Крепостная Эльза (СИ)

Я согласно кивнула. Кого угодно, только позвольте мне, наконец, стать самостоятельной.
Через несколько дней я окончательно покинула дворец. Радик выделил мне небольшую комнату на первом этаж, в самом конце коридора. Рядом — кухня и постирочная, но я и не ожидала, что хозяин поселит меня в гостевом номере. Оплату жадный трактирщик назначил мизерную, сказал, мол, надо ещё посмотреть, как я работать буду.
  
Но меня такой расклад не устроил.
— Господин Радик, вы же сами сказали, что трудно заставить людей хорошо работать, — издалека начала я.
— И что?
— Заставить — трудно. Заинтересовать — можно. Хотите, чтобы у вас в следующем месяце было в два раза больше клиентов?
Радик торопливо закивал головой.
— А ещё через месяц — опять увеличение дохода, скажем, на четверть?
Трактирщик округлил глаза и икнул.
— Тогда предлагаю договор. Вы не мешаете мне менять порядки в трактире, я получаю за свой труд десять процентов от чистого дохода.
Трактирщик обеими руками звонко хлопнул себя по животу и захохотал:
— Десять? Десять процентов? Первый раз слышу, чтобы наёмный работник просил процент! Ты уверена, что я вообще после этого позволю тебе остаться?
Не уверена, но что мешает мне гордо задрать подбородок и сделать вид, что взять меня на работу мечтает каждый трактирщик в городе?
  
