Командор

— Любят люди дурную работу, — сказал Быков.
Олег не принял участия в дискуссии, он любовался
Гли-Гли, прогуливавшейся по палубе.
Индианка была не просто хорошенькой девушкой, ей было дано великолепное изящество — каждый её шаг, наклон, изгиб сильного тела отличались грациозностью, а походка, в особенности когда Гли-Гли замечала, что на неё смотрят, принимала подчас характер эротического танца.
  
— Любуешься? — шепнул Ярослав.
Сухов кивнул:
— Есть на что посмотреть со вкусом.
— А ты смотри на местные достопримечательности, охальник!
— Молчал бы уж, отшельник выискался… Брал бы пример с Пончика. Образчик верности! Не то что мы…
Быков хихикнул, и Олег посмотрел на него с подозрением.
— Два дня мы стояли на Гудзоне, — негромко проговорил Яр, — но Шурка нашёл-таки молоденькую вдовушку!
— Вот оно что… И не сказал же ничего, стервец!
— Ты что! Спроси его — молчать будет как партизан. Лицемер ещё тот. Ко всему прочему, Понч опасается, что про его амуры Гелла дознается… Да нет, я его понимаю прекрасно — куда здоровому мужику без женщины? Целый год сексом не заниматься — это, знаешь… Да где год — два почти! Тут у всякого крыша поедет…
— Всё равно, тихушник наш Понч.
— Что есть, то есть! А ты в курсе, что за живность в тихом омуте. О, кажется, прибываем!
Показался Джеймстаун. Городишко располагался на небольшой возвышенности и представлял собой не слишком впечатлявший форт, обнесённый частоколом, да ряд домишек вдоль единственной улочки, выходившей к пристани.
— Да он даже меньше Нового Амстердама! — разочарованно сказал Быков.
— Надо полагать, они расселились, — проговорил Акимов. — Плантаторы, конечно же, прописались поближе к посадкам табака.
— Наверное, — согласился Сухов.
Оглянувшись за корму, он посмотрел на красный
галеон, медленно подтягивавшийся следом за чёрным.
Корабли подходили к причалу со скоростью ползущего человека — река тут отличалась глубиной. Вот они прижались бортом к позеленевшим брёвнам, сминая кранцы, и матросы ловко перебросили швартовые концы местным, ожидавшим на пристани. Те мигом намотали лохматые канаты на деревянные столбы, врытые в землю, такие толстые, что напоминали пни вековых деревьев.
Да и дома в посёлке тоже впечатляли — срубленные из стволов дерева в обхват, они выглядели непоколебимо, мощно.
А скольких трудов стоило повалить эти деревья, приволочь, возвести стены, венец за венцом! Зато тепло и пуля не возьмёт.
Да и не всякое ядро пробьёт. Такому дому только огонь и страшен.
Обитатели сих могучих жилищ уже спешили к пристани, самые робкие держались в отдалении, хотя и их разбирало любопытство — гости всегда приносили с собою новости.
— Диего! — позвал Олег. — Это самое… Будь другом, договорись насчёт груза. Ладно? Надоела мне уже эта купля-продажа.
— Сделаем, капитан! — бодро ответил Мулат. — Табачники местные с деньгой, а тратить негде. Поможем!
Сухов сошёл на пристань, и собравшаяся толпа почтительно расступилась, пропуская командора.
Учтиво раскланиваясь с дамами, Олег прошествовал по улице, оглядывая довольно-таки унылые виды.
В колонии всего не хватало, и даже поставить приличный забор было просто не из чего, приходилось обходиться изгородями, а двери сколачивать из грубых досок-лесин и вешать их на кожаные петли — кованых навесов ещё «не завезли».
Остановившись напротив очередного «общего дома» — обычного приземистого барака, Сухов понаблюдал за работой местного плотника: любопытным инструментом фроу, похожим на гнутое долото, и киянкой тот разделывал ствол дерева — колол дранку для кровель.
Олег оторвался от созерцания производственного процесса и перевёл взгляд на лес за рекой.
Ближе к берегу заметны были порубки, а дальше деревья стеною вставали, уходя к западу, поднимаясь на холмы и спускаясь в сырые низины, до самых Голубых гор.
