Плутон, и только странная аномалия в привычных орбитах позволяла предсказать появление тут другого объекта, которым был «Ковчег». Его появление сопровождалось импульсом варп-прыжка, который позволил засечь прибытие корабля, а совершенная современная техника отыскала сам «Ковчег», сделав его героем новостей на долгие недели и месяцы.
  
Четыре яркие точки подлетели к «Ковчегу», но корабль поколений, захваченный инопланетной расой стангеров, молчал. Мобильные доспехи не переглядывались, как люди, будучи объединенными в единое сознание, но такая реакция, точнее её отсутствие, и настораживала, и шла вразрез с задачей «отвлечь внимание на себя».
Сознание Кассиана Комарова приняло решение, но, поскольку сейчас его разум был чист от воздействия стимуляторов, пришлось поднапрячься, чтобы выдать достойную провокацию.