Эльф в подарок (СИ)

Если работа предстоит не за прилавком, не в качестве зазывалы, то я постараюсь произвести хорошее впечатление на эту даму. Правда, как мне это удастся в одном нижнем белье? Может, стоит снять чехол с матраса? Додумать свою мысль я не успел. По коридору зазвучали тяжелые мужские шаги и звонкие женские голоса. Тряхнул головой, силясь прикрыть лицо волосами, встал, опустил лицо к полу.
  
— Это он?
— Да, госпожа Доржэль.
— Какой скромный. А что у него с волосами?
— Срезали, чтоб не мешали.
— Отрастут. Иди сюда, ну, подними голову, я хочу на тебя посмотреть.
Не успел я ничего сообразить, как подбородка коснулись мягкие женские пальцы, поднимающие мое лицо вверх. Что она себе позволяет? Я вздернул голову. Передо мной стояла совсем не эльфийка и даже не полукровка. Вызывающая отвращение ярко раскрашенная человеческая женщина, а то и вовсе прямой потомок бородатого гнома. Щеки предательски залились краской. Женский палец скользнул мне на грудь, коснулся соска и заскользил ниже. Я опешил, абсолютно не понимая, что на это можно сказать. Стражник отмер первым.
— До продажи его запрещено трогать.
— Ты невинен?
— Д-да.
— Какая удача. Я хочу тебя купить себе в качестве личного раба. Будешь спать со мной на мягкой постели, буду брать тебя в город.
— Что?! Что вы себе позволяете?! Я лунный эльф! У меня есть еще честь, и я не готов променять ее на место в вашей кровати!
— Какой горячий! Прелесть! Просто прелесть что такое. Ну, подумай, какая честь может быть у вещи, по сути? Стул же не выбирает, кто и как на нем будет сидеть. А место рядом со мной — это уже честь. Когда тебе еще предоставилась бы возможность коснуться столь чудесного тела? Я ведь наполовину тоже эльфийка. А папа был гном. Посмотри, какая мягкая у меня пробивается борода. Ты сможешь ее ласкать и все остальное тоже. Чудесно, правда?
Я припомнил все известные мне ругательства городской черни. И про устройство тела, и про прихотливые вывороты судьбы.
— Дрянь! Неблагодарная дрянь! Как вы посмели мне предложить такое! Это же как кусок грязи в фантике от шоколадной конфеты!
— Он понесет суровую кару! Строптивый, только вчера привезли.
— А мне-то какое до этого дело, позвольте спросить? Ноги моей больше не будет в вашем псевдоэлитном отделе!
Так ошейником меня еще не шарахало. Спасло от смерти то, что я чего-то да стою. Очнулся только на следующий день.
Несколько дней пронеслись как бесконечная череда унижений. Есть мерзкую кашу я просто не мог, пару раз пытались накормить через силу. Дважды противоречил охране. Один раз даже получилось попасть по стражнику чертовой миской, а еще исхитрился поддеть за живое словом.
К началу торгов в моей карточке значилось слово «строптивец». Уж лучше так, чем покорная постельная принадлежность.
Круглая небольшая арена, усыпанная песком посреди закрытого павильона. Туго скрученные за спиной руки. На время аукциона магией меня лишили возможности говорить. Яркий свет, бьющий в глаза, покупателей мне не видно. Нелепые характеристики, расхваливают мое упругое тела. Мужские и женские голоса, невероятные ставки. Хоть бы попасть в контору или в наемники, с оружием я хорошо справляюсь. Да хоть куда бы то ни было, но в нормальное приличное место.
— Ставок больше нет. Продан госпоже Мэри Сью, хозяйке городского борделя.
От шока я попятился и упал на песок. Вроде бы даже вскрикнул.
Зал хохочет, летят грубые шутки, одинокие хлопки в ладоши адресованы моей госпоже.
— Там тебе мозги на место вставят. И не только мозги, — грубо тащит меня знакомая стража к невысокой черной карете. Бросают прямо под ноги к какой-то женщине в длинной кружевной юбке.
— Веди себя, как подобает.
— Иначе что? Что ещё вы можете сделать?
— А иначе поволоку тебя на цепочке следом за каретой, а на шею повешу табличку с информацией о том, куда тебя продали и что с тобой собираются делать. Все будут смотреть и обсуждать. Хочешь?
— Я вас понял.
— Еще раз!
— Как прикажете, госпожа.
— Молодец, хороший мальчик. Сиди тихо и не мешай.
Прекрасный особняк, гнездо городского разврата и похоти. Меня протащили напрямую в комнату "мальчиков", расположенную на втором этаже. Смазливые лица, разукрашенные татуировками. Тела в нелепой одежде.
  
