Хранительница (СИ)
Она опустила голову вниз, пытаясь совладать с эмоциями. Наконец, ей это удалось, снова посмотрела на Реммира. Тот спокойно стоял, приобняв меня за талию. Силика глубоко вздохнула и тихим голосом сказала:
— Дела требуют вашего присутствия. Что сказать, сможете подойти?
— Конечно. Через полчаса — обойдя Силику, мы пошли дальше.
Спустившись на первый этаж, Реммир отозвал Люсю в сторонку.
А ко мне подскочила Лина:
— А на качелях покататься можно?
— Можно, после завтрака.
Реммир подошел ко мне, поднял мою голову одной рукой, заглядывая в глаза
— До вечера! Встретимся за ужином — нежно поцеловал в губы.
Я кивнула. Люся сложила ладошки на груди, умилительно смотря на меня.
— Счастливая.
Пока завтракали, Люся поставила меня в известность, что по распоряжению Реммира дер Лемминга, моего жениха, мы идем в лавку выбирать одежду. Я хотела возразить, но Люся решительно прервала меня:
— Ничего не знаю. Он лично просил меня сопроводить тебя и детей, я обещала. А я свои обещания выполняю — она поджала губы.
Я посмотрела на Игната, тот улыбался, разведя руки в стороны и пожимая плечами. Ничего, мол, не могу поделать.
Пришлось согласиться. Нам и правда нужно приодеться.
***
Животных оставили дома отсыпаться. Сами дружною толпой выдвинулись за ворота. Я шла, и с удивлением рассматривала все вокруг. Все улыбались и здоровались. Меня, конечно, рассматривали особенно пристально, но постепенно я научилась не замечать заинтересованных взглядов. Мне было некогда. С интересом заходя в различные лавки, трогала товар, рассматривала ассортимент. Люся вела разговоры с хозяевами лавок, яростно торгуясь, а я тактично помалкивала. Сначала одели детей. Лина радостно примеряла платья с красивой вышивкой, важничала, дефилируя мимо нас с высоко поднятой головой. Марк спокойно выбрал несколько вещей и сел в уголке. Я посмотрела на него. Что-то он сегодня хмурый, нужно спросить его, может обидел кто. Когда дело дошло до меня, Люся пустилась во все тяжкие, как говорится. Из кладовых мне натащили кучу вещей, причем таких, которых я в жизни не надевала. Пышные длинные юбки, собранные в талии в крупные и мелкие складки, создающие объем и совершенно мешающие передвигаться. Пойдя на уступки Люси, примерила несколько платьев и прошлась. Ощущение, что ткань обматывала ноги и не позволяла нормально передвигаться. Верх платья откровенно облегал грудь, наглым образом поднимая её и выставляя на всеобщее обозрение.
— Мне это не подходит — сказала я, снимая очередное платье.
Хозяйка лавки расстроено всплеснула руками:
— Как же так? Это ведь лучшие платья. У меня все жены высокопоставленных одеваются.
— Вот и пусть одеваются, а мне это не подходит и точка.
Люся решительно подошла ко мне и поставила руки в боки:
— Как это не подходит? Очень даже подходит! Ты невеста такого ваарца и на тебя будут все смотреть.
— Люся, где я это носить буду, скажи на милость? Мне в дорогу скоро, в этом далеко не уедешь. Мне бы что попроще.
— Послушай.
— Нет, это ты послушай!
Я снизила голос, подойдя к ней вплотную.
— Ты прекрасно знаешь, при каких обстоятельствах я стала этой самой невестой. А других предложений я не получала, и неизвестно, получу ли вообще. Поэтому, давай не будем обольщаться и возьмем более или менее привычную для меня одежду и пойдем. Хорошо?
Говорить убедительно я умею. Люсе ничего не оставалось, как согласиться. Выбрала пару платьев попроще и несколько сорочек. Единственное, в чем я не сомневалась, так это белье. Белое, воздушное — любуйся, не налюбуешься.
Когда вышли из лавки, Лина с Люсей пошли вперед, а я немного задержалась, ровняясь с Марком.
— Марк, у тебя все в порядке?
Он немного мялся, не зная, как начать разговор. Я ободряюще кивнула:
— Со мной можешь говорить, о чем хочешь. Если тебя что-то беспокоит, лучше это обсудить, а не держать в себе.
