Олегархат районного масштаба (СИ)
— То есть дед вам поручил самостоятельно выбрать, какой план активизировать?
— Нет, он просто рассказал мне об этих планах. А когда все же Берию убили, я подумала, что ждать больше нельзя, и выбрала четырнадцатый: он мне показался самым… нет, даже не самым подходящим, а единственно возможным. То есть я и раньше думала, что остальные планы ничего не решат, но пока был жив Берия, ни один из них выполнить было невозможно: у Лаврентия Павловича были способы любой из планов пресечь на корню.
— То есть вы просто ждали, пока уничтожат Берию?
— Я вообще ничего не ждала, но раз сложилась такая ситуация…
— Понятно… Значит, говорите, для разработки ваших прикладных программ потребуются тысячи сотрудников, большей частью с высшим математическим образованием, и средства а размерах…
— Размеры я даже озвучивать боюсь, вы же меня, если я ориентировочные суммы назову, просто на месте пристрелите.
— Суммы… не надо озвучивать, тем более что вам их единовременно выделять и не потребуется. А по поводу тысяч математиков… несколько сотен, мне кажется, можно собрать в требуемую вам структуру в Томском университете: там и доступность для вражеских шпионов автоматически будет серьезно ограничена, и школа математическая в университете весьма неплоха. А если им на эту задачу выделить определенные средства…
— Большие средства!
— Вы напишите ваши соображения о том, что там потребуется, а мы все, вами изложенное, постараемся реализовать. Очень быстро организовать…
Вообще-то Судоплатов был первым заместителем Председателя КГБ, но он курировал и «силовую» часть комитета, и «секретную» — и его возможности (в том числе и финансовые) были более чем солидные. У моего Комитета с деньгами тоже было довольно неплохо, но у Судоплатова имелся еще и мощнейший «административный ресурс», которого пока у КПТ не возникло — так что его помощь для моих целей лишней точно не будет. А то, что я ему как-то почти случайно рассказала… во-первых, в силу специфики своей работы я КГБ в целом очень доверяла, а уж лично Павлу Анатольевичу доверяла полностью. Я ведь и книгу его прочитала, и с дедом очень много его деятельность и личные качества обсуждала — так что особого смысла в том, чтобы не доверять ему «мелких секретов» не видела. И только после того, как ко мне поступило постановление об организации в Томском университете описанной мною кафедры, до меня дошло, что я — ни слова не соврав этому уважаемому человеку — ввела его в заблуждение. И я сообразила, о каком «деде» подумал тогда генерал-полковник Госбезопасности…
В разговорах с дедом Игнатом мой дед периодически сокрушался, что, мол, «дед не отдал команду, а то все могло бы пойти совсем не так» — и я у него спросила, о ком это они говорят, ведь сами оба давно уже дедами стали. От ответ меня немного удивил:
— Это создатель и руководитель нашей группы. А «дед» — это его кодовое имя, позывной, если хочешь, у него такой был.
— Берия?
— Берия даже не знал о том, что группа существует, у него совсем другая работа тогда была.
— Судоплатов?
— Павел Анатольевич о существовании группы знал, но и он не знал кто в нее входит. Мы подчинялись напрямую нашему начальнику… то есть должны были подчиняться в случае получения команды на реализацию какого-то из планов.
