Подари мне веру (СИ)
Растопленный розовый шоколад, взбитые сливки от альпийских коровок да еще несколько секретных и крайне полезных ингредиентов. Я стал его потягивать, попутно делая селфи, которое тут же отослал помощнику.
Тот через пару минут скинул мне готовый пост в Инстаграм. Я там был под ником Розовый Пушистик — мне сказали, что это какой-то очень милый персонаж из известной истории.
Удовлетворенно хмыкнул и дал добро на публикацию. Помощник сказал, что на мой первый, временный и последний аккаунт в социальной сети подписалось уже несколько тысяч человек. Потом можно будет продать какому-нибудь гей-клубу. Аудитория подбирается соответствующая.
У меня уже был с десяток однообразных и весьма пикантных постов, в которых я объяснялся в любви одному юному блогеру и в красках описывал свое времяпровождение с ним.
Пару раз даже сам зачитался. Оказывается, фантазия у моего помощника весьма бурная. Даже знать не хочу, откуда он знает все это. Точнее, фантазирует. В принципе, личная жизнь любого моего сотрудника не имеет ко мне отношения, пока меня не касается.
В общем, Дамир довольно скоро стал таким популярным, что перепало даже моему аккаунту. А учитывая, что там еще и деньги заряжены в развитие — какие-то гивы и прочая ерунда… И вся эта прекрасная новая слава росла, как снежный ком.
Мой телефон пиликнул, а буквально через минуту раздался звонок. В последнее время это стало уже традицией. Поднял трубку и елейным голосом спросил:
— Что такое, мой сладкий? Соскучился?
На том конце провода послышались громкие ругательства на нескольких языках. Растет парень, того и гляди, толк выйдет. Хотя я все же сомневался.
— Тебе не надоело? Ты же себя посмешищем выставляешь!
Хмыкнул. Этот сопливый юнец еще долго будет приходить в себя. Боюсь, года ему не хватит, чтобы понять то, что славу ему дают не мои посты в Инстаграме, а его реакция на них.
— Мой сладкий, так мы только начали. Ты хотел год? Ты его получишь. 365 чудесных фотографий меня, любимого, в социальных сетях. Давно пора расслабиться и получать удовольствие.
И снова вульгарная нецензурная лексика. Совершенно невоспитанный экземпляр. Бросил трубку и велел помощнику прекратить подобное общение. Надоело.
Вздохнул и стал заниматься просьбой Олега. Сам очень удивился, что это дело так меня увлекло. Но его новая пассия и вправду была довольно интересной личностью. Стертой личностью.
После четвертого просмотра подряд я наконец-то понял, что меня смущает. Задумался. Вызвал помощника. Когда он зашел, то попросил глянуть на собранные мною в кучу файлы. Насколько мне известно, этот парень изъявил желание дальше учиться на айтишника.
Вот и проверим меня и его — сразу, так сказать, неокрепшей грудью на амбразуру. Он деловито разместился в моем кресле и стал ковыряться в информационном пространстве. Минут десять пытался идти по моему пути, а потом, к удивлению своего босса, открыл поисковик и вбил парочку запросов.
Я уже понял, что он хотел сделать, и следил за результатом. Который, к слову, превзошел все мои самые смелые ожидания. В итоге помощник отправился оформлять командировку на любые курсы повышения квалификации, какие он захочет, без ограничений в стране, или сумме, или времени их прохождения, а я стал наказывать смертников, вздумавших тягаться со мной.
Это ж надо было так изуродовать мое детище, да еще и услуги через него оказывать. Идиоты.
В итоге к вечеру я был злым и взвинченным. Такого со мной давненько не бывало. Зато виновные сейчас медленно, но верно получают наказание. Захотелось развеяться.
Отследил местонахождение Олежека. Он был дома у родителей. Даже странно. Небось пигалицу свою с мамой знакомить потащил.
Сам улыбнулся такому абсурду: где Олег и где знакомство барышень с родителями? Но тем не менее решил к нему съездить и поболтать. Почему-то меня тянуло к нормальному общению, а не подобострастному «дорогой Герман Освальд».
Я надеялся, что мысли о Вере не будут меня атаковать хотя бы в этот вечер. Особенно если я займу свою голову душевными разговорами с почти что другом. Встретиться втроем с Максом было бы идеально, но еще не время.