Он немного помедлил, облизал губы и спросил:
— А нам Реммира как теперь называть? Он ведь, вроде твой жених. А нам он кто теперь?
Проницательный мальчик. А мне выговор, с детьми ведь разговаривать нужно, объяснять. Только, сдается мне, совсем не это беспокоит Марка
— Марк, ты умный мальчик. И понимаешь, как я стала его невестой. Правильно?
Марк кивнул.
— Если бы не тот чокнутый женишок, предложение от Реммира навряд ли бы поступило. Но, как бы то ни было, мне нужно двигаться в столицу, чтобы там определили нашу с вами судьбу. Правильно?
Марк снова кивнул.
— И вы должны знать, чтобы ни случилось, я никогда не пожалею о своем решении взять ответственность за вас. Мы всегда будем вместе, конечно, до тех пор, пока вы не вырастете и не заведете свои семьи.
Я остановилась напротив него и твердо смотрела в его глаза.
— Правда?
— Правда. А как его называть, мы спросим у него самого. Чего гадать? Как скажет, так и будете называть.
Приобняла его одной рукой, он осторожно приник ко мне, и мы потихоньку пошли.
Я окликнула Люсю:
— Давай зайдем в лавку и возьмем ткань. Готовое мне совершенно не нравится. Есть вариант — самими сшить.
Едва зашли в дом, подошел один из столичных, Милад. Он немножко помялся, прежде чем обратился:
— Леди, вы не посмотрите моего шавала? С задней лапой нелады — и замолчал.
А у меня от удивления широко открылись глаза. Как он меня назвал? Леди? Сдурел?
— Если что-то с животным — посмотрю без всяких проблем. Взамен прошу только об одном — зовите, как и прежде, Ритой. Не люблю я этих официальных обращений, да и не моё это звание, ты-то понимаешь — был там.
Милад внимательно посмотрел на меня:
— Не скажите — осекся и продолжил — Не скажи, Рита. Я знаю Реммира много долгих лет, его многие девушки хотели бы заполучить, честным или нечестным путем. Если бы он не хотел, он бы равнодушно смотрел, как тебя тот мордоворот уволок. А ведь сам вызвался, без всяких просьб. Зацепила ты его, это уж точно. А как у вас там дальше будет, разберётесь, взрослые уже. Так что… — он развел руками.
Дети вызвались идти со мной. В деревянном помещении стоял одинокий шавал, перебирая передними лапами.
— Остальные-то на выгул пошли, а этот занемог. И понять не могу, что с ним.
Я подошла с нему, начав осмотр. Тот сначала оскалился, увидев чужака.
— А ну ка, цыц! — строго сказала я.
Даже опасный боевой шавал понимает строгий приказ. Тот со стоном выдохнул, косясь глазами на хозяина. Осмотрела лапы, заглянула в пасть и глаза, не забыла про уши. Живот спокойный, не тугой.
— Не пойму, в чем дело.
Я отошла от шавала, встала к нему лицом, сложив руки на груди и задумчиво смотрела.
— Вот и я не пойму. Вроде все в порядке, а вижу, что не такой он.
Я обратилась к Миладу:
— Позови его к себе — и стала смотреть
Милад хлопнул по бедру ладонью. Он нехотя пошел. А вот кажется и причина. Он двигался, стараясь осторожно наступать на заднюю правую лапу.
Начала осмотр, нажимая на разные участки. В одном месте лошак дернулся. Раздвинула густую шесть и увидела воспалённую кожу.
— Тащите ножницы. Марк, принеси мою сумку.
— Милад, а чем вы бреетесь? Здесь придется начисто шерсть убирать.
После бритья открылась и причина размером с две мои ладони. Воспаленный участок с признаками нагноения.
— Разведите небольшой огонь, принесите самый крепкий алкогольный напиток, и отвар или траву, снимающую воспаление. А есть что-нибудь обезболивающее? Ему больно будет — чтоб не укусил.
Марк принес сумку, я достала маникюрный набор. Что-нибудь все равно пригодится.
Милад схватил голову шавала, я взялась за дело. Накалила тонкий нож, которым брила, над огнем, полила чем-то крепкоалкогольным и аккуратно вспорола шкуру. Из раны потек гной.
— А вот и причина — пинцетом вытащила из раны щепку, размером с указательный палец, показывая Миладу.