Контрактный брак? Как бы не так! (СИ)

====== Глава тридцать девятая ======
 Комментарий к Глава тридцать девятая Дорогие читатели, увы, большой главы не получилось. Дела зовут, чтоб их. Продолжу завтра.
После разговора с Луи я первым делом отправился в кабинет мужа, чтобы выяснить все от начала до конца, но застал Колина за разговором по Скайпу с какими-то восточноазиатскими партнерами. Пришлось уйти, не поговорив. А жажда деятельности и шанс прищемить Фицрою яйца взяли свое. Я решил провести расследование сам и преподнести супругу уже готовые доказательства, так сказать, химического приворота. Да, Луи сказал, что аттрактанты не оставляют следов, но я – омега, у которого вечно все не как у людей, а вдруг? Поэтому мой видеозвонок доктору был самым очевидным шагом.
  
Поинтересовавшись, что нашел профессор Морстен в моих анализах в тот злополучный день, я был ошарашен выводами. Оказывается, мне стало плохо из-за нарушений диеты – потому что людям с моим диагнозом категорически нельзя мешать кофеин, крепкий алкоголь и энергетики. Дескать, это они вызвали ложные симптомы и отравление, потому что я, как и любой больной, мнителен, и в любом ухудшении состояния вижу начинающийся приступ. А нервы и стресс усилили проявления болезни. На мое блеяние, что бокал шампанского на собственной свадьбе был единственным видом алкоголя, который я себе впервые позволил, энергетики вообще не употребляю, а кофе угостился буквально парой глотков, доктор озадачился и пообещал все еще раз перепроверить. Когда же я напомнил про запах роз и поинтересовался, не могли ли аттрактанты, принятые еще одним омегой, находящимся в комнате, спровоцировать гормональный всплеск у собравшихся в квартире альф, Морстен посмотрел на меня, как на марсианина, а потом посоветовал позвонить Тони. Детектив не назвал мои теории чушью, но… отнесся скептически, потому что не раз арестовывал таких злоупотребляющих стимуляторами омег за нарушение общественного порядка, но никогда не чувствовал к ним сколь-нибудь сильного возбуждения, о котором я говорил. И я уже смирился с мыслью, что все себе надумал, а неотразимость Фицроя – только неотразимость и личное обаяние, как в наш разговор вновь вмешался профессор. И он сказал, что ошибался в трактовке анализов. Что отравившую меня дозу аттрактантов, первоначально принятых доктором за энергетик, я получил не с пищей, а через легкие. Небольшой приступ непереносимости был мне гарантирован, это был только вопрос времени. Но для этого я должен был дышать воздухом с такой гадостью минимум несколько дней. Спрашивается, откуда? Тони уточнил, не посещал ли я злачных мест типа ночных клубов. И тут мне вспомнился неудавшийся мальчишник и «знакомство» с Натаном. Симптомы были те же, а друг подтвердил, что то заведение известно своим более чем лояльным отношением к аттрактантам. А моя дурнота почти наверняка была спровоцирована нахождением в одном помещении с человеком, который принимал стимуляторы внутрь. Иногда бывает такая реакция именно у омег. С альфами все наоборот – возбуждение и потеря критичности восприятия как раз в той форме, что я описал в своем отчете. Вот так я и доказал самому себе, что Фицрой аттрактанты употреблял. Только легче от этого не стало. Где я получил дозу дряни? После свадьбы по клубам я не ходил, в университете и магазинах был недолго. Да и вряд ли бы там осмелились… Оставалась только квартира мужа, в которой я просидел почти неделю, прежде чем убраться оттуда. После такого открытия вопрос Тони, а действительно ли Колин Сторм не знал о моем диагнозе до того, как я оказался в больнице, оказался не таким уж глупым. Естественно, я разозлился, и, бросив Тони и доку, что моему мужу ни к чему так со мной поступать, прервал разговор. Слушать о том, что стоит немедленно уехать обратно в больницу и подать на развод, если в квартире найдутся подтверждающие улики – ни за что!
