Возвращение атлантов
Владимир Иванович внимательно наблюдал за тем, что происходило сейчас в Афганистане. В апреле 1839 года туда вторглось пятнадцатитысячное британское войско. Его сопровождало более 30 тысяч обозников, слуг и носильщиков. Целью этого вторжения было свержение правящего тогда в Кабуле Дост Мухаммед-хана, эмира Кабула, который проводил, с точки зрения англичан, слишком независимую политику и делал попытки сближения с Россией. Это-то и вызвало ярость британцев.
Еще с времен несостоявшегося русско-французского похода в Индию англичан бросало в холодный пот от одной мысли о том, что русские возьмут, да и выгонят их из страны, которая по праву считалась жемчужиной в британской короне. И любая активность русской дипломатии в Средней Азии вызывала панику в Лондоне. Потому-то англичане и решили силой оружия свергнуть строптивого Дост Мухаммед-хана и заменить его на послушного им Шах Шурджа уль-Мулька. Только британцы еще не догадывались, что Афганистан – это страна, в которую легко войти, но очень трудно выйти.
Впрочем, поначалу у Экспедиционного корпуса, которым командовал генерал Джон Кин, дела шли неплохо. Англичане захватили Пешавар и Газни, а 7 августа 1839 года торжественно вступили в Кабул. Дост Мухаммед-хан бежал на север, пытаясь поднять тамошние племена против вторгшихся «инглизов». Но это у него не получилось, и после неудачного сражения с британцами в районе Чарикара он попал к ним в плен.
На кабульском престоле уселся новый эмир Кабула – Шах-Шурджа, который стал править под диктовку британского резидента Уильяма Макнатена.
«Цивилизаторы» с берегов Темзы посчитали, что война (точнее, легкая горная прогулка) закончилась и Афганистан приведен к полной покорности. Не знали они, что война только началась. В апреле 1840 года восстали гильзаи, перехватившие на время важнейшую транспортную артерию – дорогу из Кандагара в Кабул. Именно по ней шло снабжение британского гарнизона в столице Афганистана. В том же году восставшие белуджи взяли штурмом город Келат, вырезав в нем британский гарнизон. А в сентябре узбекское ополчение выбило англичан из Бамиана.
Вот об этом-то и сообщил в своем письме Перовскому Владимир Даль. Он вместе с Василием Алексеевичем участвовал в неудачном для русских войск походе на Хиву. И он также считал, что альтернативы нет – только покорив разбойничьи кочевые племена и разобравшись с их покровителями в Хиве и Коканде можно обезопасить рубежи Российской империи и торговые караваны русских купцов, которые регулярно грабили банды кочевников.
– Александр Павлович, – сказал император Шумилину, – как мне помнится, в вашей истории англичан, вошедших в Афганистан, ожидает страшный разгром. Все их войско вместе с сопровождавшими его женщинами и слугами будет вырезано афганцами. Спасется лишь один человек – военный врач, который, голодный и израненный, доберется до британских владений. Почему же так случилось? Почему превосходно обученная и хорошо вооруженная английская армия будет разбита дикими племенами, вооруженными кое-как и сражавшимися толпой, не применяя строя и используя тактику времен Александра Македонского?
– Ваше величество, – ответил тот, вспомнив свою недолгую службу «за речкой». – Примерно так же афганцы воевали и с нами в XX веке, когда наши войска вошли в Афганистан и в конце концов были вынуждены его покинуть. Не советовал бы и вашим войскам туда соваться. Афганистан же нужен нам, чтобы британцы знали – горные перевалы, ведущие в Синд, находятся в руках русских, и в случае чего с них могут спуститься войска, которые легко разгромят английские колониальные части, состоящие в основном из индийских солдат – сипаев.
Ведь однажды так оно и было. В 1751 году войска афганского Ахмад-шаха Дуррани захватили Кашмир, а в 1756 году заняли Дели, посадив на трон Великих Моголов свою марионетку – Аламгира II. В 1760 году в кровопролитнейшем сражении при Панипате они разбили огромное войско маратхов. Только убитыми противник афганцев потерял 75 тысяч человек, а еще около 30 тысяч попало в плен.
