Вопреки судьбе (СИ)

Пастору очень хотелось спросить, как вообще могло случиться, что ангел выбрал себе в друзья существо из Преисподней. И как сумел добиться того, чтобы демон добровольно рисковал собственной жизнью, чтобы спасти его. Он сдерживался. Это, понимал Уильям, будет не слишком уместным сейчас вопросом.
…И, в общем-то, пока что неважным.
А вот другой вопрос волновал его всерьёз.
— Зачем ты укусил его? — тревожно поскребя ногтём неприятно холодный железный ошейник, негромко спросил он. Невольно напрягся, увидев, как вздрогнул и сжался ещё сильнее демон.
— Почему вы сссчитаете… что я? — услышал он неохотное бормотание. И с трудом сдержал укоризненный вздох.
— Я видел одну большую змею и один след от змеиных зубов, — как маленькому ребёнку, устало пояснил он. — Ты хочешь сказать, я ошибся?
Демон раздражённо зашипел. Мотнул головой, переводя плывущий взгляд на его лицо. Уильям вдруг с острым уколом жалости осознал, что тот на грани потери сознания. Если не хуже.
— Я думал, что мы ссс… сейчассс умрём, — неохотно пробормотал наконец демон. — Девятый круг. Сссстрашный холод, грешшшники во льду, всссё такое… Хотел, чтобы он х… хотя бы ушшшёл, не мучаяссссь…
Уильям помолчал. Да, это звучало вполне логично. Хотя очень… не демонически. Так мог сказать бы человек. Доведённый до отчаяния и беззаветно любящий человек.
Пастор тяжело вздохнул.
— Вижу, не получилось… Хотя это и к лучшему.
Он увидел, как передёрнулось, словно в судороге, лицо демона. На миг успел разглядеть мелькнувший в янтарных глазах слепой ужас. Удивленно поднял брови, запоздало осознавая, что это могло означать.
— О… невероятно… — потрясённо выдохнул он, наконец сумев свести воедино мертвенно застывшее лицо ангела, когда они только-только попали сюда, и странные манипуляции демона. — Значит, демоны способны исцелять? Или это касается лишь вашего собственного яда?..
Демон измученно закрыл глаза.
— Не сссснаю… — почти неразборчиво прошипел он. — Восссможно…Я могу м… менять яд, какой большшше н… жен… И иссссц… лять. Тошшше умею. Всссегда умел.
Уильям растерянно хмыкнул. И, поймав себя на том, что потерянно качает головой, решительно пообещал себе: он подумает обо всех этих странностях позже. Когда будет более подходящее время.
А демон, услышав его смешок, сжался, оскалившись то ли с раздражением, то ли с испугом. Пастор вновь увидел, как мелькнул между губ раздвоенный тонкий язык.
А демон обиженно, через силу скаля зубы в кривой ухмылке, едко добавил:
— Полесссное умение… люди интересссные, жалко… когда дохххнете раньшшше времени.
Уильяма невольно передёрнуло от этого «интересные». Потом он покосился на слабо улыбающегося чему-то во сне светловолосого ангела. На белого в синеву, смертельно измученного демона.
И, вдруг задохнувшись от неожиданно острой боли где-то внутри, с сочувствием улыбнулся, запоздало сообразив, в чём дело.
Невероятно. Просто невероятно. Невозможно.
…И потому — особенно чудесно и бесценно.
— Что ты планируешь делать с этим? — с трудом справившись с вдруг перехватившим горлом, хрипло спросил он спустя полминуты. Ошейник, который он старательно ощупывал, казался грубым и очень холодным. Даже просто прикасаться к нему было противно. Уильям с сочувствием представил, что должен чувствовать несчастный пленник, которому эта отвратительная вещь наверняка даже дышать полной грудью мешает.
Демон, не открывая глаз, болезнено скривился. Но вопрос понял.
— Не знаю… — с тоскливой злостью пробормотал он. — Адсссская работа. Не могу ссснять. Н… нужно освящённое оружие…
Уильям хмуро кивнул. Что ж, разумно.
Потом вдруг замер.
Что?..
— О, Господи… Так вот в чём дело… — потрясённо пробормотал он, поспешно поднимаясь на ноги и бросаясь к полупустой коробке из-под свечей.
Демон с ленивым интересом приподнял голову, неохотно приоткрыв один глаз. А Уильям, украдкой косясь на него и внутренне вздрагивая от ощущения коснувшейся лба Божьей длани, с трудом вытащил тяжёлые садовые ножницы и поспешно вернулся к спящему. Ободряюще улыбнулся изумлённо приподнявшемуся на локте демону.
 
