Алхимаг: Говорящий со змеями (СИ)

— Чуть раньше, — ответил я, садясь в свободное кресло. — Чем вы тут занимаетесь? В смысле — какие уроки и тренировки меня ждут?
— Сам всё увидишь, — ответил парень, сидевший справа от меня. Он играл в дженгу с другим мунком, поменьше остальных. — Первое занятие через двадцать минут. Химерология. Меня, кстати, Георгием зовут.
— Привет, Георгий, — кивнул я. — В этой зоне только наш курс учится?
— Только наш, — ответил Родион. — Выходить без разрешения куратора запрещено. И лучше не пытаться это правило нарушить.
— Даже в мыслях не было. Так нас всего семеро?
— Ещё пять девчонок, — сказал Георгий.
Остальные в разговор вступить не торопились. Двое меня вообще игнорировали, а двое только слушали и поглядывали.
Мне не особо хотелось болтать с мунками, так что я решил оставить инициативу Родиону. Но и тот, кажется, уже сказал, что хотел. Воцарилась тишина. Она длилась минуты четыре, в течение которых я разглядывал своих новых соседей. А потом башня из разноцветных деревянных брусков рухнула с резким грохотом.
— Я выиграл, — спокойно сказал Георгий.
— Счёт: два — три, — отозвался его партнёр. — Ещё раз?
— Давай.
Конечно, следовало помнить, что гомункулы не дети в прямом смысле слова. Они выглядят на тот возраст, который определил для них создатель. И ведут себя, как безликие служащие, коими и являются.
Но эти шестеро имели человеческие души. И поэтому интересовали меня. Особенно было любопытно, достаёт ли урод, называющий себя Мастером, души из Нижнего мира до того, как они пройдут сквозь очищающий огонь, стирающий память, или после. Наверное, всё-таки после. Иначе эти парни не сидели бы в одной комнате так, словно постигли дзен. Хотя…
Я оглядел стены и потолок. Никаких камер видеонаблюдения заметно не было. Значит, они ведут себя так хорошо не потому, что боятся, что их кто-нибудь увидит. Я знал не понаслышке: какая бы идеальная ни была дисциплина в коллективе, без присмотра его члены позволяют себе многое из того, чего не делают при старших. Будь то начальник, учитель или куратор.
Минут через десять один из парней вдруг оторвался от ноутбука и уставился на меня. В его глазах читалось удивление. Он застыл секунд на пять, а потом резко встал и подошёл к Родиону. Наклонившись, что-то зашептал ему в ухо.
Так, похоже, речь обо мне. Теперь уже Родион пялился на меня. А затем кивнул и что-то набрал на своём ноуте. Второй парень сел рядом. Вдруг он ткнул пальцем в монитор.
— Вот-вот! Читай!
Пару минут оба смотрели в экран, двигая глазами по строчкам.
— Ярослав! — подал голос Родион. — Не мог бы ты подойти и кое на что взглянуть? Кажется, тут про тебя написано…
Тут уже все подняли головы.
— Что пишут? — спросил я, не двинувшись с кресла.
— Ты во всех столичных новостях, — после паузы ответил Родион.
— Дай угадаю. Печатник, сбежавший из дома после разгрома?
— Угу. Не хочешь ничего объяснить? Тебя послали туда убить Мартыновых? Под видом их сына? Ты с задания вернулся?
— Не может быть! — уверенно проговорил парень с длинной, свисавшей на глаз чёлкой. — Его бы тогда сюда не определили.
— Это верно… — протянул Родион. — Те, кому поручают миссии, обитают не в зоне для недавно пробудившихся.
— Ладно, вы меня раскусили, — сказал я, понимая, что имела в виду Марго. — Я действительно… снаружи. И создал меня не Мастер, а Мартынов. Но теперь я с вами и…
В этот момент раздался негромкий сигнал, похожий на трель.
— Потом закончишь, — сказал Родион, поднимаясь. — Пора на занятия. Прихвати Самосек. Класс, построение через двадцать секунд.
Мунки тут же направились к выходу. Я пошёл за ними. Они по росту выстроились перед жилым корпусом в шеренгу. Прямо, как на физре. Родион указал мне на место между вторым и третьим гомункулами.
— Попробуй сюда.
Когда я встал между раздавшимися в стороны парнями, он глянул на наши головы и кивнул.
— Класс, за мной.
