Командор

— Бледный Вендиго посетил нас. Он оставил тут похищенную скво.
Ирокез склонил голову в знак того, что ему ведомо сие.
— За нею следом идёт великий воин. Имя его известно тебе — это Длинный Нож.
Ирокез подобрался, пытливо глядя в глаза вождю.
— Убей его. Если ты победишь Длинного Ножа, у наших костров будут петь песни в твою честь. Если победит он, это будет славная битва и славная смерть.
  
Смутная улыбка на миг оживила каменное лицо Аххисенейдея.
— Да, вождь, — вымолвил он довольно, — это будет славная смерть!
2
На второй день вельботы добрались до того самого места, где лет через двести начнут строить Вашингтон.
Пока что справа по борту виднелась травянистая равнинка, вспыженная кое-где возвышенностями.
Люди здесь жили — маленькая индейская деревушка занимала место между холмами и рекой.
Десяток или больше вигвамов, огороженных частоколом, — вот и весь «Вашингтон, Ди-Си».
К полудню третьего дня отряд вышел к «Великим водопадам». Всё, путь по реке здесь заканчивался. Теперь натруженные вёслами руки будут отдыхать, работать станут ноги.
Нагрузились все изрядно: каждый нёс по паре мушкетов — один свой, другой из «обменного фонда».
А ещё припасы всякие, в том числе и боевые. Но ничего, своя ноша не тянет.
Шлюпки хорошенько припрятали, следы замели ветками, да ещё и сверху пылью присыпали, да листьями. И пошли…
За неделю отшагали немало, сверяясь с картой, «любезно предоставленной» ван Хоорном.
Албертус всё беспокоился, как бы его враги не заблудились, и оставлял по дороге подсказки — то пирамидку из камней выложит да глыбку приставит с того боку, куда двигаться надобно, то в расщелину скалы блестящий кусок кварца сунет, чтоб блестел и внимание привлекал, то просто зарубку на дереве оставит.
Так и шли.
Пару раз завалили оленя, однажды вышли на бизонов — в горах их было немного, зато все покрупнее тех, что бродят по прериям, сбиваясь в миллионные стада.
Одного хорошего бычка хватило на всех, ещё и мяса накоптили в дорогу.
Местность от приморских низин повышалась, переходя в плато, а после и к горам вышла.
Высотой Блу-Ридж, то бишь Голубые горы, впечатляли не слишком, но суровостью, мощью от них таки веяло.
Южная растительность осталась в долинах, хвойные породы всё больше обступали путников. Да и дышалось тут куда легче, чем на уровне моря, в болотистых низменностях.
До пункта назначения оставалось совсем немного.
Чем ближе к становищу Хайовентхи, тем зорче делался Олег — ходил скрадом, отмечал каждый подозрительный звучок, щурился на колыхание ветки, настораживался, если птицы впереди вдруг переставали петь, — вдруг, заметили кого?
И не медведя местного, а индейцев в боевой раскраске?
И однажды встреча такая произошла…
… Утро началось как всегда.
Кэриб разворошил пепел вечернего костра, раздул угли, подбросил сухого хвороста. Жарить ничего не стали, подогрели только воду для остатков кофе.
Позавтракали мясом — полоски буйволятины жевались с трудом, ну да в горах трактиров не держат.
Собрались, осмотрелись, кострище привалили дёрном, подрезанным на том самом месте с вечера.
Конечно, опытный следопыт всё увидит, но мимоходом ничего не разглядеть.
Перевалив седловину, отряд спустился с горы к высоким холмам, покрытым лесом, хотя и обширных прогалов, заросших травой, человеку по пояс, тоже хватало.
Сухов взошёл на небольшой пригорок, утыканный шестью истрёпанными ветром соснами, — и едва не схлопотал стрелу. Давний навык спас его — дёрнувшись в сторону, Олег пропустил оперенную хворостину мимо.
— Падай!
Никто не промешкал, все живо залегли.
— Может, кто из белых охотится? — понадеялся Пончик.
— Наконечник не железный, — рассудил Сухов. — Да и что тут делать белому? Надо быть дураками, вроде нас, чтобы полезть в самое логово ирокезов! Ну мыто дураки умные…