Вечерок с Олежеком получился очень приятным. Даже без Макса.
В итоге утром я проснулся в довольно бодром расположении духа и тела, несмотря на то, что мысли я вчера заливал очень тщательно. Настолько тщательно, что покидать гостеприимный дом семьи Смирновых напрочь отказался.
Олегу было похуже, поэтому я оставил его похрапывающее тело в кровати, собрался и уже было спокойно покинул дом своего спящего товарища, как буквально утонул в аромате сырников и строгом взгляде незнакомой женщины.
— Гера, правильно? От меня еще никто голодным не уходил. Быстро за стол! Я Мария Егоровна, мать Олега.
Она была очень приятной. На ней был припорошенный мукой передник, а руки испачканы вареньем. Каюсь, мне стало даже любопытно.
Я очень любил свою семью. Она была для меня практически идеальной. Но наша кухня разительно отличалась от этой. Маман любила все утонченное и изысканное. Накрывала на стол для любого приема пищи так, словно сейчас на прием к ней придут короли. Она всегда жила как принцесса и меня приучила к тому же.
Тут же царил легкий и уютный беспорядок. Было видно, что недавно кто-то завтракал и в спешке забыл убрать за собой. Ну, и запах выпечки был божественным.
Мария Егоровна суетилась, и передо мной уже красовались блюдце, чашка с кофе и горка аппетитных сырников. Поблагодарил ее и принялся за нестандартный завтрак. Она тем временем щебетала:
— Уже и не чаяла увидеть Олежека ни в нормальной компании, ни с девушкой! А тут такой сюрприз! Жаль, Машенька уже убежала.
Едва не подавился кофе. Посмотрел с недоверием на женщину. Олег что, привел в дом девушку? Живую? С ночевкой?
Как-то это не укладывалось в моей голове. Судя по всему, она по моему выражению лица поняла это. Сама покачала головой и объяснила.
— Да сама в шоке! Но у нее братик маленький приболел, вот проводили реанимационные мероприятия. А потом еще и ты к нам в гости пожаловал. Прямо праздник какой-то! Ну а у тебя хоть девушка любимая есть?
— Есть.
На этот раз я поперхнулся кофе от собственных слов, которые вырвались из моего рта прежде, чем я успел подумать.
— Точнее, нет, прошу прощения, должно быть, не выспался.
Она лукаво посмотрела на меня.
— Вот и сын мой, оболтус, тоже отрицает очевидное. У вас, Герочка, еще не все так плохо. Еще чуть-чуть, и вы признаетесь сами себе, что эта «точнее, нет» завладела вашим сердцем.
Герочка. Меня аж перетряхнуло. Никто, кроме Олега и Макса, меня и Герой-то не называл. Боялись. И не зря… А тут такое попустительство! Ну да этой женщине, которая так чудесно готовит, можно. Не стал с ней спорить. Но мои слова ей, кажется, были ни к чему.
— Вот все вы упрямые, сил моих нет, а как что, так сразу на плечо — и в пещеру. Вон и Олежек вчера сразу прижимать ее стал. Он думает, мы люди старые, но мы-то все видим! Чуть что — сразу в койку! Можно подумать, что по-другому и общаться нельзя!
Нет. Я точно рискую сегодня подавиться кофе. Аккуратно, пока Мария Егоровна отпивала из массивной чашки, сделал пару глотков и отставил кружку в сторону.
— Человека надо узнать сначала! Погулять с ним, поболтать. В гости сходить, не сажая задницей на родительский стол!
Она в негодовании взмахнула поварешкой. За ее спиной показалось сонное лицо Олега, который застыл на полушаге и, услышав ее слова, попятился назад.
Я усмехнулся. Ну уж нет! Я такое шоу пропускать не намерен.
— Олег, ты что, сажал вчера свою пигалицу задницей на родительский стол? Ай-яй-яй! Нехорошо получается!
Он застыл в проеме и сделал неприличный жест рукой именно тогда, когда его мать обернулась.
— Олежек! Ты как воспитывался вообще? Что за манеры!
Я усмехался в кружку, пока Олег с самым оскорбленным выражением на лице заходил в кухню. Он даже покосился на мать, потому вид у нее был такой, что она вот-вот достанет из-под полы ремень и отходит им сыночка-невежу.