Глава 5
 
Адриан
Все взгляды наполнены любопытством. Юноша в коротенькой тоге отложил в сторону пилку для полировки ногтей.
— Этого не трогать. Невинен, аки майская роза. Покажите ему, где и что.
Двери захлопнулись, лязгнул засов.
— Ну, привет, эльф. Как зовут-то хоть? — ко мне обратился высокий блондин с мягкими, почти женскими чертами лица.
— Адриан.
— Красивое имя. Может, даже не станут менять. Я — Котенок, здесь за главного. Прими душ, он за той дверью, а то от тебя несет за три версты.
— Спасибо.
— Вещи я тебе принесу из своих на сегодня. А там госпожа сама тебе что-нибудь подберет.
Ряд душевых кабинок, лишенных каких бы то ни было дверец.
Вымыться в любом случае стоит, пока я сам себе не стал противен. Хоть бы только сюда никто не вошел.
Отмоюсь, оденусь, переживу этот день как-нибудь, вечером буду пытаться отвратить от себя клиенток, если мне повезет, а должно повезти. Кому, скажите на милость, нужен строптивец? Сюда приходят за удовольствием, за нехитрой лаской. И уж, точно, не за дерзостью и откровенным хамством. Вряд ли кто-то способен получить удовольствие от воспитания наглеца. Ну не отшлепают же меня, в самом деле? Куда проще продать, а там мне обязательно повезет.
Ухватил с полки небольшой кусок мыла и принялся тщательно натирать тело, силясь смыть с себя взгляды, мерзкие реплики, оценки пришедшей на торг богатой толпы. Надо же, сколько я стою, целое состояние. Мой долг, умноженный втрое. С наслаждением прикрыл глаза, намыливая короткую теперь гриву волос. Обидно, столько вложить усердия, чтобы вырастить их до пояса, и так легко потерять. Но зато стало куда удобней. Все же хоть до края лопаток, но волосы есть. Через год отрастут еще, а через два снова лягут кончиками на пояс. Смыл мыльную пену, пролез пальцами под ошейник, намылил там.
— А ты красавчик, — я подлетел и чуть не грохнулся на выпавшем из руки куске мыла.
— Да не пугайся ты так, сам же слышал приказ охраны. Держи брюки, все, что нашел примерно твоего размера.
Никогда в жизни я не носил чужую одежду, а тем более гардероб проститутки, ужас какой. Но все же лучше прикрыть наготу хоть чем-то.
— Спасибо. Ты… выйдешь?
— Ну уж нет, на это запрета не было. Одевайся, скоро обед. Сегодня кормят получше, вечером гуляют придворные дамы.
Оказалось, что брюки только формой и напоминают одежду. Полупрозрачная ткань скрывать не будет почти ничего. Аккуратно повешенное мной на крючок белье Котенок сдернул и бросил в стоящую у стены корзину.
— Зачем?
— Твое белье годится только на половую тряпку. Наденешь его, а влетит за твой вид мне.
Обед, какой-то малосъедобный суп и бутерброды, принесли прямо в комнату. Каждый ест на своей подстилке, мне выделили место в углу. Вокруг шутят, меняются бутербродами, кто-то предпочитает джем, кто-то сыр и мясо. Странное общество.
После обеда все принялись собираться как на парад. Несколько брюнетов натирают волосы маслом, один оправляет легкую тунику, под которой нет ничего, он натягивал ее прямо при мне. На другом, мускулистом невольнике, золотом отливают пряжки кожаного доспеха — наручи, широкий пояс и идущие от него ленты.
— Мальчики, на выход! — заглянула в дверь купившая меня дама. Я сжался в углу, вдруг не заметят.
  
— А тебе отдельное приглашение?
— Я никуда не пойду и обслуживать никаких дам не стану, пусть даже и саму молодую Императрицу.
— Н-да, — прищелкнула женщина языком, — тяжелый случай. Котеночек, упакуй, сегодня его и воспитают. Среди свиты принцессы желающих выпороть эту красоту будет немало, за свое же золото, между прочим.