Бокс-офис (СИ)
На студию я больше не ездил. Джеф рассказал мне, что пару раз пытался с Сон-Хи запустить машину, но результат был по-прежнему нулевой.
Двадцать четвёртого апреля, накануне премьеры, Анастасия постучалась ко мне и строго спросила:
— У вас, надеюсь, есть смокинг?
— Да, представьте себе. Всё же в Петербурге иногда приходилось бывать на официозных сборищах. И сюда его притащил — на случай, если стану-таки буржуем-киношником. Как ни странно, и вправду стал.
Ехать в кинотеатр мы договорились на двух машинах, принадлежащих семейству Квонов. Для пущей представительности, естественно. Если бы я привёз двух главных актрис на скромном автомобиле эконом-класса, то киношный бомонд пришёл бы в недоумение.
Джеф после некоторых раздумий решил не ехать. Он, как и прежде, предпочитал держаться в тени, подальше от репортёров.
Вечером в четверг, надев пресловутый смокинг, я зашёл за соседками — за всем тремя по очереди.
Изначально Розанна собиралась ехать отдельно, со своим новым ухажёром-британцем. Но потом передумала — решила, что правильнее будет всем вместе. Сама решила, без нашего влияния.
Все три дамы в вечерних платьях были великолепны. У Анастасии наряд был ультрамариновый, у Розанны — шафрановый. Джессика предпочла серебристое, чуть блестящее платье.
Выразив своё восхищение, я сел за руль «кадиллака», который презентовал мне на этот вечер Чон-Нам, старший брат Сон-Хи. Сама она ехала с семьёй, из загородного поместья.
Мы вырулили на улицу. Я спросил у Розанны:
— Как там твой фильм? А то мы давно с тобой не пересекались.
— Всё супер, Дмитрий, — улыбнулась она. — Ещё теперь натурные съёмки в мае, а так — работаем в павильонах.
В празднично-элегантном наряде, с тщательно наложенным гримом она сейчас выглядела взрослее. И её речь звучала теперь более плавно, без прежней торопливости. В звёздном статусе Розанна осваивалась успешно.
Мы въехали на аллею, где располагался кинотеатр-гигант. Уже опустились сумерки, но яркие фонари подсвечивали кроны цветущих сакур.
Я остановил машину напротив входа, от которого к мостовой вела красная дорожка. Справа и слева от неё дежурили репортёры.
Парень-парковщик распахнул дверцу. Первой из «кадиллака» выбралась Рози, и фотовспышки засверкали наперебой. Она, помахав собравшимся, зашагала к крыльцу.
Следом за ней перед репортёрами предстала Анастасия. Все её движения были точно рассчитаны, но казались непринуждёнными. Она приостановилась, позируя, на пару секунд.
Пока она дефилировала ко входу, я вылез из-за руля, вручив ключ парковщику. Обошёл машину и подал руку Джессике. В отличие от Насти и Рози, она боялась идти одна и не хотела притягивать лишнее внимание. Мы договорились загодя — пойдём вместе.
Фотокамеры щёлкали с двух сторон, их белые вспышки заставляли моргать. Джессика вцепилась в моё плечо. Свободной рукой я разок махнул репортёрам. Кто-то меня, кажется, окликнул, задал вопрос, но я не расслышал.
Когда мы переступила порог, Джессика с облегчением выдохнула. Волнение, впрочем, не помешало ей оставаться шикарной.
В фойе народа тоже хватало. Тут были гости из киношных кругов и прочие известные личности. Даже мэр, кажется, мелькнул. Присутствовали и журналисты — но, как я понял, не все подряд, а только приглашённые специально.
Сон-Хи была уже здесь, в ярко-красном платье. Джессика, заметив её, сказала:
— Я пойду к ней, ты не возражаешь? А ты с журналистами пока пообщайся — они уже подбираются, я смотрю.
Джессика ушла, а я поговорил с прессой. Сказал им пару дежурных фраз по поводу «Магии» и подтвердил информацию, что следующий наш фильм — про шпионов, а спецэффектов там будет вообще немерено.
Затем я увидел Коллинз. Она спросила с усмешкой:
— Ну что, Свиридов, поделишься ещё эксклюзивом? Только без сопутствующей программы, как в прошлый раз. Я сейчас встречаюсь с умным мужчиной, у нас серьёзные отношения. Так что шаловливые ручонки не распускай.
