"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— А, ну, прочь! — кричал мужик на коне, который скакал впереди процессии и расчищал путь.
Это он так МОЕМУ телохранителю!
— Охренеть! Вроде я царь, или чего-то не понимаю! — пробурчал я, всматриваясь в происходящее.
— А, ну, охолони! — кричал Али-кассимовец, который командовал охраной на выезде.
— Прочь! — не унимался незнакомый наглец.
Признаться, я даже чуть растерялся. Вот, думаешь, что ты самый крутой в песочнице, у тебя лучшие формочки и красивая лопатка для песка, а приходит мальчик с пультом от квадракоптера — и все, ты уже не крут, и дети из песочницы тебя не замечают.
Так что? Это по Москве гуляет мальчик с пультом от квадракоптера?
— Государь, мы уходим иным путем! — строго сказал подъехавший ко мне Али.
Я подчинился. Охрана, особенно на выезде, главнее охраняемого объекта. Пусть учатся быть профессионалами. И я согласен, что идти на конфликт с этим некто, нельзя. Мы в меньшинстве, и дело даже не в этом. Если присутствует лишь гипотетическая угроза для охраняемого объекта, при этом существует простой способ избежать опасности, это нужно сделать.
— Едем! Али, оставь кого, кабы прознали все о том, кто это вообще такой, — велел я.
И без моего указания, быстро, на рысях, один из телохранителей отправился в Кремль, чтобы предупредить охрану. Все-таки двести прекрасно вооруженных воинов, да с пистолями и с луками — это сила. И, если я не знаю, кто так может разъезжать, то потенциальная опасность. Не страх это, а выстраивание системы охраны и поведения в различных ситуациях. Будем считать, что сейчас происходят учения и проверка моих телохранителей.
На подъезде в Кремль меня встречала рота мушкетеров. Так все всполошились, что взяли под охрану ворота в московскую крепость.
— Кто голова сегодня? — спросил я, спешиваясь у крыльца грановитой палаты.
— Григорий Петрович Ляпунов, — отвечал, встречающий меня, Лука.
Через пару минут прибежал и Григорий Петрович.
— Дождись Али, он скажет, что, да как. Токмо отправь кого к Ефиму Бутурлину, кабы свой стрелецкий приказ по-тихому поднял. Також своих конных дворян подведи в Кремль, — приказывал я младшему из братьев Ляпуновых.
Кроме как арестовать всех этих воинов сопровождения, да привести ко мне того дельца, что разъезжает по Москве, словно хозяин, иных решений я не видел. Еще нужно расследование, чтобы выяснить, кто пропустил в город этот отряд. На всех дорогах в Москву стоят посты, они проверяют телеги, смотрят на людей. К примеру, нельзя въезжать в Москву более, чем с одним пистолем, и то, коли дворянского сословия, пищали и мушкеты запрещены. И таких ограничений еще немало.
Чтобы не было серьезных городских бунтов, в столице регламентируется оружие. Боярам ограничивается количество боевых холопов и их вооружение. Потому и имеет место ужесточение провоза вооружения. Я придерживаюсь того понятия, что только государство имеет право на насилие. И чтобы не было иначе, нужно ограничить оружие у обывателей.
Через час я уже знал, кто это так пафосно разъезжает по Москве. Наконец-таки, прибыли Строгоновы, дядя Максим Яковлевич и племянник Андрей Семенович.
— Лука! — прокричал я из своего кабинета.
— Государь-император! — материализовался царев дьяк, но привычнее, — секретарь.
— У нас все ладно по Строгоновым? — спросил я.
— Так проговаривали уже, государь, ты говорил, что того хватит для разговору, — Лука пожал плечами.
— Свиту Строгоновых арестуют, а их самих я жду послезавтра, пусть им передадут, — повелел я, и вновь склонился над нарисованной мной же карте, в очередной раз напрягая память, силясь вспомнить, где именно располагались на Урале медные и железные руды.
