Уже не новичок (СИ)

— Чарли отправилась к себе домой, на Райские Врата.
В горле застрял ком.
— О. Надеюсь, она вернётся?.. 
Она даже не попрощалась! — подумал я. — Просто уехала, и всё.
— Конечно вернётся, дурачок, — рассмеялась Ариэль и поцеловала меня в щеку. Сразу полегчало. — Она отправилась туда по заданию доньи Карлотты. Помнишь свою идею про СПА?
— Кажется.
— Так вот: Розарио рассказал всё донье Карлотте, и та отправила Чарли на лучшие курорты Райских Врат. Для повышения квалификации, а так же для того, чтобы она заключила договора с поставщиками.
— ?..
— На Райских Вратах самая крутая индустрия красоты, — так, словно я дурачок слабоумный, пояснила Ариэль. — Мы откроем лучший в Сан-Инферно салон, и Чарли будет им управлять.
— Клёво!
Вообще-то я и вправду так думал. Мечта фантазёра: высказал идею, а она РАЗ! И уже воплотилась в жизнь... 
Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.
Пока мы с Ариэль беседовали, мелодия закончилась и Зебрина соскочила с пилона. 
Толпа взвыла с новой силой. 
"Школьница" изящно взмахнула руками и поклонилась.
От оваций выгнуло стены.
Послав публике воздушный поцелуй, юная драконица исчезла за кулисами. Но зал ещё долго сотрясали аплодисменты, восторженные выкрики и свист.
— Я говорила тебе, она станет звездой! — похвасталась Ариэль. — Очень талантливая девочка. Схватывает на лету. Её почти ничему не приходится учить.
— Это ты подобрала ей имидж школьницы?
— Она сама. Здорово, правда? Ничто так не заводит мужчин, как невинная и в то же время порочная школьница.
— А заведённые мужчины склонны давать больше чаевых, — кивнул я так, словно слова Ариэль вовсе и не задели мою мужскую гордость. 
Ведь не задели же?..
— Девушка должна зарабатывать себе на жизнь, — философски вздохнула Ариэль.
Музыка заиграла снова и на сцену опять вышла Зебрина. Всё в том же наряде: из-под расстёгнутой форменной рубашки кокетливо выглядывает скромный белый лифчик, из-под юбочки — детские трусики. В руке — круглый леденец на палочке, который она ВИРТУОЗНО облизывает языком.
У меня перехватило горло.
Несмотря на то, что я был прекрасно знаком с Зебриной, а главное — с её чудесным характером. Несмотря на то, что видел девчонку абсолютно обнаженной. И даже на то, что ранее никогда не замечал в себе тяги к малолеткам. 
СЕЙЧАС я чувствовал то же самое, что и все, без исключения, самцы в зале: дикое, отлично срежиссированное вожделение.
О, эта девушка знала, на какие кнопочки нужно давить!
Она двигалась, стреляла глазками, шевелила губками так, что хотелось тут же выпрыгнуть из штанов и наброситься на неё с поцелуями. И не только.
— ЗЕБРИНА!
Скандировал зал.
— ЗЕ-БРИ-НА!..
Честно говоря, мне ОЧЕНЬ хотелось отбросить все приличия, условности и сознание того, что я здесь босс, и присоединиться к толпе.
Прыгать, фанатеть и вожделеть эту офигенную девчонку...
— Что здесь происходит?
Я остановился на полувздохе.
Вот ты прыгаешь, радуешься, как майский жаворонок, ощущаешь неизбывное счастье... И тут на тебя падает рояль. Пролетев восемнадцать этажей, он вгоняет твою голову тебе же в пятки, и издаёт последний трагический струнный всхлип в унисон с твоей душой.
Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто стоит за спиной. Но пришлось.
— Здравствуйте, папа.
— Для тебя — дон Коломбо. Сы-нок.
Ого. Температура внезапно упала ниже нуля...
— Почему моя дочь скачет по сцене, как дикая пупазифа? И почему она так... одета? Или раздета, что гораздо точнее.
— Дон Коломбо. Сейчас я вам всё объясню...
— Даже то, что студенты почему-то скандируют её имя?
— Это поклонники! 
Я затаил дыхание. 
Совершенно забыл про талант Ариэль влезать в чужие разговоры и натягивать виртуальные трусы на воображаемую голову.
Дон Коломбо развернулся к моей девушке всем телом, как танковая башня. Оглядел её с ног до головы — во взгляде мелькнуло одобрение. А потом по-черепашьи моргнул и стрельнул раздвоенным языком.
