Алхимаг: Говорящий со змеями (СИ)

Эссен подвигал губами, словно прикидывая, что сказать.
— Закон запрещает требовать раскрытия местоположения семейного Убежища, — проговорил он, наконец. — Полагаю, вы не пожелаете указать его?
— Шутите, граф?
Мой собеседник понимающе кивнул. Да, проверить, действительно ли я добрался до Убежища на вертолёте или вообще в нём не был, он возможности не имел. Как и права настаивать. Секреты семьи, рода и клана превыше всего.
— Как вы добрались от Убежища до столицы? — спросил он.
— На вертолёте, конечно. Только не спрашивайте подробности, граф. Сами понимаете, это уже на грани секретности.
Эссен задумчиво покачал головой.
— Как Печатник оказался в вашем доме? — спросил он.
— Просто появился. Было похоже на телепортацию. Знаю, что это невозможно, однако именно это я и видел.
— Позвольте уточнить, правильно ли я вас понял, — кашлянув, проговорил мой собеседник. — Буду основываться на ваших показаниях и показаниях вашего мажордома. Вы ужинали всей семьёй, когда в столовой материализовался Печатник. Он напал на ваших родителей. Камердинер в это время отвёл вас к потайному ходу, через который вы вышли к вертолёту и отправились в Убежище? Разозлившись тем, что упустил вас, Печатник разнёс часть дома и скрылся. Всё верно?
Я кивнул.
— Лучше и не скажешь, граф. И поэтому мне хотелось бы понять, на каком основании меня обвинили в том, что я сам Печатник? Это просто немыслимо — предполагать, будто я разрушил чуть ли не половину собственного дома!
— Не обвинили, князь, — качнул головой Эссен. — А объявили в розыск.
— О, вот как! Ну, так вы меня нашли. Что дальше? У вас есть причины инкриминировать мне что-либо?
Эссен выглядел смущённым. И его можно было понять.
— Ваша Светлость, к счастью, есть очень простой способ избавиться от недоразумений.
— Какой же?
— Пройти проверку Департамента. Вы не возражаете?
— Если это очистит моё имя, я на ней настаиваю. Но как вы поймёте, Печатник я или нет?
— У нас есть определённые критерии.
— Простите, но полагаю, что в данном конкретном случае, когда речь идёт не только о моей личной репутации, но репутации всего клана Чеботарёвых, их придётся озвучить. Более того, я уверен, что остальные члены моего клана захотят присутствовать на проверке и убедиться в том, что она проведена объективно. И что никаких сомнений в том, что я не Печатник, не осталось.
Эссен заметно помрачнел.
— Но данная процедура не предназначена для публики, — проговорил он.
— Прекрасно понимаю, — кивнул я. — Однако до сих пор, насколько я понимаю, вы ни разу не проверяли члена клана, не так ли?
— Вы правы, князь, — с явной неохотой признал Эссен. — Подобного прецедента не было.
— В таком случае завтра же я встречусь с Его Светлостью князем Чеботарёвым и обсужу с ним время, когда члены совета клана смогут присутствовать на проверке. Устроит вас такой вариант?
Эссена он, конечно, не устраивал. Как и то, что придётся раскрыть тот факт, что Печатники — гомункулы. Но в то же время он понимал, что я прав. Случай исключительный, и мимо клана провести процедуру не получится.
— Я, в свою очередь, обговорю это со своим начальством, — сказал он, помолчав.
— Ну, разумеется. В таком случае свяжемся завтра?
Эссен кивнул и поднялся. Явно он ожидал не такой беседы, когда нёсся сюда на всех парах. Но то, что я предложил, был единственным приемлемым вариантом, и возразить ему было просто нечего.
— С вашего позволения, князь, я оставлю своих людей в доме, — проговорил он, пытаясь отвоевать хоть что-то. — Для вашей же безопасности.
— Буду вам крайне признателен. После моего отбытия разбежалась не только прислуга, но и телохранители.
Эссен кивнул.
— До завтра, Ваша Светлость.
— Еремей вас проводит.
Оставшись один, я отправился на кухню и заварил себе зелёный чай. Тоже неплохой напиток, но с противоположным кофе эффектом. Не то, чтобы мне нужно было успокоиться. Я не нервничал. Но хотелось выспаться перед событиями грядущего дня. Предстояло сделать немало, и силы потребуются.
