Командор

Уже после отплытия выявилось, что флотоводец из сьера де Каюзака никудышный.
Например, переходя Атлантику, он зачем-то напал на корабль, следовавший из Англии, а после и вовсе на купеческий флейт, приписанный к Гамбургу.
Была ли причиной агрессии обычная жадность или непомерное самомнение, сказать трудно.
Добыча де Барраде досталась не столь уж богатая, а вот три корабля его «потерялись», то ли отстав, то ли обогнав флагмана.
  
Но это не вразумило драчливого галльского петушка — флотилия следовала к Наветренным островам…
2
Жирон Моллар испытывал то самое «глубокое удовлетворение», над которым посмеивался Капитан Эш.
Что смешного было в этом выражении, Моллар не понимал.
Канонир с «Феникса» и по совместительству лекарь с именем Понч тоже, бывало, подхихикивал.
Они были друзья с капитаном, и, наверное, в их общем прошлом имелось некое событие или сказанные кем-то слова, у обоих нынче вызывавшие улыбку.
Хм. Ну а что ж ему делать прикажете, ежели он действительно удовлетворён? И достаточно глубоко?
Они снова в тёплом Карибском море, где полно испанских галеонов и навио, которые сам Бог велел потрошить. Красота!
Моллар, попиравший шканцы, фыркнул насмешливо и снова оглядел горизонты. Горизонты были чисты.
«Симург» шёл на зюйд-ост, давно оставив по левому борту берега Эспаньолы.
Где-то в этих местах проходит незримая морская «тропа», связывающая Санто-Доминго и Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико с Картахеной, Маракайбо и прочими местами на Испанском Мейне.
У капитана Моллара просто руки чесались — хотелось ухватиться за снасти, да и приспустить паруса, чтобы не гнать особо, а покрутиться на месте, выждать.
Вдруг да объявится какой «торгаш»? И вот с самого утра галеон не шёл, а брёл, влекомый одним гротом.
— Корабль по левому борту-у! — разнёсся крик марсового, и Жирон торжественно осенил себя крестным знамением.
— Благодарю тебя, Господи! — прошептал он. — Ты внял моим молитвам!
Подбоченившись, Моллар осведомился зычным голосом:
— Что за корабль, Джонни, и чей?
— Флаги вроде испанские… Да, точно испанские! А по виду с навио схож! Идёт вроде как с Пуэрто-Рико!
— Ага… Испанский флаг поднять! К повороту! Поворот!
Красный галеон плавно повернулся, теперь его корма указывала на далёкий Сан-Хуан или пролив Мона, что отделял Пуэрто-Рико от Эспаньолы.
Короче говоря, «Симург» двинулся тем же курсом, что и навио, — на юг.
— Парус долой! Макклейн и ты, Флеган Шэд! Бегом ставить старый фок! Тот, что горел и ядрами продырявлен. Живо! Уиззли Косой! Рон Грейнджер! Жанен и Квадво! Волоките сюда жаровни и разжигайте…
— А чего жечь-то?
— Да мне по хрену, что вы там будет разжигать! Лишь бы дыму побольше! Изобразим пострадавших от проклятого Капитана Эша! Ха-ха-ха!
Лишившись грота, галеон и вовсе сбавил ход, а рваный, в дырах и подпалинах фок скорости добавил не шибко.
— Сеть натянуть! Пару обломков закинуть наверх! Пушки к бою! Мушкетёры — под парус! Доску с названием на место!
Корсары забегали.
Натянуть надо всей палубой сеть из толстых верёвок, чтобы «ловить» ею обломки реев, буде орудия противника наделают бед, было для них делом привычным.
Более того, крепить сеть, раздувать фитили, заряжать мушкеты — вся эта подготовка к бою возбуждала поневоле, будя в душе пускай и низменные, но полезные воинские добродетели — предвкушение ха-арошей драки, азарт битвы и тягу к опасности.
Когда навио приблизился, то взору его шкипера [35], низенького и толстенького господинчика, предстало жалкое, душераздирающее зрелище — потрёпанный в бою галеон, влекомый единственным парусом. Сеть, предохранявшая от обломков, пара из которых до сих пор не была убрана, всё ещё оставалась натянута.
Видимо, команду корабля выбили изрядно — вон бродят по палубе уныло, таскают с места на место обрывки канатов.