Глава 52
 
Я молчала и ждала, когда господин Радик закончит веселиться. Я заранее узнала, на какую, примерно, оплату могу претендовать, и эта оплата меня категорически не устраивала. Потому что — мало! Так я всю жизнь буду на дядю вкалывать и никогда ничего не создам сама. Да, сейчас мой процент выглядит не просто смешным, а смешным и глупым. С доходов Радика получать практически нечего. Но ведь это — дело времени! Когда трактир начнёт приносить реальные доходы, мне достанется очень даже приличная сумма.
Господин Радик вытер слёзы и сказал:
— Договорились! Три процента!
— Десять!
— Четыре!
— Десять! Проживание и питание бесплатное.
— Пять! Живёшь здесь, но питаешься отдельно.
— Ну вы же понимаете, что, находясь на кухне, я всё равно голодной не останусь? — усмехнулась я.
— Кстати, о кухне! — вспомнил Радик. — Ты ни в коем случае не показываешься гостям, поняла? Если в коридоре случайно встретишь — сделай вид, что ты тоже гостья. А когда готовишь — из кухни вообще не выходи.
— Почему?
— У меня приличное заведение, Эльза. Ты слишком красива и молода, обязательно найдутся желающие затащить тебя в кровать, — откровенно объяснил Радик.
— А если мы скажем, что я — ваша дочь?
— Глупая девчонка! Кого это остановит? Так что? Пять и, так уж и быть, питание за мой счёт.
Какой упрямый трактирщик! Ведь я же вижу, что он готов меня взять, но всё равно жадничает!
— Восемь, плюс еда и комната. Или я поищу себе более сговорчивого работодателя. В городе, если вы заметили, есть ещё несколько трактиров. Возможно, там оценят мои идеи и новые блюда.
— Ты точно умеешь готовить? — заволновался Радик.
Сошлись на том, что один день я работаю на кухне бесплатно. Исходя из того, смогу ли я удивить трактирщика кулинарными изысками, он сделает вывод, будет ли платить мне десять процентов.
Продукты были свежими и хорошими, но готовить в грязной кухне я не собиралась. В помощь мне трактирщик выделил двух молодых женщин — крепостных, приказав ни в коем случае ни в чём не перечить и слушаться, как его самого.
Вечер мы потратили на уборку. Как, всё-таки, сложно обходиться без привычных моющих средств. Щёлок, песок, мыло, от которого трескается кожа на руках — вот и всё, чем можно наводить чистоту. Но мы справились — теперь на кухню было приятно войти.
С меню я решила не привередничать и выбрать блюда попроще. Нечего Радика сразу изысками удивлять, к хорошему люди быстро привыкают. Неделю-другую поживёт на блюдах высокой кухни, потом вообще разбалуется и будет каждый раз ждать шедевра.
Так что особо извращаться не буду — всему своё время.
В кладовке я нашла корзинку с мелкими сливами, уже немного подпорченными. Посадила одну из помощниц вынимать косточки и отрезать подгнившие бока. Сварю, что осталось, и получится варенье-пятиминутка. Быстро и удобно. Храниться такое варенье долго не будет из-за качества сырья, но мне и не надо — я его гостям за пару дней успешно скормлю.
На завтрак приготовила молочную кашу, напекла пышных оладий — благо, сода в этом мире была, а уксус или лимонный сок заменила ложка прокисшего вина. Тем более, такой опыт у меня уже был.
Для любителей более плотного завтрака приготовила запеканку из того, что осталось после вчерашнего обеда. Отварные овощи, два вида отварного мяса, кусочек копчёного окорока, немного перца и лука. Всё обжарила и залила омлетом. Предварительно, конечно, выставила из кухни помощниц. Нечего мои секреты раньше времени рассекречивать. Даже трактирщика я в кухню не пустила — сказала, что, если рядом стоит мужчина — блюдо ни за что не получится.
— Правда? — Радик привычно почесал бороду. — То-то у моих баб часто невкусно выходит. Наверное, надо холопов в кухню не пускать.
Как легко здесь верят во всякую чепуху! Или это мой работодатель такой суеверный?
На обед я замариновала отбивные и дала женщинам задание начистить картошки. Что может быть вкуснее картофельного пюре с нежной и поджаристой отбивной?
С супом я решила не заморачиваться — густой и наваристый борщ вполне подойдёт. Правда, свеклу, как положено по рецепту, жарить не стала. Почистила и отварила вместе с мясом, экономя время и свои силы.
К ужину я подала заливной курник. Люблю заливные пироги за простоту приготовления и отличный аппетитный вид. Если Радик оценит, то в следующий раз сделаю два пирога — с мясом и сладкий.
С утра народу у нас почти не было, и Радик сокрушался, что дорогая каша вся достанется холопам. Я не стала говорить, что переживает он зря. Людей я и так сытно накормлю, а из остатков каши сделаю завтра запеканку.
К обеду в трактир зашли сразу несколько компаний.
Все блюда я накладывала на кухне сама и отдавала женщинам разносить. Выглядывая в приоткрытую дверь, по достоинству оценила запрет хозяина выходить в зал. Подавальщиц могли запросто хлопнуть по попе, а то и посадить на колени. Женщины возмущённо визжали, Радик громогласно объявлял, что у него приличное заведение, но большинство гостей это не смущало.
Всё шло отлично, я видела, что трактирщик доволен, а гости с удовольствием едят мои блюда и заказывают ещё.
Трактир, как оказалось, работал до последнего посетителя, и в свою комнату я возвращалась глубокой ночью.
На следующий день мы с Радиком заключили договор на три месяца. Он хотел на год, а то и больше, но я отказалась — такой темп работы я год не выдержу.
— Ещё помощниц дам, — уговаривал Радик. — Всё за тебя будут делать, ты только командуй.
— Мне этих хватит, но с одним условием.
— Всё, что хочешь!
— Ты будешь им платить. Немного, для начала по пять медяшек, но каждый месяц. И уборщицам тоже. А я буду проверять работу. Через месяц, когда начнётся хоть какая-то приличная выручка, сделаешь мыльню, как я сказала.
Трактирщик схватился за голову. Он причитал, что я хочу его разорить, что мыльни нет ни в одном, самом дорогом, трактире. Что ему придётся рыть во дворе колодец, а это дополнительные расходы. После возмущения и заламывания рук, господин Радик всё-таки со мной согласился. Кроме одного пункта.
— Никто и никогда не платит своим холопам, — заявил он. — Ты хочешь, чтобы надо мной люди смеялись?
— Просто предупредите их, чтобы не рассказывали никому, и всё, — предложила я.
  
— Но это же глупость, Эльза! Огромная глупость! Платить за то, что они всё равно сделают.
— Сделают, но вопрос — как!
Чтобы уговорить Радика на эксперимент с оплатой (вот же жмот, пять медяшек на десятерых — всего лишь пятьдесят. Отобьёт обедами за один день!) я затратила целую неделю. Но оно того стоило. Воодушевлённые обещанием оплаты, люди в самом деле стали работать намного лучше.