— Поклонники? — тихо переспросил он. — У МОЕЙ дочери?
 
По его тону я никак не мог понять, нравится ему сей факт, или нет.
— Она неотразима, правда? — Ариэль гордо повела рукой в направлении сцены. — Какая техника! Какая сноровка. Она двигается так, словно занимается акробатикой с РОЖДЕНИЯ. Очень талантливый ребёнок.
Вот тут она перегнула... Назвать девушку, исполняющую стриптиз, ребёнком — только напомнить её родителю, сколь неуместно всё происходящее.
— Вы говорите: талантливый? — переспросил дон.
— Наверняка это гены, — со знанием дела кивнула Ариэль. — Великое дело — кровь. Её родители — незаурядные люди. И наверняка — очень привлекательные.
— Её мать была первой красавицей в молодости, — польщенно покраснел дон Коломбо.
Ого. А Ариэль и впрямь может заставить любого мужчину есть у себя с ладошки... 
— А отец, вероятно — славный и доблестный рыцарь, — подхватила моя любимая девушка, строя дону Коломбо такие глазки, что меня охватила ревность. — Харизма — вот что отличает Зебрину от других танцовщиц. Я бы сказала: НЕВЕРОЯТНАЯ харизма.
— У моей дочери?..
При всей безграничной любви, питаемой к дочурке доном Коломбо, он прекрасно понимал, что никакая тонна мёда не сможет компенсировать ту ложку дёгтя, которой является Зебрина.
— Вы видите, в каком восторге от неё публика? — требовательно спросила Ариэль. — Да стоить Зебрине захотеть, и все эти существа будут ПОКЛОНЯТЬСЯ ей. Как богине.
Проглотив и это, дон Коломбо уставился на сцену долгим изучающим взглядом.
Не представляю, какая борьба происходит сейчас в его древней, запорошенной пылью веков душе.
С одной стороны, отцовский инстинкт понукает его взобраться на сцену, стащить с неё доченьку и за руку отвести домой. А потом запереть в детской и проглотить ключ.
С другой — он испытывал новое, ни с чем не сравнимое чувство отцовской гордости. Его дочь добилась успеха. Её почитают, как богиню!
Но она вертит задом на шесте... — напоминал голос разума.
Как богиня, — вкрадчиво нашептывал голос сердца.
— Папочка!
Мелодия закончилась, Зебрина спрыгнула со сцены и подошла к нам. Пока она шла, со всех сторон к ней тянулись руки, копытца, щупальца и покрытые разноцветной шерстью лапы.
Прикоснуться к чуду. Насладиться мгновением невероятной близости с божеством. 
И никогда больше не мыть освященную конечность.
— Собирайся. Мы идём домой.
Разум победил.
Лицо дона Коломбо как никогда напоминало морду рептилии: желтые глаза с вертикальными зрачками, вытянутые челюсти и покрытое чешуёй горло. 
Я боялся одного: Зебрина сейчас закатит очередной скандал, и всё, чего мы добились, полетит к чертям собачьим. 
Я видел по её глазам: ей нравилось танцевать. Она чувствовала себя красивой. Желанной. НАСТОЯЩЕЙ.
И если это забрать... Она никогда не простит отца — за то, что это сделал. 
И никогда не простит меня — за то, что это допустил. 
— Дон Коломбо! — я сделал шаг, чтобы встать между ним и дочерью. — Позвольте мне...
— Подожди, Макс.
Тонкая, но нечеловечески сильная ручка с лёгкостью отодвинула меня в сторону.
— Я никуда с тобой не пойду, отец.
Голос Зебрины был на удивление спокойным. Даже дым из ноздрей не шел.
— Ты хочешь, чтобы я утащил тебя силой? — Из-под верхней губы дона Коломбо показались длинные и на редкость острые зубы.
— Ты ведь мечтал о том, чтобы я выросла, папа, — мягко упрекнула Зебрина. — Чтобы повзрослела, начала что-то делать... Вот это, — она махнула рукой в направлении сцены. — Мне делать очень нравится. У меня ведь получается! Наконец-то я нашла что-то, что могу делать с удовольствием, и при этом делать хорошо.
— Мы, Коломбо, НИКОГДА не выставляли себя на потеху толпе, — задрав подбородок, холодно ответствовал дон Коломбо.
— Ты в этом уверен, ми амор?