Возвращение атлантов

– Ты имеешь в виду дела иностранные? – поинтересовался Кузнецов. – Так графа «Кисельвроде» Николай вынес на лопате, а генерал Перовский под иностранцев ложиться не намерен.
– В общем-то ты прав, только вот в чем штука – Карлушу смайнали, но креатур его в доме у Певческого моста осталось еще немало. И они пакостят Перовскому по мере своих сил и возможностей. Причем если бы только из-за неприязненного отношения к новому начальству! Есть у меня данные, что кое-кто делает это по заданию своих забугорных друзей. Я тут общаюсь с майором Соколовым – ты знаешь этого весьма толкового молодого человека – и иной раз просто за голову хватаюсь. Такие вещи господа из МИДа отмачивают, что мама не горюй. Причем когда им начинают за эти дела фитиль вставлять, то они дружно включают дурку и оправдываются – мол, бес попутал, недоглядели, недодумали…
  
А насчет прогуляться – я не против. Вспомним нашу молодость, когда мы с тобой после уроков бегали в Таврический сад. Правда, ни игротеки, ни карусели, ни стадиона здесь еще не построили. Сейчас я оденусь, возьму поводок – заодно выгуляю Сникерса.
Ротвейлер, увидев в руках Шумилина поводок, стал скакать вокруг него, поскуливая и виляя бесхвостым задом.
Кузнецов заметил, что, набрасывая на плечи теплую шинель – прямо Акакий Акакиевич, – его друг достал из ящика письменного стола ПМ и сунул его в карман. Увидев удивленный взгляд Алексея, Шумилин нахмурился и пояснил:
– Видишь ли, дружище, времена сейчас тревожные. Я ведь рассказывал тебе про то, как ко мне на днях завалился с визитом британский гость, который с ходу попытался меня купить. Я вежливо отправил его в пешее эротическое путешествие, но кое-какие выводы для себя сделал. В таких случаях лучше подстраховаться. Кстати, и тебе не помешало бы обзавестись стволом. Ребята из «конторы» подогнали небольшой арсенальчик короткостволов. Даже император выпросил для себя АПС и теперь палит из него в подвале Зимнего почем зря – он там для себя тир оборудовал. Я не успеваю ему патроны подкидывать.
Кузнецов усмехнулся. Он, как человек самой гуманной в мире профессии, не гнушался разного рода предметами для лишения жизни ближних своих. По молодости лет даже занимался одно время карате.
– Хорошо, Шурик, я подумаю, – ответил он. – А пока пойдем, погуляем, воздухом подышим. Сегодня с утра вроде нет дождя, что для Питера уже хорошо.
Они вышли на Потемкинскую и пошли вдоль ограды сада. Потом, войдя в ворота и кивнув садовнику, который почтительно снял картуз, увидев Шумилина, они побрели по усыпанной желтым песком дорожке.
– Значит, говоришь, прямо к тебе на дом этот Джеймс Бонд недоношенный завалился? – поинтересовался Кузнецов. – И сколько он тебе соверенов или гиней предложил? Ты, надеюсь, поторговался?
– Тебе, Леха, смешно, – буркнул Шумилин, – а мне почему-то было не до смеха. Хотя ты знаешь, я решил проверить его на «слабо», и этот британец явно струхнул. Достаточно было намекнуть ему, что мы знаем некоторые вещи, которые нам вроде бы знать и не положено.
– Ну и что потом делал этот британец? – спросил Алексей. – Я полагаю, что он приехал не только за тем, чтобы повидаться с тобой.
– Угадал. Я сумел подсунуть ему «жучка», и мы проследили, куда он отправился после меня, и узнали, с кем он виделся. Ничего нового – это все больше друзья Карлуши, которые мечтают удалить нас всех куда подальше и далее капать на мозги императору, заставляя его поступать так, как это хотелось бы Туманному Альбиону и гордой Австрии. Кстати, как я слышал, и под тебя они вроде копают?
Кузнецов на мгновение задумался.
– Со мной им пока бороться трудно. Ведь здоровье – это вполне материальная штука, наличие или отсутствие которого человек чувствует сразу. Пока все мои пациенты, тьфу-тьфу, выздоровели. Причем страдали они от болезней, которые здесь лечатся с трудом или вообще не лечатся.
