Железный гром 2 (СИ)
Покрывший было землю белым покрывалом снег у главных ворот, уже к полудню под копытами животных превратился в грязное месиво к тому же щедро сдобренное навозом. А уже на следующий день начался забой скота, благо, что температура воздуха уверенно опускалась ниже нуля. Теперь, с учетом новых поступлений уже бредущих сюда с востока других стад, как минимум до весны замороженным мясом сможем прокормить не только столицу, но и другие поселения племени подвергшихся мобилизации, а также гарнизоны в балтских землях.
* * *— Выши щит! — проходя вдоль выстроившегося строя, Звонимир периодически палкой лупил по бошкам тех своих новоявленных учеников, у которых щиты были подняты недостаточно высоко. Благо, что на дворе была зима, и все были в шапках.
Почему новоявленных? Потому что теперь, наверное, более чем на девяносто процентов обитателями дружинных домов (одного старого, где проживали подростки драговитские луговчане из 'младшей дружины и двух больших новых домов-казарм, где поселились балтские подростки-заложники) были галинды и иже с ним представители других даннических балтских племен.
Что примечательно, ярко выраженного языкового барьера между балтскими воспитанниками и их славянскими учителями еще не существовало. Если говорить медленно и членораздельно, периодически подбирая при этом различные синонимы к словам или их аналоги, то понять друг друга было вполне по силам, во всяком случае, общий смысл сказанного всегда улавливался. И параллельно, конечно же, шла усиленная языковая славянизация этих молодых парней помещенных в новый для них этнокультурный социум.
Затем выстроившуюся шеренгу Звонимир поделил ровно пополам и устроил общий бой со щитами стенка на стенку.
После отработки приемов защиты, ребята, разбившись по парам, начали под присмотром и едкими комментариями наставника сражаться на деревянных мечах и копьях. И так весь недолгий световой день до захода солнца. Ну что можно сказать, просто образцовый учебный процесс во всей своей красе!
Далее все дружно переместились на новый рубеж. На левые руки одели кожаные рукавицы, защищающие кисть от обратных ударов тетивы и принялись отрабатывать стрельбу, стреляя на меткость во вкопанные в поле столбы. Потом отрабатывали залповую массированную стрельбу на дальность — так планировалось поражать издалека крупные скопления вражеских войск. Все луки естественно были самыми простыми однодревками. С составными и тисовыми луками, с арбалетами тренировались только совершеннолетние по местным меркам подростки и взрослые мужи, но никак не жители «Дружинных домов», особенно теперь, учитывая их этнический состав.
Ну а перед сном традиционно устраивались марш-броски с заспинными мешками наполненными песком. Так имитировался вес доспехов, которых пока на всех не хватало, а на подростков из «младшей дружины» тем более.
На этом же учебном полигоне раз в десять дней во всей своей красе собиралась «отцовская» дружина. Хотя индивидуальные боевые навыки практически не отрабатывались, но зато особое внимание уделялось коллективным действиям и прежде всего бою в строю.
Здесь уже командовал лично я, так как то была моя очередная «выдумка».
Бойцы выстраивались в несколько квадратов по образцу швейцарской пехоты с лучниками в центре этих квадратов и с тяжело доспешными воинами с длинными копьями на плечах на периферии. В каждой такой терции было человек по сто и все это по моей команде переходило в движение. По ходу движения в соответствии с приказами квадраты останавливались, делались залпы из тисовых луков по намеченным ориентирам. Затем опустив копья и шагая в ногу двигались вперед. Потом снова останавливались, производили залп из луков или же просто разворачивались, меняя направление своего движения и ощетиниваясь копьями атаковали условного противника.
Такой строй по ходу дела мог трансформироваться в фалангу с двумя шеренгами копейщиков и шеренгой лучников сзади. В будущем против конницы я планировал использовать только каре, а против пехоты — исходя из обстоятельств, учитывать ее численность и вооружение. С нынешними восточно-европейскими воинами при сопоставимой численности с учетом нашего превосходства в вооружении и доспехах фаланги будет хватать за глаза.