Мы бодрым шагом двинулись в сторону здания побольше. Видимо, там проходили занятия. Спустя секунд двадцать из соседнего барака высыпали пять девочек. Они тоже сначала построились, а затем двинулись параллельно с нами. Мунки переглядывались, но не было ни улыбок, ни обмена приветствиями. Удивительное дело. Обе колонны шагали в полной тишине.
  
Вскоре мы добрались до двухэтажного здания. Девочки вошли первыми, мы — за ними.
Но даже в фойе они не начали разговор.
Раздался ещё один сигнал. На него никто не отреагировал. Просто обе группы вошли в класс, рассчитанный явно на большее количество учеников, и заняли места в первых рядах. У каждого мунка был свой стол. Они вытаскивали из его ящика учебники, тетради и письменные принадлежности, раскладывая их удобным образом.
Я сел справа — поближе к двери. Мне книг и прочего не выдавали. Для интереса я выдвинул ящик своего стола и обнаружил внутри стопку учебников, тетрадей и пенал. Глянул на соседа. Вытащил то же, что лежало на парте у него.
Вот только тетради были уже подписаны. На них значилось «Алексей». Без фамилии. Больше половины страниц было покрыто конспектами и задачами.
Вдруг Родион подошёл к стенному шкафу, вытащил из него стопку тетрадей и направился ко мне.
— Держи, — сказал он. — Это чистые. Подпиши сразу.
— Я занял чьё-то место.
— Алексею оно уже не понадобится, — качнул головой Родион, который, видимо, был в группе вроде старосты. — Он не прошёл последнее испытание.
С этими словами парень собрал использованные тетради, подошёл к мусорке, бросил их туда и вернулся за свой стол.
Раздалась третья трель.
Что ж, надо сказать, Небесный замок, обитель сумасшедших адептов хаоса и разрушения, я представлял себе несколько иначе. Уж точно, не как школу ассасинов. Вообще не как школу, если уж на то пошло. Но здесь я мог продолжить развиваться, а это главное.
В аудиторию вошёл преподаватель — среднего роста мужик в чёрном комбинезоне. Коротко стриженные по-военному светлые волосы выглядели, как нахлобученная на череп шапочка, усы придавали ему лихой вид.
Интересно, кем были все эти учителя, кураторы и инструкторы? Вряд ли гомункулами, а следовательно, и Печатниками. И как вообще возник этот прилепившийся к скале замок? Был ли Мастер его основателем?
В общем, вопросы возникали один за другим, и ни на один я пока не находил ответа.
— Приветствую, — кивнул преподаватель, проходя к столу.
Адепты дружно встали. Я тоже поднялся.
— Садитесь. Мои соболезнования насчёт Алексея, — проговорил он, беря пульт от интерактивной доски. — Хороший был парень, мы все его любили. Но таков путь воина. Испытание было сложным, но вполне реальным. Он не справился, а вы — да. Пусть его смерть станет для вас уроком. И хватит об этом. Сегодня мы продолжим говорить о том, как создать функциональный скелет сухопутной химеры. Боевой должна быть тварь, которую вы конструируете, или нет, самая важная вещь — это её основа. Если существо не может полноценно двигаться, оно вообще не нужно. Итак… — он нажал кнопку, и на экране появилось изображение самого натурального тираннозавра! — Мы берём за основу скелеты древних ящеров, ибо они обладали колоссальными размерами, а значит, на их основе проще проводить расчёты. Если ошибётесь, плоть просто сломает кости, и ваше творенье отправится в утиль. Давайте сравним несколько опорно-двигательных систем, чтобы потом выполнить задание — соединить две из них в одно целое.
Урок оказался интересней, чем я думал. В Менториуме химерологией на первом курсе не занимались. Вообще не было такого предмета в программе. Его приберегали для ступени Белого лебедя. Так что было очень любопытно послушать преподавателя и в конце урока попробовать создать нечто новое — пусть и в теории.
Да, быть демиургом непросто. Нельзя просто щёлкнуть пальцами и пожелать, чтобы появилось какое-то существо. То есть можно, конечно, однако, скорее всего, получившийся ублюдок не протянет и часа. Учесть скелет, работу всех систем и органов, рассчитать обмен веществ и так далее и тому подобное — огромный труд, требующий доскональных знаний физиологии самых разных существ. Поэтому среди богов так мало творцов. Я, например, никогда ничем подобным не занимался. С недобитыми тварями хаоса сражался — было дело. Но создавать живых существ даже не пробовал. Тем более, не моё это дело, если уж на то пошло. Да и Род был против. Опасался, как бы боги не наделали новых монстров. И правильно опасался, старый хрен.