Очень нужны железо и медь, а Строгоновы, насколько я был осведомлен, сели на земли, все больше собирая у себя крепостных крестьян. Занимаются солью, да сельским хозяйством. А недалеко от их владений, даже в центре вотчин, есть медь, но заводов, хоть какой добычи, не ведется. Почему? Недостаточно прозорливы или слишком традиционные и неповоротливые? В любом случае, мне нужны там или другие люди, или более активные Строгоновы. При этом не важна фамилия, важнее потоки меди, железа, чугуна. Ну, и серебро… Ходят слухи, что Строгоновы добывают серебро. Исходя из того, что я увидел на улицах Москвы, этот пафосный выезд, денег у них очень, ну очень, много.
 
Но не сразу встречусь с теневыми русскими олигархами, а помурыжу. Мало того, лебезить перед этими дельцами хитрозадыми не стану. Есть кое-что на них, а главное — мое недовольство.
*………*………*
Москва
5 октября 1606 года
— Спаси Христос, Ксения! — благодарил я жену, принимая на руки комочек счастья.
Супруга молчала, хотя краешки губ стали чуть раздвигаться, чтобы явить мне улыбку, но Ксения сдержалась. Да и ладно. Мне теперь есть, кого любить в этом мире, мою Машеньку.
— Государь-император, кормилице пора чадо подать, — прервала мое любование дочерью, головная мамка [по сути, главная няня].
— То, что я повелел, исполняете? — строго спросил я, все же передавая Машу мамке для кормления.
— Да, государь-император, — отвечала дородная Прасковья, «Фрекенбок» моей дочери.
Было в ответе Парашки недовольство. Я требовал вымывать, минимум раз в день, детскую горницу водой с щелочью, протирать водкой мебель, дезинфицировать руки прежде, чем брать ребенка, обязательно подмывать теплой водой после каждой «неожиданности» и еще ряд не советов, а чётких указаний к действию, особенно по питанию. А то уже и сальце соленое ребенку совали в рот, своего рода замена соски, и хлеб давали, да как… жеванку, когда мамка пожует хлеб, да ребенку в рот вкладывает. Я даже приказал овес максимально измельчить, чтобы никаких цельных зернышек в детской кашке было. Но каша на потом, пока молока хватать должно. А кормилица обладает таким «сердцем», пятого размера, не меньше, что молока хватать должно. Так, немного юмора, знаю я, что количество молока мало зависит от размера груди.
Я задавался вопросом, почему в этом времени такая, просто катастрофическая, детская смертность. И нашел ряд очевидных причин. Кроме общих болезней, которые выкашивают и взрослое население, и детей, младенческая смертность имеет свои предпосылки.
Здесь почти никакого понимания дезинфекции. С грязными руками можно брать ребенка, отчего болячки цеплялись к детям, словно иголки к магниту. Взрослые люди пойдут в баню, мыльню, там смоют и грязь, и бактерии, но с детьми так не поступишь. Другой причиной могло быть неправильное питание. Вполне нормой было дать ребенку сало, цельнозерновой хлеб, капусту. Не перемалывали пищу, не думали о том, что детский организм не может воспринимать многие продукты с рождения. Кроме того, лечение детей осуществлялось теми же лекарствами и методами, что и взрослых.
Эти, как и некоторые иные, моменты я бы хотел избежать, поэтому и вводил жесткие правила ухода за моей дочерью. При этом заставлял себя слушать не только мамок, но и лекарей, скорее, тех, кто так назвался, но имел о медицине понимания чуть больше, чем ничего. До сих пор в шоке от того, что простуду лечат слабительными. Все лечат слабительными! Главное — это проср… очиститься.
Но, я-то знаю, что многие достижения в медицине крайне спорны. А мои дети должны жить. Я не приемлю варианта, когда родители благодарят Бога, что оставил им в живых троих-четверых детей из десяти рожденных.
— Димитрий, а что это за переполох такой в Москве? Все ли добре? — спросила Ксения, после того, как терпеливо выслушала, вместе с мамками, очередную лекцию о гигиене и обращении с ребенком.
— Строгоновы, — кратко ответил я, после подумал, что не до конца использую такой ресурс, как дочь Бориса Федоровича Годунова.
Ксения получила отличное, по местным меркам, образование, более того, была бы возможность, я и официальную должность ей дал. Всяко умнее многих других. И своим пытливым умом, она могла бы немало чего примечать во время правления своего отца. Всегда же есть подводные камни, знание о которых может мне помощь не нарваться на рифы.