— Твои слова, — ухмыльнулся Быков, — да золотом по мрамору!
— Цыц!
— Вон они! — выдохнул Кэриб.
Из-за высоких кустов, в сотне метров от пригорка, выскочили трое краснокожих.
Они щеголяли в одних набедренных повязках, а лица и грудь были размалёваны красками. Мелькнув, индейцы скрылись в траве, словно и не было их.
— Ирокезы на тропе войны! — сообщил Акимов. — Шикарно!
— Я бы сказал, фигово, — проворчал Пончик. — Угу…
— А я бы сказал — фигня! — с великолепным пренебрежением высказался Яр.
— Знать бы сколько их… Так. Мушкетёры! Залегаете с той стороны и вот здесь. Франсуа! Отползай к тому валуну, занимай позицию слева от него, а ты, Вить, справа…
Расставив всех, Олег устроился за пнём-выворот-нем, разложил перед собой лук, мушкет и пару пистолетов.
— Всегда мечтал вступить в бой со свирепыми дикарями, — проговорил Анри Матье.
Барон де Сен-Клер хмыкнул:
— Твоя мечта сбылась!
— Цыц! — сказал Сухов.
В полном молчании отряд провёл минут пять.
Всё замерло вокруг — ветка не дрогнет, травинка не шелохнётся.
Ушли индейцы? Как же, жди…
Пичуги затихли, ни одна не цвирикнет.
Краснокожие бросились в атаку разом, со всех сторон.
Грохнул нестройный залп из мушкетов, и все ирокезы пропали будто. Когда рассеялся плотный пороховой дым, в траве лежало два мёртвых тела.
Но оставалось ещё с полтора десятка живых.
— Я насчитал шестнадцать! — отрывисто сказал Быков, быстро перезаряжая мушкет. — Ёш-моё…
— А по-моему, четырнадцать. Угу…
— Не то вы считаете, конечно же, — заявил Акимов. — Индейцев тут десятка полтора, и все они скопом приблизились к нам шагов на пять! Шикарно!
Неожиданно из-за куста, который, казалось, и ребёнка не спрячет, выглянул индеец.
Причёски «ирокез», которой прославились панки, он не носил — голова краснокожего была гладко обрита, одна лишь «скальповая прядь» держалась на затылке, длинная и заплетённая в узел, из которого торчали орлиные перья.
Личико у воина и без того не отличалось кротостью, а круги вокруг глаз, наведённые сажей, добавляли лютости.
Чёрные черты на щеках означали, что индеец убил пару-тройку врагов.
Красные линии на шее давали понять, что он участвовал в битвах, а пятна того же цвета на теле показывали места ранений от стрел.
Ветеран, блин…
Но самым удивительным было оружие ирокеза — увесистая аркебуза.
Выстрелила она с пушечным грохотом, а раскалённый свинцовый шарик едва не лишил графа де Лона головы — Анри резко уклонился в сторону, и пуля пробороздила кору сосны.
Но мушкетёр не уберёгся — напоролся на стрелу.
Даже кремневому наконечнику хватило убойной силы, чтобы вонзиться в грудь.
— Анри! — вскричал Жак и сам пострадал — меткая стрела просадила ему руку.
— Понч!
— Олег, — плаксиво отозвался Шурик, — я уже ничего не могу! Прямо в сердце!
— Т-тысяча чертей! Б…ство какое!
А индейцы, словно вдохновившись, бросились в атаку.
Пробежав пару шагов, они упали в траву — в одно время с выстрелами мушкетов.
Кого-то из наступавших пули задели-таки, но понять, насколько, было нелегко — ни одного мертвяка не видать.
Даже те двое, что пали ещё до смерти Анри, исчезли — одноплеменники незаметно убрали трупы.
Каждый бугорок, каждый кустик, ложбинка, пучок травы помогал им укрыться.
— Мушкетёры! Огонь!
Осаждённые выстрелили все, залпом, целясь туда, где, по их прикидкам, скрывался враг. Это помогло — индейцы отступили. Ползком или большими скачками, они использовали то короткое время, которое требовалось бледнолицым для перезарядки.
— Опытные, твари, — пробурчал Быков.
— Ты вон туда глянь, — сказал Олег.
— Ах ты…
По долине поднимался ещё один отряд ирокезов — восемь или девять воинов шли цепочкой, ступая след в след.
  
— Эти не просто так отступили, они соединятся с подкреплением и обложат нас по полной!
Сухов отложил заряженный мушкет и потянулся к луку.