Основной закон 2 (СИ)
Дарья Федосеевна стряхнула янтарный шарик с ладони обратно в коробочку, закрыла крышкой и поспешила на улицу.
***
Вера шагала по обочине дороги. Лето, лес, чистый воздух. Птички поют, бабочки летают, в тени комары покусывают, на солнце слепни норовят цапнуть. Идти было далеко, целых пять километров. В прошлый раз ей повезло, участковый подобрал. А нынче пришлось своими ногами добираться.
Вдалеке заблестела вода. Озеро. Значит, уже почти пришла. Всё-таки глупо вышло тогда, в мае. Разоралась, как идиотка, руками размахалась. А они просто прощались навсегда. Придержала бы эмоции, всё бы иначе пошло. И ведь могла бы сразу вернуться, признать себя неправой. Она ведь и в самом деле поступила по-свински. Вместо того, чтобы расспросить да всё выяснить, принялась характер показывать, нос задирать. Одно слово – дура.
Последние метры Вера почти пробежала. Выскочила из-за череды деревьев и остановилась в растерянности. На том месте, где пару месяцев назад стоял хороший двухэтажный дом за крепким забором, теперь ровным слоем были рассыпаны обломки.
Всё. Дальше идти некуда и не к кому. Ну зачем она тогда уехала? Почему не осталась? Как плохо, как непоправимо плохо они тогда расстались! А теперь даже некому сказать «прости». Что тут произошло? Куда девались жильцы? И Валерик – он жив ли ещё?
Что-то в душе подсказывало, что да, жив. Но вдруг так же, как его подруга, про которую он рассказывал: лежит где-то в секретной лаборатории, над ним ставят бесчеловечные опыты, а он не может даже пошевелиться.
От этих мыслей на глаза девушки навернулись слезы. Они текли и текли безостановочно, и некому было уткнуться в плечо и всласть выплакаться.
За спиной послышался шум мотора. Скрипнули тормоз , хлопнула дверца. Вера обернулась. Высокий седоватый мужчина с грубым шрамом на лбу стоял и так же, как и она, смотрел на руины. Постоял так с минуту, провел пальцами по глазам. А потом вдруг подошел к Вере. Поздоровался:
- Добрый день. Усольцев Борис Фёдорович, подполковник в отставке.
- Вера Синичкина, будущий фельдшер, - отрекомендовалась Вера.
- Ну что, будем знакомы, - улыбнулся мужчина, протягивая руку.
Девушка осторожно пожала крепкую мужскую ладонь. Только вот улыбка подполковника показалась ей неестественной. Словно бы он прятал за ней какие-то другие чувства. Боль?
- Ты к целителю хотела попасть? – спросил Усольцев.
- Угу, - кивнула Вера. - Только сами видите…
-Да уж вижу. Вот и я тоже хотел попасть. И к целителю, и ещё кое к кому. Но, видимо, не судьба. И где сейчас искать - не представляю. Да и жива ли она после такого…
- Кто - она? – навострила ушки Синичкина.
- Дочь, - тяжело вздохнул подполковник. – Говорили, что видели её у целителя. Что она с ним жила, помогала. Я хотел встретиться, поглядеть на неё, поговорить, а теперь…
Вера тут же вспомнила ту девушку, с которой тогда прощался Валерик. Спросила:
- А как она выглядела?
И тут же получила подробный ответ:
- Рост выше среднего, сложение худощавое, волосы прямые светлые, глаза голубые, нос прямой, лоб высокий, губы тонкие…
- Вероника? – радостно воскликнула девушка.
- Точно, - удивлённо подтвердил Усольцев. – Ты её видела?
- Да. Я здесь была в мае, тогда всё ещё было на месте. И дом, и Валерик. А Вероника, она как раз куда-то уезжала. Они прощались, и нас участковый из посёлка довёз до автобусной остановки. А потом я поехала в Москву, а она – на местную станцию.
- Значит, жива, - облегчённо выдохнул мужчина. – По крайней мере, отсюда она успела уехать.
- А что здесь было? – тут же спросила Вера.
- Говорят, бандитский налёт. Врут, конечно, бандиты так дом разнести не смогут. Это кто-то другой сработал. Но теперь за два-то месяца ничего не осталось, никаких следов. Всё мало-мальски ценное местные растащили, до последней тряпочки. Впрочем, довольно об этом. Ты сейчас куда?
- В Москву, - вздохнула девушка. – Я теперь тоже не знаю, где искать.
- А кого ты ищешь?
- Парня своего, Валерика.
- Меркушина? – спросил подполковник.
- Да, - удивлённо ответила Вера. – Вы его знаете?
- Встречались, - опять вздохнул Усольцев, - было дело. Ну что, подвезти тебя?
- Было бы здорово, - обрадовалась Синичкина.
Уже в поселке, на автобусной остановке, она спросила из чистого любопытства:
- Скажите, а эта Вероника, она вам кто?
Усольцев пожал плечами, и, не видя причин таиться, грустно ответил:
- Дочь.
Вера посмотрела на мужчину и уверенно сказала: если жива, значит, встретитесь.