— Ну-ну. И что за чувак? Тоже кинокритик?
— Свиридов, хватит тупить. Я же объясняю — он умный. А умных кинокритиков в Нью-Пасифик, кроме меня, пока что не наблюдается.
— Чугунная логика.
— Не увиливай. Что будете снимать для Гарсии летом?
— Насчёт Гарсии — пока не знаю, как обернётся. И не расспрашивай, история долгая, не для прессы. Да и вообще, не хочется обсуждать.
Она взглянула внимательно:
— Будет жалко, если закроетесь. Забавные вы ребята, хоть и снимаете чепуху.
Пообщавшись с Коллинз, я наконец добрался до Квонов и поздоровался с ними. Краем глаза заметил, как Розанна увлечённо болтает с парнем, похожим на английского лорда. Это и был, надо полагать, её ухажёр, с которым они вместе играли в фильме.
Я перекинулся парой фраз с другими гостями, и мы отправились в зал.
Свет постепенно погас, и кинопроектор высветил на экране титры, затем первые кадры фильма.
Не то чтобы зрители затаили дыхание, нет — порой доносились и шепотки, и хмыканье. Но в общем и целом публика не отбывала номер, а смотрела кино.
Постепенно шепотков стало меньше.
Я сидел в тёмном зале и отрешённо осознавал — наш фильм добрался-таки до аудитории. Теперь каждый мог его оценить.
Прокат начинался.
Глава 23
В понедельник появились первые данные по кассовым сборам.
За дебютный уик-энд фильм собрал в мировом прокате четырнадцать с половиной миллионов тихоокеанских долларов. Если пересчитать на американские, выходило примерно столько же. Ну, может, чуть меньше.
Это не был рекорд на все времена. «Орбитальный вояж», к примеру, в прошлом году срубил за первый уик-энд больше двадцати миллионов. А «Царица Нила» этой зимой наскребла шестнадцать. Но у них и реклама была намного мощнее. А если ещё учесть, что студия Квона-старшего потратила на наш фильм буквально гроши…
Короче говоря, это был успех. Фурор в киноиндустрии и настоящий джек-пот для нас, участвовавших в съёмках.
В азиатском и американском прокате мы стартовали с первого места, с большим отрывом. В европейском — делили первую строчку с французской кинокомедией, где играли их ведущие звёзды Этьенн Виллон и Мадлен Ринёфф.
Да, не вся эта прибыль шла сразу нам в карман. В Штатах и Канаде, где фильм показывал наилучшие результаты, половину суммы забирали прокатчики. В Европе им доставалось сорок процентов. И только в Азии деньги шли напрямую.
То есть четырнадцать миллионов сразу же урезались, по грубым прикидкам, вдвое и превращались в семь.
Из этих семи наш дистрибьютер Квон-старший забирал семьдесят процентов, почти пять миллионов. Нам, соучредителям «Дейт Лайн Филмз», доставалось чуть больше двух. И вот, наконец, из этой конечной суммы мне персонально, по условиям сделки с Джефом, причиталось пятнадцать процентов.
Триста тысяч, плюс-минус.
Впервые подсчитав эту сумму, я не поверил своим глазам.
Ещё раз пересчитал всё в столбик и почесал в затылке.
Такие деньги мне прежде и не снились. А ведь прокат продолжался…
Да, дебютный уик-энд считался самым урожайным в прокате, далее показатели обычно снижались от недели к неделе. И тем не менее…
Миллионером я в одночасье не стал, но мог считаться теперь весьма обеспеченным человеком. Ощущение было новое, непривычное и слегка эйфорическое.
Оставалось дождаться, когда деньги от «Сильвер Форест» поступят на счета «Дейт Лайн Филмз». Я, впрочем, не сомневался, что это произойдёт в ближайшее время. В таких вопросах отец Сон-Хи отличался, насколько я мог судить, щепетильностью. Он наверняка старался форсировать процедуру.
Чтобы отпраздновать, мы забронировали столик в «Океанской слезе» на начало мая. Сон-Хи пригласила за свой счёт Рейчел и Мей-Лин, которые работали за фиксированную зарплату, а не за долю от прибыли. Ещё она позвала профессора Льюиса.
Я же позвонил Коллинз.
— Ну, наконец-то, — сказала та. — А я уже собиралась сама тонко намекнуть.