Из тени в свет...

Ингрид заколебалась, затем кивнула. Это было легче, чем пытаться объяснить, что и как. К тому же она чувствовала себя усталой и знала, что поэтому ее заикание становится очень заметным. Она попыталась подавить еще один зевок.
Филиппа улыбнулась.
— Ну ладно. Я пойду, а ты ложись. — Филиппа встала, затем наклонилась, чтобы поцеловать дочь. — Доброй ночи, дорогая!
После того как мать ушла, Ингрид еще некоторое время сидела неподвижно. Затем встала и пошла в свою небольшую кухоньку, отделенную от жилой комнаты невысокой перегородкой. Наверху перегородку венчала металлическая решетка, увитая плющом. Ингрид заварила чай. Затем взяла чашку, фотографию Кена Рэнсома и направилась в спальню. Она отложила фотографию в сторону так, чтобы ее не видеть, а сама начала готовиться ко сну.
Уже лежа в постели, она пила чай, который оказывал на нее успокоительное действие. В окно ей были видны огни зданий на мысе Пойнт-Грей, с противоположной стороны Ванкуверской бухты. Она подумала, что, возможно, один из этих огоньков горит в квартире Кена, который в это время, без сомнения, уже спит.
Интересно, не забыл ли он выключить свет, перед тем как лечь? И есть ли у него привычка включать свет, когда начинает темнеть? И каково это — жить в мире тьмы? Он, должно быть, чувствует себя изолированным от мира, одиноким. Такой же изолированной и одинокой она чувствовала себя в интернате, где поделиться своими мыслями и чувствами можно было только по телефону, либо с маленькими детьми.
Да, конечно же, она позвонит ему в среду вечером. Независимо ни от чего. И она будет звонить ему всегда, пока он будет в этом нуждаться.
Кен лежал вытянувшись на диване. Его незрячие глаза были открыты и устремлены на телефонную трубку без шнура, которую он сжимал в руках.
— Позвони мне, — сказал он беззвучно.
Мысленно он посылал импульсы в пространство, представляя себе, как Ингрид Бьернсен поднимает трубку, набирает его номер и слушает, как звонит телефон.
— Позвони мне, Ингрид! Сейчас же…
Дело было во вторник вечером. Кен хрипло рассмеялся и покачал головой. Какой же он дурак!.. Внезапно раздался звонок у входной двери. Кен резко встал, испытывая облегчение оттого, что прервался ход его невеселых мыслей. Он сосредоточил внимание на том, чтобы уверенно и прямо пройти по комнате. И делал он это не потому, что кто-то за ним наблюдал, а оттого, что для него было совершенно необходимо ощутить уверенность в движении хотя бы на малом пространстве. Он отворил дверь.
— Привет, Кен, — бойко прозвучал женский голос.
Голос шел из той точки пространства, которая находилась чуть ниже уровня его глаз. Кен слегка наклонил голову, надеясь, что смотрит женщине в лицо.
— Вы меня помните? — спросила женщина.
— Я… хм… — неторопливо отозвался Кен. Черт побери, подумалось ему, в этом доме живет много людей. Из них две трети — женщины, и он был уверен, что все они побывали у него за последние несколько недель.
— Я — Мэдди с третьего этажа, — сказала посетительница, сжалившись над Кеном. — Мы с вами встречались в гимнастическом зале, где вы были со своей сестрой. Я хотела повидать вас раньше, но я работаю стюардессой и редко бываю дома. Я принесла вам гостинец — коробочку конфет.
— Спасибо. Вы очень добры.
Кен не знал, как ему поступить — пригласить ли ее войти, или просто протянуть руку за подарком. Если она в самом деле, стюардесса, то вполне может оказаться подругой его сестры, которая была пилотом. И поэтому он в растерянности стоял, чувствуя себя весьма неловко.
И вдруг он вспомнил. Мэдди — эта та женщина, которая задержала их в гимнастическом зале на целых полчаса, в деталях рассказывая об интимных подробностях жизни людей, находившихся в это время там же. В основном это были любовные истории людей, живущих в их доме. Нет, они с Джанет не могли быть подругами. Они даже не летали самолетами одной авиакомпании.
Он заподозрил даже, что именно Мэдди, несмотря на ее частые отлучки, пустила по дому слух о появлении здесь нового мужчины, который страдает слепотой. Словом, беспомощного человека.