 Разговор закончил, а сомнения остались и теперь вызывали калейдоскоп воспоминаний о событиях нашего недолгого брака. Чем больше думал, тем сильней вяз в подозрениях. Знал или не знал Колин об аттрактантах, которые употреблял Фицрой и ему подсовывал? А если все-таки знал? Может, потому и был такой злой и психованный в начале знакомства, потому что его ломало? Или он надеялся, что новые отношения помогут ему забыть и пережить болезненную привязанность, но не мог почувствовать мой запах и понял, что план провалился? Нет. Наши отношения стартовали с расчета, пусть даже я влюбился в фиктивного мужа. Вряд ли ему был тогда интересен серый воробышек после яркого павлина. И откуда в квартире мог оказаться отравленный воздух? Мы же спонтанно туда переехали, никто заранее не готовил это жилье в качестве семейного. Муж ведь никого не впускал в свою квартиру, там была настоящая холостяцкая берлога. Кто-то проник раньше и тайком распылил аттрактант? Стоп. Взлома же не было. Никогда, даже до моего переезда. Дотошный детектив Мендес просмотрел кучу видеоматериалов с камер, но не обнаружил никого, кто входил бы в квартиру. Кроме меня и мужа, разумеется. А ключи, по словам Колина, были только у меня, свои он потерял… Непонятно. Когда гроза вынужденно привела его в мою квартиру, он сказал, что украли багаж, в котором хранились ключи. Странно. Кто же сдает их в багаж, такую мелочь проще взять с собой?.. Почему Колин заявился к Шмидту и был в ярости из-за того, что не нашел меня в квартире? Действительно ли только приличия скрывались за его настойчивым требованием жить у него?.. Или? А еще он ковырялся в щитке, включая газ и обогрев с кондиционером, когда мы прибыли в эту злосчастную квартиру… Тони говорил, что чаще всего аттрактанты в клубах распыляют через систему вентиляции или автоматические освежители воздуха. Нет, нельзя сомневаться и накручивать себя. Колин не стал бы... Зачем ему мой приступ, он что, хотел моей смерти? Но это глупо. У нас и без этого был брак по расчету, какая скрытая выгода могла быть в моей травле? Чтобы я быстрей оказался на больничной койке, и тогда у мужа было бы основание… сделать что? Развестись? Вернуть семье? Получить мое не такое уж и большое, по сравнению с его состоянием, наследство? Бред. Так и додуматься можно, что Колин и Натан – сообщники, устроившие этот цирк с ясной только им целью… Не может быть! Или?.. Тогда понятно, почему муж не хочет говорить о судебной тяжбе, а меня и вовсе, стараниями адвокатов освободили от дачи показаний. А не поэтому ли освободили – боялись, что благодаря моим словам заведомо мелкое дело о разборках между бывшими любовниками превратится в куда более серьезное? Брачная афера, неправомерное применение аттрактантов, мошенничество и покушение на убийство – вот примерный список?! Но с другой стороны – с чего я это взял? Колин не дал мне развод. Он защитил меня от родительского гнева и неодобрения. Он отделал Грэма. Он спал в сутки по паре часов, чтобы устроить мне незабываемое возвращение домой. Он и дом построил. И еще пьет таблетки, которые могут его убить. И все это только ради того, чтобы я мог быть с ним рядом. Господи, как разобраться? Пойти к мужу и спросить? Получить еще один ответ в духе «не бери в голову, давай начнем все с чистого листа и будем радоваться жизни?» Сумбур и смятение – вот как можно было назвать мое состояние. Но как найти правду?
Раздумья заставили сделать еще один звонок. Адвокату. Филипп МакКой не без удивления встретил мою просьбу поделиться соображениями насчет выбора Стормом в качестве мужа именно меня, но отказывать не стал. Правда, как и мой муж, выдал сентиментальную фразу, что это всего лишь его предположения, и мне лучше судить об альфе по его поступкам, а не по чужим оценкам. Только я был непреклонен и слишком заведен, чтобы внимать банальностям. Нового адвокат мне почти не открыл. Просто напомнил кое-какие детали моего завещания и полученного от деда наследства, о которых я позабыл. Колин, по мнению МакКоя, действительно, взял меня в мужья из-за связей. Но не потому, что моя семья уже несколько поколений вхожа в высшие городские круги. Таких много, но наследник-омега брачного возраста, которому по завещанию передано членство в элитном гольф-клубе – один. Вот такая странность. Самым важным в нашем брачном контракте оказался клубный пиджак с вышитой эмблемой… Не то, чтобы мистер Обри-старший был фанатом восемнадцати лунок и маленького мячика, но за непринужденной игрой в клубе «Меркуриз» решались очень крупные дела. Понятно, что доступ простым смертным туда был заказан. Не знаю, чем думал Джереми, когда решил передать этот титул мне, а не отцу или брату. Но посмертную волю деда я не решился оспаривать. Мне лично эта сопричастность к элите была нужна как корове седло, к тому же, по правилам клуба, незамужние омеги не могли быть его полноправными участниками. Так, номинально числились, приглашались на рождественские благотворительные приемы, но и все. А вот замужние – другое дело. Они могли как передать членство в клубе ребенку-альфе по достижению ими совершеннолетия, так и рекомендовать своего супруга на получение золотого пиджака через полгода брака. Или альфы таких омег получали членство автоматически, после… пятой годовщины свадьбы. Досрочное вступление в узкий круг реальных хозяев города допускалось, если омега был признан недееспособным, например, вследствие тяжелой болезни или травмы… Охххх, какой же я дурак!!!