Уже не новичок (СИ)

Я закрыл глаза и принялся ждать, когда мой пепел осыпется на ступеньки и кто-нибудь соберёт его веником...
— ЗЕБРИНА! Не смей.
Голос доньи Карлотты долетел до моих сгоревших ушей как бы сквозь огромное расстояние.
— Это ты виновата! — голос капризного ребёнка из драконьей пасти звучал хрипло и неразборчиво. — Зачем ты пришла и всё испортила?.. Я пожалуюсь папочке!..
— Зебрина! Сейчас же прекрати. Ты не должна делать этого здесь.
— А ты меня останови.
К моему глубочайшему удивлению, я всё ещё был жив. Открыв глаза, я вновь узрел перед своим лицом узкую драконью морду, гибкую, покрытую золотистой чешуей шею... Но взгляд Зебрины был устремлён не на меня. Она смотрела на мать.
— Зебрина, — попыталась вновь донья Карлотта. — Давай вернёмся домой и спокойно всё обсудим.
А вот это она зря...
Драконьи когти рефлекторно сжались, сминая мраморные ступени лестницы, как сложенную гармошкой бумагу. Крылья распахнулись, сметая перила и процарапывая длинные борозды в штукатурке. 
Я распластался по стене: если замок Влахерна изначально строился так, чтобы вместить громадные драконьи туши, то клуб был предназначен исключительно для людей... и других, не отличавшихся столь выдающимися габаритами существ.
Теперь же лестничная площадка трещала по швам. 
Драконице было тесно. Она ворочалась, инстинктивно пытаясь расширить жизненное пространство — разрушая мой клуб.
Вот под ударами могучего хвоста обрушился целый лестничный пролёт... Вот обнажилась каменная кладка — штукатурка осыпалась, и теперь было видно, что раствор между отдельными камнями раскрошился и стена вот-вот рухнет...
Она и рухнула.
Камни частично упали внутрь, подняв тучи пыли, частично вывалились наружу, подняв переполох на улице.
Драконица издала тоскливый душераздирающий вой — на улице завыли противопожарные сирены, — а потом протиснулась в пролом, окончательно доломав стену, и прыгнула.
С замиранием сердца я выглянул на улицу, но Зебрина уже набрала высоту.
Широко раскинув крылья, она парила кругами, поднимаясь всё выше, и кровавые отблески из Зрачка Люцифера играли на стройном чешуйчатом теле...
По-своему это было красиво.
Немного зловеще, но таинственно и романтично. 
— Так всегда и происходит, — рядом со мной встала донья Карлотта и задумчиво посмотрела на дочь. — Увидев в небе резвящегося дракона, в первую очередь люди думают о том, как это чудесно. И только когда он спускается ниже, вспоминают об острых когтях и языках пламени... Как правило, довольно поздно для того, чтобы спрятаться и остаться в живых.
— Это правда? — спросил я, с трудом оторвав взгляд от Зебрины, которая уже превратилась в крошечную запятую на фоне багровых туч. — Она действительно ест людей?
— Когда она не в духе, от людей мало что остаётся, — оказывается, к нам успела подойти Лолита. Она тоже смотрела в небо, поднеся к глазам ладонь козырьком.
— Не пугай молодого человека, дорогая, — мягко пожурила её дракониха. — Обычно мы с Вито успеваем остановить её раньше, чем случиться непоправимое.
— Но когда-нибудь вы не успеете, — упрямо поджала губы Лолита. — Когда-нибудь наступит такой день, когда вы не сможете её догнать. И тогда она разрушит город.
Я с ужасом посмотрел сначала на свою охранницу, а затем — на старшую дракониху.
— Ты права, — кивнула донья Карлотта. — Когда-нибудь проклятье возьмёт своё. Мы с Вито не становимся моложе, и нужен кто-то, кто смог бы приглядеть за Зебриной, когда нас не станет.
Проклятье? ПРОКЛЯТЬЕ?.. Да хорошего ремня ей надо всыпать!
— Ну... — радуясь, что хотя бы здесь не погрешу против истины, начал я. — Здесь я вам точно ничем помочь не смогу. Дрессировать молодых драконов — это как-то не моё. Так что, донья Карлотта, надеюсь, вы передадите дону Коломбо, что свадьба отменяется — по причине полной несостоятельности жениха.
— Напротив.
— Премного благодарен, уф, какое облегче... Что?..
— Напротив, — повторила донья Карлотта. — Теперь я ещё больше уверена, что именно ТЫ подходишь на роль мужа для нашей дочери.
 
