Жажда, или за кого выйти замуж

Салат сморщился капустными стружками, капуста потемнела, и морковь показалась сухой. Никто теперь её салата есть не станет. Мальчишки салата терпеть не могут. Всеволод любит, но сегодня он придёт домой сытый.
Если придёт.
Она стала звонить по второму кругу, уже из дома — его матери, в Дом учёных. Он так нигде и не появился.
Может, Борька врёт, не хочет огорчать её? А несчастье случилось! Как Борька выразился: «Почти все записи прочитали». «Почти все».
09.09. Занято, занято. Ещё раз — 09.
Телефон «Несчастных случаев» она когда-то знала, но в новую записную книжку почему-то не переписала. Надо идти в свою комнату, взять старую. Там хоккей.
Дозваниваться пришлось долго, к той секунде, когда она наконец узнала номер, мальчишки с воплем «мама!» прибежали в кухню.
— Я выиграл! — торжествовал Артём.
Катерина положила трубку на рычаг. Не при мальчишках же спрашивать об аварии с Всеволодом.
Артём подошёл к ней, словно ждал вознаграждения за выигрыш. Катерина поразилась, как похоже выражение его лица на Всеволодовское, когда тот выигрывает: глаза блестят хищным блеском, в них вспыхивают и гаснут чёрные искры, губы собираются в твёрдый узкий серпик.
— Никак не пойму, почему вы так любите выигрывать. Разве тебе не радостно, что выиграет твой брат? Почему ты хочешь быть всегда первым?
Оживление слетело с лица Артёма, он заморгал, растерянно открыл рот.
— Ты же любишь брата!
— Это новый подход к проблеме, — повторил Артём Всеволодовское любимое выражение, видимо, не очень понимая его смысл. — Мне эта мысль как-то не приходила в голову.
— Хорошо, что пришла. Кто из вас троих должен быть первым?
— Папа! — не задумываясь, сказал Артём.
— Папа болеет за ту команду, за которую болеет Петя. Значит, сегодня он не выиграл, а проиграл, и у него было бы сейчас плохое настроение, он огорчился бы, не так ли?
— У тебя, ма, железная логика! — Петя показал ей на хлеб. — Намажь мне, пожалуйста, кусочек!
Так повелось, она всем мазала хлеб маслом, всем подавала к носу еду и чай, на всех стирала, на всех гладила.
Это от Всеволода. Он сидит рядом с ящиком, а сам ни за чем руку не протянет — вилку взять, обязательно попросит:
— Дай, пожалуйста! — А когда дашь, поблагодарит обязательно: — Спасибо! — Или: — Большое спасибо!
В вежливости ему не откажешь. «Добрый день», «спасибо», «пожалуйста», «разреши, пожалуйста»… — к месту и не к месту бессчётно говорит он.
Но движения лишнего не сделает. Чай подай. Вилку подай. Грязную тарелку убери. А вымыть тарелку даже не придёт в голову.
Катерине всегда хотелось людям услужить. Это в крови. Заботы о Борьке, желание помочь больным…
Борька на её свадьбе напился, лез целоваться и жарко шептал в ухо: «Ты безграничная. Ты кроткая. Ты вся — для всех! все раздашь, ты ничего для людей не пожалеешь!»
Мальчики, следом за отцом, хорошо выучили «пожалуйста», «спасибо», но эти слова всегда были рядом с «дай», «сделай», «принеси».
В первый раз в тот вечер Катерина с ужасом посмотрела на мальчиков со стороны: как жить они будут, если ничего сами делать не любят и не хотят. Хлеба куска не возьмут, если не подашь.
— Намажь, пожалуйста, себе сам! — тихо сказала она.
Послушно Петя взял ножик, придвинул к себе маслёнку, замёрзшее масло не отколупнулось, отрезать себе ломоть от батона он тоже не сумел, получился уродец, мятый, толстый с одного конца и прозрачный с другого.
— Я не умею, — сказал Петя.
Она пожала плечами, продолжала мыть гусятницу из-под баранины.
— Поучись, — сказала тихо.
Она не стала резать им хлеб, колбасу и сыр, разливать чай, пошла в ванную стирать рубашки. Рубашки скапливались как-то очень быстро, — кажется, пять дней назад стирала, и вот снова.
Всеволод мог разбиться не обязательно в Москве. Он любит «Иверию», поехал в Одинцово.
А зачем он поехал в Одинцово? А с кем он поехал в Одинцово?