Афганцы – прирожденные воины. И если британцы настолько глупы, что надеются покорить Афганистан, то пусть попытаются это сделать. Завязнув в этой стране, они тем самым развяжут нам руки для наступления на Хиву, Бухару и Коканд.
– А как долго усидит на троне Шах-Шурджа? – поинтересовался Николай. – Ведь после разгрома англичан он должен бежать из Кабула, иначе ему не сносить головы.
– Именно так он и поступит, ваше величество, – ответил Шумилин. – Шах-Шурджа бежит, а на престол в Кабуле снова вернется Дост Мухаммед-шах. Жаль, конечно, что бывший министр иностранных дел империи граф Нессельроде не захотел в свое время послушаться нашего резидента в Кабуле Виткевича и заключить договор с Дост Мухаммед-шахом о помощи ему оружием и советниками.
– Да, этот мерзавец Нессельроде все время врал мне, рассказывая, что нельзя вести никаких переговоров с этим афганским дикарем, и что из-за него могут испортиться наши отношения с Британией! Как будто они и до этого были безоблачными.
А ведь из-за происков того же Нессельроде мы фактически потеряли Персию. Наш посол в Тегеране генерал Иван Осипович Симонич находился тогда в качестве главного военного советника в войсках наследника персидского престола Мохаммед-шаха, осадившего в 1837 году Герат. Если бы персиянам удалось бы захватить этот город, который фактически является воротами в Индию, то наши войска могли бы пройти через дружественную нам территорию и выкинуть британцев из их индийских владений.
Но Нессельроде добился того, чтобы Симонича отозвали из Персии, а вместе с ним и тех русских офицеров, которые помогали персам в осаде Герата. В то же время из Кабула отозвали и Виткевича, который провел успешные переговоры с Дост Мухаммед-шахом.
– Нессельроде уже в отставке, – сказал Шумилин, – но его тайные агенты продолжают творить свои черные дела. Надо как следует почистить Министерство иностранных дел, которое при Нессельроде превратилось в «Министерство странных дел». Надо удалить из него людей глупых, ленивых и откровенных предателей.
– Кстати, Александр Павлович, – император достал еще одну бумагу из ящика письменного стола. – Я получил еще одно письмо из Оренбурга. От кого – не суть важно. В нем сообщается, что господин Дубельт, недавно отправленный туда для того, чтобы вести борьбу с тайными агентами наших недругов, завел подозрительные знакомства с восточными купцами, которые, по мнению автора этого письма, сильно смахивают на европейцев. Такого я от Леонтия Васильевича не ожидал. Похоже, что обида из-за отстранения его от власти толкнула когда-то достойного человека на связь с иностранными агентами. А это очень опасно, учитывая то, что господину Дубельту по роду его предыдущей службы известно слишком многое, что не стоило бы знать в других странах.
Александр Павлович, поговорите о нем с подполковником Щукиным. И вообще, я бы попросил его и вас составить доклад о положении дел в Афганистане и, с учетом вашего опыта, возможные наши действия, чтобы последующие события не коснулись границ Российской империи.
* * *Вернувшись после беседы с царем к себе домой на Кирочную, Шумилин сел за рабочий стол и открыл ноутбук. На жестком диске находилось немало информации о русской дипломатии первой половины XIX века. Александр решил еще раз внимательно перечитать некоторые документы и воспоминания тех, кто в 1840 году вершил судьбы Евразии.
Но спокойно поработать ему не удалось. Вошедший слуга доложил, что к нему пришел некий господин, который желал бы переговорить с Шумилиным о деле, которое должно его заинтересовать. Слуга протянул Александру визитную карточку гостя. «Мистер Артур Смит, путешественник, член Лондонского географического общества» – было написано на визитке. Шумилин насторожился. Дело в том, что Смитов в Англии было не меньше, чем в России Ивановых, а путешественники чаще всего были одновременно и шпионами. Недаром одним из основателей Лондонского географического общества стал адмирал Бофорт, который одновременно был главой Военно-морского и военного музея – так тогда в Англии нейтрально называли будущий Королевский объединенный институт оборонных исследований. Похоже, что «путешественник» Артур Смит был из «конторы» адмирала Бофорта.