— ЧТО? — я разом вспотел. Да так, что захлюпало в ботинках.
— Мне кажется, что именно ТЫ, Макс, сможешь найти с Зебриной общий язык.
— Вы что, не видели, как она выстрелила в меня из огнемёта?.. Да от меня же и головёшек не осталось. Подошвы до сих пор дымятся!
— И тем не менее, мы с тобой разговариваем.
— Это всё мой труп. А голос — рефлекторная посмертная реакция. Скоро пройдёт. На самом деле, я призрак. Да, точно. Именно призрак. А призраки не женятся. Как-то у них это не принято...
— Ты живой, Оторва, — протянув руку, Лолита ущипнула меня за руку.
— Ай!..
— Вот видишь. Ты абсолютно, бесповоротно жив.
Мне показалось, или Медуза смотрит на меня с сочувствием?
О. Ладно. Значит, от женитьбы не отвертеться... Ну, это мы ещё посмотрим. Человеку, который отвертелся от колхоза перед осенней сессией, раз плюнуть избежать женитьбы на взбалмошной девчонке.
— Но как я уцелел? — я обратил взыскующий взор к драконихе. — Я отлично помню и красные зрачки, и распахнутую пасть, и этот белый клуб пламени... Да я почувствовал, как обугливаются брови! Боже мой, у меня шок. И только поэтому я разговариваю и не чувствую боли...
— Посмотри на себя, — приказала дракониха, вытаскивая из сумочки пудреницу. 
Лолита стремительно отшатнулась, заслонив глаза рукой, а донья Карлотта настойчиво подставила к моему носу круглое зеркальце.
— Видишь? Всё в порядке. Ты абсолютно цел и невредим.
— Ничего не понимаю, — как только я закрывал глаза, сразу слышал этот сосущий звук втягиваемого воздуха, а затем — струю пламени... 
— Я не знаю как, малыш, — мягко сказала донья Карлотта. — Но ты смог защититься от пламени. Что-то в тебе такое есть...
— Не может быть, — решительно отмёл я эти гнусные инсинуации. — Я — обычный московский мальчишка. Моя бабушка была учительницей русского языка. Моя мать — певица. Разъезжает с какой-то группой и ей нет дела до великовозрастного отпрыска.
— А отец? — донна Карлотта смотрела на меня пронзительно и остро. Как иголка с глазами.
— А что... отец? — я пожал плечами. Бабушка не любила об этом говорить. В детстве я пытался, но потом перестал. Какая разница?.. Он бросил меня.
— Какие у меня глаза? — вдруг спросила дракониха.
— Э... Красивые?.. — я не понял, к чему она клонит.
— Да нет, глупыш. Какого они цвета?
— Радужные. С вертикальными зрачками. У Зебрины — такие же.
Донья Карлотта посмотрела на Лолиту.
— Ну, а ты что думаешь, дорогая?
— Я не думаю, я знаю, — обиженно отрезала моя охранница. — Я знаю, кто вы есть, донья Карлотта. Но глаза у вас, уж извините, самые обычные. Карие с чуть заметным золотым отливом.
И обе дамы посмотрели на меня...
— Но что это доказывает? — нет, так просто я не сдамся. Так просто от своей заурядности я не откажусь. Я буду за неё бороться. — Подумаешь, глаза... На основании этого вы решили, что я... не такой, как все?
Донья Карлотта смутилась.
— Нет, конечно нет. Но я не готова предоставить ВСЕ доказательства прямо сейчас. 
— А мне непонятно, почему ты так яростно отпираешься, — Лолита смотрела в пол. — Ты что-то скрываешь?
— Да ничего я не скрываю, — я пожал плечами. — И вообще... Причём здесь мои родители? Какая связь между ними и тем, что я остался целым и невредимым, когда ваша доченька на меня дыхнула?
Я вдруг заметил, что слишком много пожимаю плечами.
— Дело может быть в том, — Лолита прищурила глаза, в которых вдруг появились оранжевые искры. Слишком много оранжевых искр. — Что ты не тот, за кого себя выдаёшь. 
  
Глава 14
 
— Есть ещё третий вариант, — ядовито сказал я. — Я — самый обыкновенный парень, который случайно провалился в ваше измерение. Но ВАМ хочется думать, что случайностей не бывает.
— Но это правда! — донья Карлотта уставила на меня огромные радужные глаза. — Я тебе говорила: всё зависит от Судьбы. Ты ПРОСТО НЕ МОЖЕШЬ быть... обычным.