Крепостная Эльза (СИ)

— Я.
— Удивительно. Такой прозрачный и красивый бульон может готовить только королевский повар. А пироги с чем? Положи мне кусочек, уж очень вкусно пахнет.
Я хотела отхватить хороший кус пирога, но госпожа Лера замахала руками:
— Нет, нет, совсем немного! На один укус.
На один, так на один — я отрезала тонкий пластик.
— О, Сильнейший, там что — лук? — господа Лера внимательно рассматривала начинку. — Даже не знаю, решусь ли я это есть. От меня же потом неделю пахнуть будет!
  
— Не будет, — заверила я. — От жаренного лука нет запаха, только от свежего.
Госпожа Лера кивнула, съела кусочек и сказала с озабоченным видом:
— Недурно. Положи на тарелку нормальный кусок и налей бульона. Оставь эту порцию, потом я скажу, что с ней сделать.
Как же я была удивлена, когда узнала, что порцию госпожа приготовила для себя!
— Не могла же я при холопах признаться, что сама хочу съесть эту вкуснотень! — хихикая, как девчонка, призналась она. — Эльза, ты, оказывается, отлично готовишь. Это и хорошо, и боюсь, очень плохо.
— Почему плохо?
— Потому, что слух о твоём кулинарном таланте уже разнёсся по дворцу. Иди в королевскую кухню, там тебя главный повар вызывает.
В кухню я летела, как на крыльях. Вот он — мой шанс! Мой счастливый билет в благополучную жизнь! Повар, а потом и король с фавориткой, оценят моё мастерство, и я буду работать на королевской кухне. Зарабатывать, наконец, деньги и строить реальные планы на будущее.
Я отдавала себе отчёт, что готовлю, в принципе, неплохо, но не гениально. Но! Не гениально — для своего мира. А в этом я вполне могу произвести кулинарную революцию. А если не замахиваться так сильно, то всё равно смогу сделать себе и имя, и деньги. Ура! Да здравствует здоровая пища.
К моему большому удивлению, на кухне не было никого, кроме самого повара.
Высокий, худой, в несвежем фартуке, заляпанном кровью и маслом, он был похож скорее на инквизитора, чем на повара. Один крючковатый нос и неприятный взгляд чего стоили.
— Так ты есть та крепостная девка, которая сегодня варила похлёбку холопам? — спросил он.
— Да, — я сделала книксен и замерла.
— Ещё какие-то рецепты знаешь?
— Знаю.
— Какие?
— Могу вкусно приготовить мясо, рыбу. Могу сделать несколько салатов и заправку к ним. Умею варить подливки и соуса, печь пироги, сладкие плюшки и пирожные, — перечисляла я.
— Где научилась? — прищурился повар.
— От разных людей, но больше всего от покойного отца. В молодости он служил на кухне у знатного иноземного господина. Простите, но я не помню его имени.
— Не надо, — отмахнулся повар. — Сейчас я буду готовить птицу. А ты — стоять рядом и говорить, что мне надо добавить и как порезать.
— Я могу помочь!
Повар окинул меня с ног до головы взглядом и вдруг засмеялся. Звонко, радостно, словно я только что его отлично развеселила.
— Ты? Кто позволит тебе прикоснуться к еде для благородных людей? А тем более, к еде для самого короля! Нет, глупая холопка, ты будешь только рассказывать, ничего больше. Всё, что знаешь и умеешь. И не вздумай что-то утаить!
Вот как! Хитрый повар решил выдавить из меня навыки и информацию, научиться всему, что умею я, а потом, вероятно, поспособствовать, чтобы меня отправили куда-нибудь подальше от дворца. Или вообще уничтожит физически, чтобы я не проболталась о его вдруг открывшихся талантах.
— Ну и стряпайте сами, как стряпали. Я вам не помощник, — сказала я. И пошла к выходу.
У повара вытянулось лицо. Он покраснел, потом побледнел, а потом резко дёрнул головой.
— Ты, девка, у печи перегрелась? — икнул он.
В два прыжка оказался рядом и схватил меня за косу.
  