Командор вздохнул. Его тянул этот нехоженый простор, влекла огромная страна, не тронутая тлетворным дыханием цивилизации. Там, за далёкими горами, текли чистые реки, кои, ежели и были перегорожены, то лишь бобровыми плотинами.
А воздух тамошний был прозрачен и свеж, не испоганенный ничем, кроме дыма походного костра.
Правда, в любой момент могла просвистеть индейская стрела, обрывая жизнь романтику, не приспособленному к первобытному строю, и всё ради того, чтобы его скальп украсил вигвам молодого ирокеза или гурона, желающего стать великим воином.
Сухов усмехнулся. Каждый понимает «великую американскую мечту» по-своему…
Он уже повернулся, чтобы идти обратно, как вдруг расслышал топот, а в следующую секунду из-за «общего дома» выбежал Акимов.
Углядел Олега и выдохнул:
— Галя пропала!
Бесцеремонно растолкав зевак, столпившихся на пристани, Сухов поднялся на палубу.
— Диего! — рявкнул он. — Живо десять человек на ту сторону этого хренового городишки, десять на ту! Надо опросить местных, не видел ли кто молодой девушки-индианки в европейском платье. Найдут кого, пусть волокут на корабль и всё вызнают. Живо!
— Слушаю!
— Моллар! Сбегай к здешнему руководству, кто тут у них — губернатор? Пусть тоже ищут! Это самое… Намекни, что станется с Джеймстауном, если меня из себя вывести!
— Понял! — ухмыльнулся капитан «Симурга». — Бегу!
— Командор!
Олег обернулся на зов. К нему подскочил Хиали и указал на берег:
— Мы находить молодой моряк, звать Гвилим. Его пытать и душить.
Сухов опять вернулся с корабля на сушу.
Пара индейцев-карибов расступилась. На расстеленном плаще лежал Гвилим Чэнси. Тело Гвилима Чэнси.
Олег покачал головой — он и видел-то этого Гвилима мельком, хотя каждого из команды знал в лицо, положение обязывало.
Рядом присел на корточки Нолан Чантри, коснулся мёртвого.
— Убили совсем недавно, — сделал он вывод. — И пытали не слишком старательно. Наверное, он быстро всё выложил.
— Насчёт Гли-Гли?
— Думаю, да. Уж больно два происшествия по времени совпадают. Хотя, конечно, всё это так — думки вслух.
— Ла-адно… Диего, если что, я на той окраине, что выше по течению.
— Понял, капитан!
— Понч! Витька! Пошли со мной…
— Идём!
— Яр где?
— Вооружается!
— Янс и ты, Клаас, вы тоже со мной. Шанго, Хиали, Жак, ты, барон, и ты, граф. Пойдёмте!
Принц-ассанте, индеец и три мушкетёра дружно отправились за своим командором.
Встречные жители старались не попадаться им на пути — как увидят, так и спешат шмыгнуть в переулки.
— Не волнуйся, Витёк, — ворчал Сухов, энергично шагая, — найдём мы твою Галю.
— Я верю, конечно же, — вздохнул Акимов. — Как-то нелогично всё! С чего вдруг её надо было похищать?
Кому? Зачем? Нет, я понимаю, конечно же, что здесь с женщинами напряжёнка, но уж очень всё быстро! И часа ещё не прошло! Вы как хотите, а тут всё подстроено. Не верю я в случайности, не бывает их!
Олег увидал, что к ним несётся, ног не жалея, их юнга, Кэриб Уорнер.
— Капитан! — завопил он. — Нашёл!
— Нашёл?! — подскочил Виктор. — Где она? Где?! Галя жива?
— Я не… девушку нашёл, — еле выговорил юнга, отпыхиваясь и поглядывая виновато, — а тех, кто её похитил!
— Показывай! — велел Сухов.
Кэриб взял с места, все понеслись следом.
Добежав до маленькой пристани, скрытой в тени раскидистых деревьев, юнга остановился.
Корявые мостки давали приют парочке индейских каноэ, по достоинству оценённых бледнолицыми, а рядом, на пеньке, восседал пожилой «начальник порта», весьма довольный жизнью и собой.
— Вот он видел! — указал на него Кэриб.
— Рассказывай, — велел Олег.
Старичок ласково улыбнулся и сказал:
— Что вы ко мне пристали с расспросами? Вам надо, вы и ищите!
  
Палаш едва слышно ширкнул, покидая ножны, блеснул лезвием и упёрся остриём в шею лодочника.
— Мне надо, — очень мягко выговорил Сухов, — я и ищу. Если ты сейчас же не заговоришь, будешь греться не на солнышке, а в аду. Говори!