"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Алида откинула шерстяное одеяло и едва не задохнулась от смрада гниющей плоти, который поднимался от худых, синюшных, изъеденных багровыми язвами ног старика. Она с первого взгляда поняла, что тот несчастный пучок чабреца да тысячелистника, которые лежали у нее в сумке, будут здесь бессильны. Злоба на капитана волной залила ее душу: как можно было брать на борт больного старика, не подумав о необходимых снадобьях?
  
Она нагрела над свечой воду с травами, и воздух в каюте зашевелился, расправил крылья, наполнился ароматами жизни, такими до слез горькими и резкими, но приятными. Судно сегодня качалось сильнее, чем вчера, перемешивая душный воздух. Осторожно, стараясь не расплескать, Алида поднесла отвар к старику и намочила им тряпицу, чтобы омыть его ноги. Она дышала через рот, чтобы не так чувствовать запах болезни. Бабушка учила ее, что для травницы важно научиться не впитывать в себя беду, не замечать смрада и уродства, не представлять, что чувствует больной, а лишь спокойно, с холодной головой подбирать нужные травы и выполнять необходимые действия. Для Алиды это было почти что волшебством, которое она пока до конца и не усвоила. Она всегда жалела больных. И всегда ее сердце сжималось при виде того, что недуг может сделать с таким хрупким человеческим телом.
Вот и сейчас ее уже начало подташнивать, то ли от запаха, царившего в каюте, то ли от качки, ставшей причиной постоянной головной боли. Алида уже поняла, что ненавидит море. Ей было тоскливо без милых деревьев, и сердце сжимало тисками, когда вместо прекрасных лесов она видела только чужую, враждебную пустыню цвета стали. Большая Вода напоминала ей спину какого-то исполинского зверя, на хребте которого и раскачивалась их шхуна с надутыми парусами, готовая вот-вот наклониться так сильно, что борт зачерпнет воды. Узнать бы, сколько еще будет длиться это мучение.
Старик застонал, когда она принялась омывать травяным отваром его багровые влажные язвы. Алиду затошнило сильнее, и она принялась глубже вдыхать ртом воздух, сдерживая подступающий спазм. «Что же я за травница такая, которая не может выдержать вида ран?» – злилась она на себя. Симониса, должно быть, даже не морщилась, исцеляя самых тяжелых больных.
Судно тряхнуло, подбросило на волнах, как бумажный кораблик в весеннем ручье, голову Алиды сжало крепким обручем боли, тошнота вздыбилась к самому горлу, и она, не в силах больше сдерживаться, выбежала из каюты и бросилась к краю борта. Съеденный завтрак оказался в воде, чем вызвал восторг круживших над шхуной чаек. Алиде стало легче, она постояла еще немного, подставив лицо колючему ветру и тяжело дыша. Длинный шарф, который она держала в руке, волочился по палубе.
Мурмяуз подошел к хозяйке и принялся тереться лбом о ее лодыжки.
– Ты не голодный, малыш? Будешь бараночку? – заворковала травница и взяла кота на руки, прижимая любимца к груди. Мурмяуз в ответ прильнул к ней, мягкий и доверчивый. Алида развернулась лицом к палубе и с ужасом поняла, что приключилась настоящая катастрофа.
Она стояла без шарфа на лице, в расстегнутом пальто, и ветер трепал полы платья с цветочным узором. Капюшон сполз, и ее длинные спутанные волосы рассыпались по плечам и спине, словно космы русалок с картинок в ее книжке. А напротив, у выхода из кают-компании, стояли семеро членов команды шхуны и, раскрыв рты, смотрели на Алиду. Кто-то гадко присвистнул.
Один из матросов толкнул другого локтем в бок:
– А ты взгляни, травник-то ничего! Вылечишь меня, малышка?
Сердце Алиды ушло в пятки. Как она могла допустить такую оплошность? Наивная дурочка… Она крепче прижала к себе Мурмяуза и свою сумку, хватаясь за них, как утопающий за пробковый круг. Среди матросов был и Ханер: стоял и криво ухмылялся, как остальные. Ничего не говорил им. Не пытался ее спасти.
Алида пискнула и бросилась бежать. Шарф предательски обвился вокруг ног, и она грузно повалилась на палубу, больно ударившись подбородком. Послышался мерзкий мужской гогот.
– Давай я тебя подниму и согрею в своей каюте, – сказал моряк в охотничьей куртке, которого Алида видела играющим в кости в первый день прибытия на шхуну. – Да что мелочиться, мы все тебя согреем, мы парни добрые!