Глава 50
 
Дёрнул к себе, заставил повернуться к нему лицом и размахнулся, намереваясь отвесить мне тяжёлую оплеуху.
Я, конечно, ни разу не боец. В прошлой жизни как-то не доводилось, и в этой ещё не пришлось, но, когда тебя разворачивают движением, от которого того и гляди слезет скальп, кто угодно будет защищаться.
Тем более свободная, а не крепостная, девушка!
Отбиваться от повара моими кулачками дело бесперспективное, но рядом на столе лежала большая железная лопатка. Ею я и приложила обидчика в лоб. Хорошо так приложила, со всей силы.
Он заорал пожарной сиреной.
— Девка! Стервь! Убью! Лично на лоскуты порежу!
Я прижалась к стене спиной и тоже заверещала:
— Не смей меня трогать! Я — вольная! Я на тебя жаловаться буду!
Так как никто из нас не сдерживался в выражениях, через минуту в кухню набились люди. Слуги, кухарка, поварята и госпожа Лера.
— Прекратить! — рявкнула она.
Командный голос госпожа Лера выработала отличный — мы с поваром шарахнулись друг от друга.
— Что здесь происходит? — строго спросила госпожа Лера.
В дворцовой субординации я пока разбиралась плохо, но вполне достаточно, чтобы понять, что наша управляющая по статусу значительно выше повара. Хотя бы потому, что он принялся оправдываться.
— Я приказал ей рассказывать рецепт! А она, дрянь, посмела отказаться! — заверещал повар. — Хотел поучить её, как надо вести себя с уважаемыми людьми, так эта стервь отбиваться начала.
Повар повернулся ко мне и, заикаясь от азарта и предвкушения, сказал:
— Твоя жизнь кончилась, дура. Тебя отправят пороть, а уж я позабочусь, чтобы ты не выжила после экзекуции. Ты ещё будешь лизать мои сапоги и умолять простить тебя. Но я не прощу.
Честно говоря, мне стало страшно. Как выжить в мире, где один человек мечтает издеваться над другим?
— Я — свободная! Я не крепостная! — громко повторила я. — Я буду жаловаться!
Повар мерзко захихикал:
— Жаловаться! На меня! Да я тебя сейчас, прямо здесь, кипятком обварю! И посмотрим, что мне за это будет!
Повар, на полном серьёзе, схватил большой ковш и пошёл к котлу, стоящему на печи. Из-под крышки котла поднимался пар.
— Стоять! — звонко выкрикнула госпожа Лера и повернулась ко мне. — Эльза, ты умом тронулась? Что ты несёшь?
— Я в самом деле свободная, — торопливо повторила я. — Меня барин, граф Пекан, освободил перед отъездом.
— Зачем? — спросила госпожа Лера.
— Из благодарности. За то, что хорошо роль отыграла и вообще, от радости, что королю его театр понравился, — не вдаваясь в подробности, ответила я.
— Врёт! Она всё врёт! — взвизгнул повар. — Никто не освобождает крепостных!
— Мы проверим, — вздохнула госпожа Лера и сняла со своего пальца перстень. — Эльза, протяни руку. Не бойся, это артефакт. Если на тебе есть печать — она проявится.
Мне вдруг стало страшно. А если граф меня обманул? Я же не знаю всех тонкостей, может быть, он меня перехитрил? И сейчас на моей ладони засветится рабская печать?
— Эльза, — напомнила госпожа Лера.
— Что, девка, поняла, чем для тебя всё закончится? — мерзко хихикнул повар. — Падай мне в ноги и целуй сапоги! Может быть, тогда я тебя сам выпорю.
Угу. Потом выдавишь из меня всю полезную информацию и всё равно устроишь жестокую экзекуцию. По хитрому и самодовольному взгляду повара можно было сразу понять, что он считает меня наивной дурой.
Я решительно протянула руку к госпоже Эльзе. Ладонью вверх.
Та приложила к моей ладони перстень. Ничего. Ничего! Какое счастье! Граф меня не обманул!
Повар поменялся в лице. Подскочил, схватил вторую мою руку и буквально вырвал у госпожи Леры перстень. Та растерянно ахнула, но повар, не обращая внимания на такие пустяки, всё тыкал и тыкал перстень в мою ладонь.
— Хватит! — госпожа Лера выхватила у него артефакт. — Эльза, пойдём со мной.
Она вышла из кухни и торопливо пошла по коридору. Я — за ней.
  
Мы спустились вниз, в крыло для прислуги. Прошли мимо людской и нашей кухни и зашли в небольшое помещение, которым госпожа Лера пользовалась, как кабинетом.
— Рассказывай всё, — строго сказала она. — За что тебе граф дал свободу? Не верю, что за актёрство. Стараться для барина — твоя обязанность.