Волосы мешали, лезли в глаза, от них стало жарко, Катерина мокрой рукой собрала их, смотала, завязала в узел.
Обычно он встречал её вопросом:
 
— Кто к тебе сегодня приставал?
Сначала, в первые годы, она очень удивлялась этому вопросу, обижалась, пыталась объяснить, что никто к ней не приставал, она не понимает, о чём он.
— Этого быть не может! Ты так хороша! Я бы обязательно пристал! Ты всё время улыбаешься, а мужику только улыбнись!
— Что же, мне не улыбаться?
— Конечно, нет! Никому, кроме меня, не смеешь улыбаться! — Всеволод буквально злиться начинал. — Ты нарочно улыбаешься. Тебе нравится, когда к тебе пристают. Если женщина не захочет, к ней никто не пристанет.
— Кто тебе сказал, что ко мне пристают?
Её очень оскорбляли подобные разговоры, она плакала, клялась, что никто к ней не пристаёт. А сейчас ей стало неприятно. Дело не в ней, дело во Всеволоде. Как может интеллигентный человек употреблять подобные слова? Как смеет оскорблять свою жену?
Мгновенно Всеволод забывал о своих подозрениях, гладил её, целовал, ласкал, а она долго не могла успокоиться, забыть его чужое, холодное выражение лица, его неприятный голос, его отвратительное словечко «приставал», вздрагивала от его рук, не радуясь им, не подключаясь на его волну. И на другой день шла на работу, всё ещё не отделавшись от скользкого ощущения обиды.
Сейчас впервые шевельнулось подозрение: может быть, Всеволод сам к кому-нибудь, кто улыбнётся ему, «пристаёт»?
Чувство ревности Катерине чуждо. Она верит каждому слову Всеволода. Ни разу не пришло в голову проверить: на работе ли он в своё рабочее время? все вечера, все субботы и воскресенья он с ней и с мальчиками, до двенадцати всегда дома, с двенадцати до пяти тридцати — на работе.
Где же он сейчас?
Она бросила рубашки в мыльную пену, пошла из ванной!
— Шах! — строго сказал Петя.
— Я перехожу, подожди! — взмолился Артём.
— По правилам игры вообще-то не полагается.
— А ты помнишь, что мама говорила? Игра для игры, не для выигрыша, нехорошо обижать человека.
— Мальчики, десять вечера, пора спать.
— А где папа? — спросил неожиданно Петя. И Артём повернул к ней встревоженное лицо. Было видно, что они давно думают об этом, а решились спросить только сейчас.
— Что это ты вдруг вспомнил? — неуверенно спросила она.
Сыновья смотрели на неё пристально: её и Всеволодовыми глазами.
— Я не вспомнил, я целый день жду, но ты такая расстроенная! Может, что случилось, а ты не хочешь нам говорить? Он не бросил нас? Андрюшку папа бросил, Андрюшка не ходил в школу пять дней, утешал маму.
— Надеюсь, не бросил! — неуверенно сказала она.
— Ну если он ничего такого не говорил, значит, не бросил. Помнишь, он выступал в Доме учёных? Пришёл чуть не в двенадцать? Помнишь? — принялся Петя утешать её. — А в прошлом месяце у него была конференция. Но тогда ты не расстраивалась, была весёлая. Сегодня ты такая… я подумал… Ну если не бросил, мы доиграем, пожалуйста!
Длинный Петин монолог сильно напугал ее. Петя видит какое-то неблагополучие в семье, раз подумал, что её бросили.
Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы отправить мальчиков спать: «Завтра в школу», «необходимо выспаться», «ну я прошу вас»…
Они легли.
Как открыть дверь, чтобы она не щёлкнула и мальчики не выскочили в коридор? Сапоги взяла в руку, в чулках, осторожно наступая на паркетины, подобралась к двери, накинула шубу. Теперь самое трудное: без щелчка открыть замок, без щелчка закрыть. Медленно стала поворачивать замок. Он чуть скрипнул, Катерина застыла в неловкой позе, пальцы затекли. Мальчишки не прибежали — значит, не услышали. Снова стала медленно поворачивать. Все-таки щёлкнул немного. Катерина вздрогнула, повернулась к коридору, но в глубине квартиры стояла тишина. Посадив замок на собачку, потянула на себя дверь, выскользнула в узкую щель.
Решила не запирать на ключ, потому что щёлкнет обязательно, а от будки она увидит подозрительных людей и прибежит. Пусть мальчики уснут спокойно. Борька не прав: на них нельзя взваливать свои переживания.