— Если я что-то понимаю, — тихо сказал он, осторожно просовывая нижнее лезвие под тесный ошейник и напрягая изо всех сил руки, — Бог почему-то… очень любит вас двоих…
Демон от его слов дёрнулся, как от удара. Но не издал не звука. Не отрываясь и буквально не дыша, он следил за его действиями. На миг отец Уильям напрягся было, понимая: если он случайно поцарапает спящего, может случиться что угодно. Но тут же расслабился. Всё в воле Господней. Если он привёл их всех сюда, дав им орудия и силы спасти неведомого светловолосого ангела, то и дальше, должно быть, будет вести их верною тропою, не оставляя своей милостью.
Ножницы громко заскрежетали по железу. Пастор передёрнулся от противного звука, морщясь от невероятных усилий. На миг показалось, что обычный садовый секатор, пусть и большой, как раз под руку разговорчивого великана Джорджа, не справится с откованным в Аду металлом. Лишь на миг. А потом вдруг что-то едва слышно хрустнуло; отец Уильям прижмурился, почти уверенный, что заметил слабую вспышку там, где освящённая сталь соприкасалась с прОклятым железом. И адский ошейник, поддаваясь, перекосился, а затем с отчаянным треском раскололся на две половины.
Пастор услышал, как громко, прерывисто вздохнул демон, дёргаясь было вперёд и полубезумным взглядом глядя на спящего друга. Тот, словно пропитанный скверной предмет и впрямь душил его, глубоко, освобождённо вздохнул. Скользнула по губам облёгчённая расслабленная улыбка… И священник был уверен, что в этот момент даже бледный цвет кожи его стал здоровее, на глазах наливаясь румянцем.
Демон с тихим стоном уронил голову на фанеру.
— С… ссспасибо… — измученно прошептал он, без сил закрывая глаза.
И тоже улыбнулся. Дрожащей, кривой, болезненной… Невероятной, пугающе счастливой улыбкой. Отец Уильям ощутил, как болезненно дёрнулось сердце, пропуская удар. Захолонуло в груди от острого, неожиданно сильного чувства светлой скорби и трепета перед чудом Господним. Боже… Если это — демон, то каким же тогда ангелом он мог быть, не соверши он непрощаемого греха на заре времён?!
Глаза вдруг защипало. Старый священник поспешно сморгнул. И, невольно торопясь скрыть неуместное умиление, поднял руку, подслеповато вглядываясь в циферблат.
Прерывисто вздохнул, изо всех сил стараясь взять себя в руки.
— Хорошо, — после долгой паузы через силу проговорил он. — Я думаю, здесь вы будете в безопасности. Мне пора уходить сейчас, но я подумаю, чем могу помочь вам двоим. Через несколько часов я вернусь, и мы обсудим… всё, что потребуется.
Уставшее за ночь тело застонало от боли, когда он, морщась, с трудом поднялся с холодного пола. Демон в ответ на его слова слабо дёрнул головой, но даже глаз не открыл. Уильям только вздохнул. Он надеялся, что за несколько часов, которые уйдут на утреннюю службу и другие неотложные дела, ничего дурного не случится. И всё-таки, на душе было неспокойно.
Уже повернувшись уходить, он вдруг сообразил, что кое-чего не учёл.
— Демон, — с тревогой окликнул он, оборачиваясь. Никакой реакции. Тот, похоже, успел задремать.
Уильям поколебался.
— Кроули? — на пробу позвал он, надеясь, что ничего не перепутал.
Демон неохотно приоткрыл один глаз. Молча.
— Через час начинается Заутреня, — с сочувствием проговорил Уильям. — Не уверен, что тебе пойдёт это на пользу. Ты на святой земле, боюсь, колокольный звон и песнопения могут серьёзно ранить тебя. У тебя был… хоть какой-то план на этот случай?
 
Демон моргнул.
— К… корсссина, — после долгой паузы невнятно пробормотал он. Уильям нахмурился.
— Ах, да, корзина! — наконец понял он, о чём речь. Действительно, где ещё прятаться гигантской змее, не переносящей святого слова? И тут же нахмурился.
— Хорошо. Я пододвину её к тебе. Но ты уверен, что этого будет достаточно?