Что же касается здешних медиков – тут у меня о них двойственное впечатление. С одной стороны, удивительное невежество, ведь они не знают элементарных вещей, которые у нас известны даже первокурсникам мединститута. С другой стороны, они превосходные диагносты, умеют без нашей аппаратуры обнаруживать заболевания и пытаться лечить больных тем куцым набором лекарств, которые у них есть в распоряжении. А хирурги – те просто мастера скальпеля. Они проводят операции за считаные минуты – ведь анестезия здесь еще неизвестна, и прооперировать больного надо как можно быстрее, пока он не отдал концы от болевого шока. Ну, и плюс – страшная антисанитария, отчего смертность после операций просто ужасная.
– Учти, Алексей, твоя работа для нас очень важна, – сказал Шумилин, – ведь врач здесь – человек, который видит и знает то, что известно немногим. К тому же лейб-врач – доверенное лицо царя, и с тобой будут пытаться познакомиться многие влиятельные персоны. Так что ты мотай на ус, приглядывайся, никому ничего не обещай, но и не отказывай с ходу.
Кузнецов кивнул, а потом огляделся по сторонам. Умчавшийся в кусты пожелтевшей уже сирени Сникерс облаял там какого-то мужчину в синем сюртуке и высоком сером цилиндре. Тот испуганно отмахивался от пса тростью. Лучше бы он этого не делал – разозлившийся ротвейлер зарычал и, схватив за рукав мужчину, мощным рывком опрокинул его на газон.
– Хелп ми! Помогите! – испуганно завопил мужчина. Сникерс поставил ему на грудь передние лапы и рычал при малейшей попытке своей жертвы пошевелиться.
– Слышь, Леха, – ухмыльнулся Шумилин, – а ведь это явно импортная птица. Интересно, каким ветром ее занесло в Таврический сад?
– Шурик, пойдем выручать этого сэра, пэра или хэра… А то у меня работа появится. Мне же не очень хочется тратить на этого плохо пережеванного Сникерсом британца дефицитные медикаменты.
Увидев подходящего к нему Шумилина, пес перестал рычать и снял лапы с груди поверженного иностранца.
– Вау! – воскликнул Шумилин. – Какая встреча! Мистер Смит, а ведь следить за гуляющими джентльменами некрасиво. Или у вас в Англии считают, что это вполне допустимо?
– Мистер Шумилин, – дрожащим голосом произнес Артур Смит, – я совсем не собирался за вами следить. Просто я решил прогуляться по этому прекрасному парку, и тут на меня набросилось это чудовище, – и он покосился на Сникерса.
Ротвейлер, почувствовав, что про него говорят что-то нехорошее, внимательно посмотрел на мистера Смита и зевнул, показав набор своих великолепных, ослепительно белых зубов. Британец замолк и поежился.
– Мой друг, – сказал Александр, – не считайте нас идиотами. Ведь мы можем и обидеться. Нам прекрасно известно – кто вы и зачем приехали в Петербург. Так что ваш рассказ о том, что вы оказались здесь чисто случайно, рассчитан на слабоумных. Мы с господином Кузнецовым таковыми, к счастью, не являемся.
– Мистер Шумилин, – англичанин немного пришел в себя, и голос его снова стал уверенным и ровным, – я тоже за это время узнал о вас много интересного. Я понял, что вы весьма опасны для Англии, но клянусь честью, я совсем не собирался покушаться на вашу жизнь. Если вы осмотрите мои карманы, то вы не обнаружите в них оружия.
Похоже, что мистер Смит не врал. Шумилин помог англичанину подняться с земли и привычно проверил его на наличие холодного и огнестрельного оружия. Ни того, ни другого у иностранца не было.
– Хорошо, – сказал Александр, – будем считать, что в Таврический сад вас привело обычное любопытство. Давайте, присоединяйтесь к нам, и мы продолжим вместе нашу прогулку. Заодно и побеседуем, как говорят у нас, без галстуков…
* * *
Сопровождаемые бдительным Сникерсом два пришельца из будущего и британский шпион не спеша брели по аллеям Таврического сада. Газоны были усыпаны желтыми опавшими листьями, а в пруду парка степенно плавала пара лебедей. Обстановка располагала к неспешной откровенной беседе.
  
– Скажите, мистер Смит, – спросил Шумилин, – а вы не боитесь, что вместо Туманного Альбиона вы можете угодить в места, где люди быстро отвыкают от вида своего голого тела – зимой там лютый мороз, а летом жрет гнус, от которого нет спасения.