  
Однажды друг Кена, незадолго до этого потерявший жену, рассказал ему, что женщины обожают иметь дело с мужчинами, которые нуждаются в женской заботе. Секс здесь, может быть, и ни при чем, хотя вовсе не исключается. На руках у друга Кена остался трехлетний сын, которого ему предстояло воспитывать одному. Так вот, женщины, которые его прежде не замечали, наперебой кинулись его утешать, предлагая помощь, дружбу и разные услуги.
Кен вряд ли смог бы отрицать, что, с тех пор как ему исполнилось шестнадцать лет, он пользовался успехом у самых разных женщин.
А поскольку в доме, где он сейчас поселился, жили в основном одинокие люди, Кен считал, что любая женщина, которая того пожелает, может теперь рассчитывать на его благосклонность. Его слепота в известной степени могла быть даже привлекательной — пока новизна ощущений не исчезнет.
Мэдди вдруг крепко ухватила его за правое запястье, повернула ему руку ладонью кверху и положила на нее плоскую коробку.
— Эти конфеты вам очень понравятся, — заверила она. — Они полезны. Я их делаю сама. Они придают бодрость. Меня часто не бывает дома, как вы понимаете… О, извините меня. Это было непредусмотрительно с моей стороны… Все потому, что вы нисколько не похожи на слепого человека.
В этот момент, весьма кстати, зазвонил телефон. Кен вздрогнул от неожиданности и едва не выронил трубку, которую во время разговора сжимал в левой руке. Вместо этого он уронил коробку с конфетами. Быстро нажал кнопку и, прежде чем услышал голос в трубке, повинуясь необъяснимому импульсу, крикнул:
— Ингрид!.. Дорогая… Наконец-то…
Ингрид была ошеломлена таким началом разговора.
— Как вы догадались, что это я?
— Так ведь догадался! — Кен рассмеялся, удивленный своей догадке не меньше Ингрид, но быстро пришел в себя. Он говорил негромко и как-то очень задушевно. — Кто же это еще мог быть, как не вы, мой ангел? Я давно ждал вашего звонка.
Он еще больше понизил голос и продолжал:
— Я очень по вас скучаю, моя дорогая. Не могу дождаться, когда вы зайдете ко мне. Я… подождите секунду…
«Дорогая»? — повторила про себя Ингрид. И «не мог дождаться»? Ведь сегодня еще только вторник! А она должна была позвонить ему аж на следующий день… Он по ней скучал?
Мгновение спустя она включилась в игру.
— Конечно, дорогой, — сказала она сквозь смех. — Не задерживайся там, любимый… Ты ведь хочешь от кого-то избавиться, верно?
Ей показалось, будто он чем-то огорчен.
— Да, безусловно.
— Мужчина? — спросила она, не задумываясь. Почему ты думаешь, что нужна моя помощь?
— Я не уверен. А ты? Согласна? — Она рассмеялась, и Кен воспринял это как согласие. — Не вешай трубку, дорогая. Я сейчас…
До Ингрид долетали приглушенные голоса. Он извинялся, потом произнес ее имя, как ей показалось, мягко и уважительно.
— Твоя… подруга все еще там? — спросила Ингрид.
— Нет, но я рад, что ты со мной. Я очень… очень рад твоему звонку.
— Я позвонила, чтобы предупредить тебя, что завтра у меня ничего не выйдет. Как ты отнесешься к тому, что в среду тебе позвонит другой человек?
Ингрид, как бы со стороны прислушивалась к собственным словам, пытаясь определить, насколько искренне они звучат для Кена. Все сказанное не было правдой. Она это знала, а он? От фактов никуда не уйдешь. Она позвонила этому человеку только потому, что хотела услышать его голос снова, и у нее не было сил дожидаться завтрашнего дня.
— Я же сказал, ты или никто… А что такое намечается на завтра, что ты не сможешь мне позвонить?
— У меня назначена срочная встреча с родителями одного опекаемого мною ребенка. Отец может прийти только в семь часов. А это значит, что у меня просто не окажется времени сделать все намеченные звонки. И получается, что я буду занята как раз тогда, когда должна звонить тебе…
— Не вижу здесь особых проблем. Ты же можешь позвонить мне позднее. Во всяком случае, это даже лучше.