И пожары ещё не потушены, дым так и стелется…
Толстый шкипер, сам будучи из португальцев, испанцев терпеть не мог, а посему побитый вид галеона доставил ему немало удовольствия.
Приказав убавить паруса, он добился того, что на-вио медленно сблизился с побитым «Сан-Матео» — именно это название значилось на хлябавшей доске, висевшей на корме галеона.
Видать, пираты пару ядер влепили-таки «в зад».
А уж в том, что именно пираты довели «Сан-Матео» до столь жалкого положения, шкипер не сомневался.
Кто ж ещё мог бросить вызов наглым испанцам? Только наглые пираты…
Поравнявшись в галеоном, навио сбавил скорость ещё больше.
Набрав воздуху в грудь, шкипер прокричал:
— Кто шкипер?
— Я! — откликнулся молодчик в растерзанном камзоле, выпачканный в саже. — На нас напал Капитан Эш! И вот… — Он обвёл рукою произведённые разрушения.
Члены команды галеона усиленно закивали головами, придав лицам столь скорбное выражение, что, чудилось, вот-вот заплачут.
— Меня зовут Родригу Гомеш да Коста! — отрекомендовался шкипер. — Буквально на днях мой «Коронадо» покинул порт Санто-Доминго, и спешу вас обрадовать! Галеон Капитана Эша захвачен, а его команда скрылась в горах Эспаньолы, где пиратов наверняка переловят и повесят!
Матросы на палубе галеона переглянулись, а капитан злобно выкрикнул:
— Хрен его словят! На абордаж!
Откуда ни возьмись, появились молодчики с абордажными крючьями.
Извиваясь по-змеиному цепями, «кошки» полетели на борт «Коронадо», вгрызаясь в дерево.
Дюжие молодцы живо притянули навио к галеону, и человек двадцать с саблями и пистолетами в руках, издавая дикий свист и выкрикивая непристойности, перескочили на палубу «Коронадо».
Матросы, служившие на «купце», были, однако, не робкого десятка и тут же воспротивились пиратам.
Вооружаясь ружьями, огромными ножами и короткими пиками, они бросились на морских разбойников.
— Мушкетёры! — вскричал капитан пиратского галеона.
Тут же парус, грудою сложенный на баке галеона, был раздёрнут, и стрелки вскинули свои мушкеты.
Грянул залп, сменившийся криками ужаса и боли.
Корсары, что уже бесчинствовали на палубе навио, живо оттеснили матросов от бронзовых пушек, число которых по левому борту равнялось десятку, и продолжили резню.
Молодой штурман Жуан Паулу Алмейда был горяч и полон благородных помыслов, поэтому он резко воспротивился пиратам и сплотил вокруг себя самых отчаянных.
Они удерживали носовую палубу, отбивая наскоки пиратов.
Да Косте с надстройки была хорошо видна вся батальная сцена.
Вот четверо канониров, вдохновляемые Алмейдой, развернули носовое орудие, зарядили его, забили ядро… Безумцы!
Прогремел выстрел. Ядро проломило фальшборт галеона, чиркнуло по доскам палубы и улетело в море.
Понятное дело — пираты разозлились ещё пуще и дружно навалились на горстку оборонявшихся.
— Остановитесь! — возопил шкипер, потрясая кулаками. — Остановитесь! — Он обернулся к капитану галеона, с интересом следившему за битвой, и прокричал: — Капитан! Остановите своих молодцев! Мы сдаёмся!
Пират поморщился от неудовольствия — не даёт порезвиться этот штатский…
С другой стороны, стоит ли рисковать жизнями его парней?
За потерянную в бою руку или иное увечье полагается большая премия, но кому нужны деньги посмертно?
Капитан галеона не спеша спустился на палубу и отдал гортанные команды.
Шкипер в это время колобком метался по навио, уговаривая и стращая.
Алмейда, как и следовало ожидать, оказался самым непримиримым.
— Никогда! — вскричал он гневно. — Никогда — слышите? — нога пирата не будет топтать палубу моего корабля!
  
— Вообще-то говоря, сеньор, — окрысился Родригу Гомеш, — это не ваш корабль! И я не совсем понимаю, за что именно вы собираетесь отдать жизнь! За солонину и вино в бочках? Умирать, сеньор, стоит за родину, и то будет славная смерть! Однако Испания — мачеха и вам, и мне.