— Каких планов? — не удержалась я и дед мне про все «номерные планы» тогда и рассказал. В том числе и о том, что даже сам Берия в числе «целей» по двум из четырех планов фигурировал…
К самому Лаврентию Павловичу дед мой относился без особого уважения, точнее даже, он считал, что именно Берия инициировал развал СССР:
— Пока Сталин его держал в узде, он много полезного для страны сделал. Очень много, и, по большому счету, сейчас и Россия-то существует благодаря тому, что делал Лаврентий Павлович. Но за несколько месяцев после убийства Сталина он такого натворил! Вся его «коренизация», когда в республиках местных нацистов наверх вытащили, стала началом развала страны. Единственный, кто мог бы все это отменить, был Пономаренко, да и то если бы он вместе с Булганиным начал чистить наследство этого мингрела, но их Хрущев так технично задвинул…
И о том, что Берию убили летом пятьдесят третьего, дед нисколько не сожалел, точнее, сожалел, что этого раньше не случилось. Но все же он считал (и в «плане четырнадцать» это особо оговаривалось), что Лаврентию Павловичу просто не нужно было давать власть, а использовать его исключительно для руководства оборонными проектами — но что случилось, то случилось. Но тогда я даже не задумывалась, от каком «деде» шел разговор — а Павел Анатольевич все же о «спецгруппе» знал, вероятно, побольше, чем предполагал мой дед…
Но переубеждать я его точно не собиралась: рассказывать о том, как я в этом мире появилась, у меня желания не было ни малейшего. А вот его помощь в реализации моих уже планов мне точно понадобится. Уже понадобилась: получилось «протолкнуть» через Совмин идею о том, что «программы — это очень дорого». А это проделать без его помощи вряд ли бы удалось.
По вполне «очевидным» причинам: «операционную систему» для моих «маленьких машинок» разработали полностью за три с небольшим месяца четверо молодых парней. А то, что система вряд ли была сложнее, чем в свое время первая версия CP-M, никого не интересовало. Первый транслятор с АЛГОЛа написала за несколько месяцев, причем вообще не в профильном институте, команда из четырех человек, мне уже были известны по крайней мере три различных версии компилятора ФОРТРАНа, причем одну написал человек вообще в одиночку, причем за пару месяцев и в «свободное от работы время». Так что руководству страны казалось, что «программы пишутся быстро и легко» (и, соответственно, очень недорого). Но когда Павел Анатольевич сказал, что «они не правы», с ним просто никто не стал спорить: раз он сам следит за отраслью, то наверняка знает вопрос лучше всех прочих.
Однако Павел Анатольевич этого тоже не знал, просто был достаточно умным для того, чтобы понять: у самого него знаний, чтобы оценить масштабы задачи, нет и не будет, но есть профессионалы, которые это проделать могут — и вот этим профессионалам следует доверять. И раньше он доверял Лене, а в свете «новых знания» решил, что и я тоже его доверия достойна. Немного некузяво получилось с тем, что его я хоть и случайно, но обманула, но уж себе я этот мелкий грех прощу. Тем более, что и «согрешила» я не ради личной выгоды, а ради выгоды сугубо государственной…
А для выгоды личной я использовала совсем другие возможности. Все три швейных фабрики были организованы как «производственные артели» при предприятиях Комитета, которые просто «арендовали временно свободные площади». И я во всех трех артелях участвовала «личным капиталом»: на последние «авторские» приобрела для них швейные машины. Такая правовая форма мне была нужна вовсе не для того, чтобы в этих артелях три дополнительных зарплаты получать, а исключительно потому, что артелям госструктуры не могли указывать, что им следует производить. Сегодня они плащи из синтетики и штаны из дерюги шьют, завтра могут переключиться на бальные платья и фраки — и никто им это запретить не может. Ну мне-то бальные платья особо не требовались, а вот насчет красивой и удобной одежды у меня с молодых лет имелся небольшой бзик, так что определенная «творческая свобода» мне здесь была необходима.
Да и деньги лишние никогда лишними не бывают. Вот был у меня в Благовещенске небольшой завод, который делал небольшое количество моторов для небольших самолетов — и вдруг он остался без заказов. Студенты, в особенности студенты из МАИ, да под руководством товарища Мясищева, всегда пытаются бежать впереди паровоза — и в марте выпуск МАИ-10 в Волоколамске прекратился. Потому что советская промышленность начала выпуск новых, совершенно турбовинтовых двигателей мощностью в четыреста сил и весом в районе центнера (товарищ Кузнецов постарался) — и на свет появился МАИ-12ТД. То есть сначала МАИ-10ТД, но мощи двигателя хватило, и студенты свой самолетик на полметра удлинили, но теперь продукция Благовещенского моторного стала невостребованной. А ведь моторчик-то был очень хорошим!