Вскоре думал начать учебные бои терция с терцией, терция с конницей, фаланга с терцией, фаланга с фалангой. Первые месяцы ушли на то, чтобы просто научить людей шагать в ногу. Ну, ничего, таких же безграмотных крестьян, как и мои драговиты, в царской армии еще и не тем чудесам обучали, так что, думаю, и мы как-нибудь справимся.
И за всеми экзерциями внимательно, во все глаза, наблюдала «младшая дружина» параллельно собирая выпущенные стрелы. Да и простые луговчане, прежде всего женщины, дети и престарелые мужчины присутствовали в огромном числе. Здесь, на специально отведенном месте на краю учебного поля они переговаривались, делясь последними новостями и сплетнями городской жизни в возникающих перерывах. Но когда, сверкая остриями копий, квадраты трогались с места, при этом двигаясь размеренно и выполняя различные эволюции, все зрители с восторгом и открытыми ртами замирали на месте. А потом уже по окончании тренировки дома, с соседями в восторженных тонах обсуждали «дивиславовых ежей и змей». Именно такое неофициальное название у луговчан получили каре и фаланга.
За пределами крепостных стен не грустила короткими зимними днями и наша кавалерия, очень сильно пополненная готскими и сарматскими скакунами. Периодически, примерно раз в седмицу устраивались учебные бои. С этой целью смастерили специальные столбы с подвешенным на него щитом, сейчас активно используемый для отработки по нему копейных ударов всадниками.
Освобождая руки учились править конем без поводий, используя только ноги вдетые в стремена и со шпорами. Кстати говоря, ни стремян, ни шпор в мире все еще не было изобретено.
Помимо копейных ударов отрабатывались сабельные удары (благодаря использованию стремян), метание сулиц, стрельба стрелами из луков.
Учились и групповому конному бою. Так, скакали сплошной конной лавой и строем колено в колено. Группы всадников сходились накоротке в учебных боях. Самих лошадей учили замирать и ложится на землю. В общем, соединили вместе знания до недавних пор мизерной луговской конницы возглавляемой Неревом со знаниями иновременной личности Дмитрия. Что из этой химеры получится в будущем в реальных боях? Поживем, узнаем.
Глава 6
Май 253 года
Вместе с Гремиславом и Черном верхом на конях, с ног до головы облепленные весенней грязью, въехали через ворота частокола в наш новый производственный кластер, возникший шесть лет назад на месте, где была перекрыта безымянная речка впадающая в Припять и поставлено первое водяное колесо. Здесь, кстати говоря, такой грязищи уже не было, так как дорожки были устланы настилами. Производственные здания представляли собой приземистые рубленые дома из крыш которых торчали дымящие кирпичные трубы.
Вдали, поблескивая в солнечных лучах виднелась безымянная, а ныне Заводская речка (как я ее назвал), а в трех местах ее перекрывали плотины с водяными колесами. Рядом с плотинами возвышались двух и трехэтажные рубленые здания — наши основные металлургические производства (чугунное, железное и переделочное). Железоделательный завод в прошлом году выплавил по моим прикидкам более пятидесяти тонн железа.
За мостками главная дорога сворачивала направо, где на берегу уже Припяти стоял свайный причал. Вот туда-то мы с Гремиславом и поскакали, Черн укатил дальше, в сторону заводов.
За эти быстро пролетевшие шесть мирных лет в Лугово, да и в некоторых других драговитских землях было сделано очень многое, прежде всего в плане производства. Металлургия, намного более примитивней столичной, стремительно развивалась и в других драговитских родах. Там железо выплавляли в мини-домницах, обслуживаемых двумя-тремя людьми (если не считать добычу руды, заготовки дров и углежжения). Всего таких мини-заводов разбросанных по всей драговитской земле на данный момент насчитывалось около трех десятков. Каждый такой «завод» в год выплавлял более полутоны железных криц, которое затем перековывалось в полосовое и прутковое железо.