Командор

Два отряда остановились, не смешиваясь, зато их командиры съехались.
— Приветствую тебя, мой краснокожий брат! — сказал Сухов безо всякого пафоса.
— И тебе мой привет, бледнолицый брат!
— Там, — Олег показал себе за спину, — в Круглой долине, мы оставили две с лишним сотни испанцев. Сейчас у них много раненых и убитых, а лошадей мало. Ночь коротка, но её времени хватит, чтобы отменно повеселиться!
  
— Тогда мы поспешим, — сказал Гуанакачири с нетерпением.
— А мы вас прикроем с тыла!
И оба отряда порысили вместе. Веселиться…
…В середине дня солнце припекало, поэтому мало кто имел неосторожность прогуливаться по улице Эль-Кондэ, что пересекала улицу Дам.
Те же, кто наблюдал за повседневной жизнью Санто-Доминго, укрывшись в тени, мог наблюдать за любопытным зрелищем.
По булыжной мостовой цокали копытами с десяток лошадей буланой масти, несущих на себе суровых видом лансерос.
Впереди отряда, на белом коне, ехал кабальеро в камзоле и коротких штанах из тёмно-синей, почти чёрной тафты и в того же цвета шляпе с плюмажем из страусиных перьев.
И плюмаж, и кружева на костюме были ослепительно-белыми, а позументы — серебряными.
Выехав на улицу Дам, кавалькада свернула к «Лас Касас Реалес». Некий седобородый потомок первых конкистадоров созерцал её проезд, нахохлившись в короткой тени, отбрасываемой стенами дома Эрнана Кортеса.
Старик отметил чеканный профиль кабальеро, чьё лицо, загорелое и обветренное, было отмечено печатью Каина, — этот человек немало врагов свёл в могилу, да и друзей схоронил не одного-двух.
Роскошная золочёная шпага на драгоценной перевязи и перстень с огромным бриллиантом не обманули седобородого — наверняка все эти штучки не с базара, не трудами нажиты и не уловками купеческими…
А Олег Сухов — именно так звали кабальеро — проехал до самой резиденции губернатора и президента аудиенсии Эспаньолы.
Там все дружно спешились, затянули поводья на гладкой коновязи и неторопливо поднялись по лестнице.
— Стражу снять, — бесстрастно скомандовал Олег, не поворачивая головы. — Жак и ты, Франсуа, займёте их место.
Названные не ответили ему — зачем? Приказ они слышали…
Часовые на входе в аудиенсию замешкались было, не зная, пропускать ли идальго в чёрном, задержать ли, но одного ледяного взгляда им хватило, чтобы понять: с таким лучше не связываться.
Вскоре, получив дубинкой по голове, дозорные «убедились» в этом окончательно.
Туфли Сухова с пряжками, украшенными каменьями, зацокали подковками по каменному полу.
В темноватом коридоре держалась приятная прохлада.
Умеют строить испанцы — мавры научили.
— Диего и ты, барон, — проговорил Олег, — смените этих.
Двое верзил, охранявших покой губернатора, сочли, что, раз уж наружная охрана пропустила кабальеро в чёрном, стало быть, ему положено, — и расступилась.
На короткие тупые удары и протяжные стоны, раздавшиеся за его спиной, Сухов не обратил ровно никакого внимания.
Кабинет, в который он вошёл, был велик и светел.
Обшитый деревом до половины, с монументальной мебелью, с гигантским глобусом в бронзовых кольцах, он представлял собой стандартное убежище высокопоставленного вельможи, отправленного в колонии блюсти интересы короны — и не забывать о собственных шкурных хотениях.
Толстяк, восседавший за огромным столом, был схож с устным описанием губернатора, но Олег счёл нужным подстраховаться:
— Я имею честь видеть дона Габриэля де Чавеса-и-Оссорио? — сказал он с лёгкой улыбкой, в которой тепла было не больше, чем у снеговика, коему нарисовали весело изогнутый рот.
— Кто вы такой, сеньор? — нахмурился губернатор, следя за тем, как его незваный гость устраивается в кресле напротив, снимая с себя шляпу и небрежно швыряя её на кушетку.