  
Еремей встретил меня в коридоре, когда я шёл в свои покои с кружкой в руке.
— Ваша Светлость, могу ли я спросить, как прошло?
— Лучше, чем я ожидал. Проверка будет проводиться в присутствии членов клана. Не то, чтобы мы окончательно договорились, но завтра я приложу все силы к тому, чтобы убедить князя Чеботарёва в необходимости подобного.
— Это сильный ход, господин, — с уважением сказал камердинер.
— Вот и я так думаю.
— В доме остались агенты Департамента. Вы согласовали это с графом Эссеном?
— Само собой. Пусть будут. Они нам не помешают. Пусть граф сохранит иллюзию контроля над ситуацией. Ему и так придётся пойти на уступки. Ладно, я спать. Утро вечера мудренее, как говорится.
— Доброй ночи, Ваша Светлость.
В своих покоях я открыл ноутбук и, потягивая зелёный чай, ввёл в поисковик фамилию первого из заказчиков семьи Мартыновых. Результаты выпали сразу. Примерно полчаса я просматривал всё, что мог найти в открытом доступе, чтобы составить хотя бы примерное впечатление о том, кто не желал, чтобы Николай Мартынов закончил свои исследования. Но ничто не наводило на мысль, что этот человек имел для этого основания. Судя по тому, что я читал, он был обычным внеклановым аристократом. С какой стати ему препятствовать поиску Философского камня? По идее, каждый должен быть заинтересован в том, чтобы обрести бессмертие. Какие же причины могли побудить его и двух других сообщников заказать мою семью ассасинам Небесного замка?
Василий Хомяков происходил не из древнего рода. Я бы даже сказал, что он относился к новым дворянам, которые едва ли могли даже претендовать на то, чтобы быть принятыми в какой-либо клан. Его отец получил потомственное дворянство, отличившись на войне в чине майора. Был награждён всеми степенями ордена Святого Георгия, Святого Владимира и первыми степенями нескольких других орденов. Что, собственно, и составляло условие для присвоения потомственного дворянства. Подобные случаи были редкостью, так что можно было не сомневаться, что отец моего врага был человеком выдающимся. В Интернете перечислялись его подвиги — как личные, так и в качестве командира шестой бронеходовой бригады, в которой он служил. Руслан Хомяков был женат дважды и имел четверых детей, из которых ныне здравствовал только Василий, самый младший. Он и унаследовал состояние, весьма скромное, после смерти отца и матери. Благодаря деловой хватке ему удалось приумножить стартовый капитал, который теперь считался весьма приличным. Владел Василий Хомяков заводом по изготовлению разведывательных дронов, фабрикой по пошиву военной амуниции и сетью продуктовых магазинов. Плюс приобрёл кое-какие земли, переданные под залог и не выкупленные разорившимися дворянами. С какой целью, не известно. Сейчас Василию Хомякову было сорок семь лет.
Второй заказчик и, соответственно, его сообщник, имел весьма схожую биографию. Тоже получил дворянство от отца, который выслужил его на посту статского советника в министерстве юстиции. И, подобно Василию Хомякову, быстро приумножил полученное наследство, занявшись торговлей. В основном — поставками оружия везде, где оно требовалось. Звали его Олег Витальевич Усов. Возраст — пятьдесят один год.
Оба не были женаты и не имели детей. По крайней мере, признанных законом. Что довольно странно, ведь им предстояло рано или поздно передать кому-то наследство. И, вроде, давно пора об этом позаботиться.
Глядя в экран, я думал о том, что эти люди явно разбогатели не только благодаря личным деловым качествам. Слишком уж быстро и успешно они увеличили полученные наследства. Явно кто-то им покровительствовал. Вполне возможно, тот самый третий заказчик, имя которого я должен был получить от Тубалькаина после того, как отдам ему исследования Николая Мартынова.
Судя по всему, Мастер Небесного замка очень хотел, чтобы я устранил всех троих. Возможно, он их опасался. Уже хотя бы потому что намеревался заполучить Магистерий, от которого они стремились избавиться.