Алиде было невыносимо противно слушать их хохот, особенно когда оглянулась и поняла, что Ханер веселится вместе со всеми. Охотник подбежал к ней и рывком поставил на ноги, нагло разглядывая ее с головы до ног. Алида зашипела и дернулась, но могучие руки держали слишком крепко.
– Ну чего ты нас боишься, милашка? – оскалился матрос. – Пойдем к нам, тебе понравится.
Мурмяуз отчаянно бросился на обидчика, вцепляясь когтями в его шею, но тот сбросил с себя кота, словно назойливое насекомое. Алида всхлипнула.
– Это что ж выходит, Али – девчонка? – Алида узнала голос Дрея и вздохнула с облегчением. Может быть, он уговорит их не трогать ее.
– Девчонка, к тому же и сносная на мордашку, – усмехнулся матрос, продолжая держать Алиду за обе руки. – Ты с нами, Дрей?
– Ребята, вы что учудили-то? Капитан вас всех выкинет, если травницу обидите! – Дрей подошел вплотную к команде. – Отпустите ее, ну зачем она вам?
– Тебе, может, и незачем, а от меня жена полгода назад ушла, – заявил крепкий матрос в холщовой рубашке и приблизился к охотнику, оценивающе разглядывая Алиду. – Ничего, пойдет. Годков пятнадцать есть небось.
Охотник перехватил Алиду поперек талии и забросил себе на плечо, как тюфяк с зерном. Она пыталась брыкаться, колотила кулачками его широкую спину, тянулась укусить в шею, но тому все было нипочем. Под гогот своих дружков охотник потащил ее к надстройке.
– Что затеяли, псы?! – прикрикнул Пристенсен, выходя из рулевой. – Это что, наш… Травник?
– Паршивка тебя провела, старик, – засмеялся схвативший Алиду. – Но ты не переживай, сейчас мы научим ее себя вести.
Пристенсен еще несколько секунд переводил недоумевающий взгляд с команды на травницу, а потом, пожав плечами, произнес:
– Ладно, развлекайтесь, только не переусердствуйте. Она нам еще нужна, – и скрылся в рулевой.
Слезы брызнули из глаз Алиды. Грубые мужские руки под омерзительный хохот и улюлюканье тащили ее, маленькую и легкую, в каюту, а она не могла даже дать отпор. Дрея, единственного ее защитника, отпихнули, разбив ему губу, а капитан Пристенсен даже не посчитал нужным вмешаться. Но обиднее всего было то, что Ханер смеялся вместе со всеми и даже виду не подал, что узнал свою соседку-травницу.
Алида была уже готова покориться судьбе, когда произошло что-то необъяснимое. Шхуну вдруг закачало так сильно, что древесина палубы и мачт застонала, как раненый зверь. Паруса забились, словно бешеные птицы, стремясь сорваться с привязи и улететь на волю. Мужчина в охотничьей куртке покачнулся и едва не выронил Алиду, но ухватился за леер и удержал равновесие.
Остальные члены команды перестали смеяться и принялись опасливо озираться по сторонам, будто испугались, что их нападение на девушку вызвало гнев морских божеств. Алида подняла голову и увидела тень, промелькнувшую в небе на фоне мутно-серых облаков.
«Хоть бы не нападение», – зажмурившись, подумала Алида. Она читала о пиратах, орудующих в море, о сиренах и русалках, которые завлекали суда в свои владения, о страшных чудовищах, притаившихся на глубине, и горячо надеялась, что ничего подобного с их шхуной не случится.
Корабль наклонился так сильно, что «охотник» все-таки упал, выронив Алиду, и девушка кубарем покатилась по палубе к дальнему борту. Ее обидчики держались кто за леера, кто за мачты, Дрей с Липучкой тоже скользили вниз по наклонной палубе, а Мурмяуз обхватил Алиду лапами за шею, как ребенок, и испуганно дрожал. Пристенсен кричал и ругался, призывая команду занять свои места и выровнять судно, пока «Волчья пасть» не захлебнулась солеными волнами, вгрызающимися в ее бока.
  
На секунду Алида подумала, что она могла бы отвязать один из пробковых кругов и спрыгнуть с ним в воду, чтобы отделиться от экипажа и доплыть до Птичьих Земель самостоятельно, но тут же поняла, что не знает, сколько еще придется плыть. Проще попытаться уговорить матросов больше не трогать ее… Пригрозить каким-нибудь несуществующим заклятием… Придумать сказку о моряках, которых поглотило чудовище пучин, когда они пытались обидеть травницу…