— К чему эти скучные подробности, дон Габриэль? — протянул незнакомец. — На улице сущее пекло, а вы лезете со своими вопросами. Впрочем, пусть будет по-вашему. Позвольте представиться: Олегар де Мон-тиньи, командор. — Его губы дрогнули. — Ныне временно исполняю обязанности корсара его величества. Индейцы зовут меня по-разному — Длинным Ножом или Капитаном Эшем. Выбирайте, что вам больше нравится.
Губернатор вылупил глаза:
— Капитан Эш?! Пресвятая Богородица! И вы набрались нахальства явиться в покои губернатора?
— А что делать? Ведь у вас не хватило бы нахальства или хотя бы элементарной храбрости, дабы явиться ко мне. Так что… Пришлось первому засвидетельствовать вам своё почтение. Эй, а что это вы так в лице переменились? Ладно-ладно! Успокойтесь! Не испытываю я к вам ни малейшего почтения. И вообще, хватит болтовни, у меня к вам дело…
— Стража! — взревел дон Габриэль, вскакивая из-за стола.
Сухов поморщился.
— Сядьте, — сказал он недовольно, — пока я не приказал вас связать.
— Вы?! Меня?!
— Совершенно верно, я — вас.
Ледяной тон убедил губернатора, что так и будет.
Он медленно опустился, испытывая унизительную беспомощность.
— Так-то лучше, — кивнул Олег. — Итак, как я уже упоминал, есть дело. Мне уже порядком надоела здешняя твердь, хочется, знаете ли, на морской простор. Я уже присмотрел себе неплохой флейтик, он стоит в здешнем порту и называется «Сан-Антонио». Название — так себе, я флейт потом переименую… мм… Ну, скажем, в «Эль-Тигре». Вам нравится? Нет? Хм, странно… Вроде бы вполне красиво. Ну ладно. Что требуется от вас, сеньор? Да ничего особенного. Просто, видите ли, я опасаюсь, что канониры из форта могут неправильно меня понять. Откроют огонь, повредят корабль… Могут быть жертвы. Вот вы их и убедите, этих пушкарей, вести себя смирно. Задача ясна? В таком случае не будем засиживаться.
Упруго поднявшись, Сухов вернул на голову шляпу и посмотрел на губернатора несколько удивлённо.
— А вы чего сидите? Поднимайтесь-поднимайтесь…
— Что? — прохрипел дон Габриэль. — Зачем?
— Проедемся немного.
— Куда?
— В порт, любезный сеньор! В порт! Давайте-давай-те, пошевеливайтесь.
В качестве убеждения Олег достал флинтлок.
— Ну? Я долго буду вас ждать? На выход!
Выйдя в коридор и убедившись, что Капитан Эш не блефует, губернатор увял.
— Диего, — распорядился Сухов, — вели, чтобы подавали карету. Сеньор де Чавес-и-Оссорио кататься желает!
Слуги, мало что разумея, мигом подали карету.
Олег проводил дона Габриэля к экипажу, усадил его и пристроился рядом.
— Трогай!
И карета покатилась по улице Дам. Десяток лансерос двинулись следом.
Картина эта ни у кого не вызвала даже тени подозрения — ну выехал губернатор, стало быть, так нужно.
За воротами Сан-Диего, на пристани, Олег велел кучеру свернуть налево, к причалу, где был пришвартован новенький флейт с двадцатью пятью железными пушками на палубе.
Даже его свёрнутые паруса белели свежестью — кораблю и двух месяцев не исполнилось.
На корме сияли буквы, складывавшиеся в название: «Сан-Антонио».
Заметив губернатора, капитан корабля быстренько сошёл на берег.
— Сколько людей на корабле, милейший? — обратился к нему Сухов.
— Пятеро, сеньор, — несколько растерялся офицер, переводя взгляд с губернатора на корсара и обратно.
— Прикажите им покинуть корабль, — с любезной улыбкой велел Олег.
— Но, сеньор…
Улыбаясь по-прежнему, Олег приставил дуло пистолета к подбородку де Чавеса, заставляя того судорожно сглотнуть.
— Если вы не поторопитесь, я размозжу голову этому кабальеро.
Капитан развернулся, как ужаленный, и кинулся на борт флейта.
— Хорхе! — вскричал он. — Винченцо! Риккардо! Фидель! Лопе!
Как только матросы сошли на берег, Сухов подал знак, и к «Сан-Антонио» потянулась цепочка грузчиков — это были корсары, отягощённые оружием, припасами и добычей.
  
— Капита-ан… — протянул Олег, обращаясь к бывшему командиру корабля.
— Капитан Состенес, сеньор!
— Не будете ли вы так любезны, сеньор Состенес, передать коменданту форта письменный приказ губернатора? Памятуя, разумеется, что в противном случае я отправлю дона Габриэля в пекло.