Хозяйка разрушенной крепости (СИ)
В телеге, запряженной конем средней упитанности, помимо меня ехали двое. Женщина на вид лет пятидесяти, обнимающая корзинку с провизией, и возница – потасканный жизнью старик с длинной седой бородой, явно разменявший шестой десяток лет. Впрочем, возраст не мешал ему вполне профессионально управляться с поводьями, совмещая это занятие с практически непрерывным трёпом.
- Ну вот, стало быть, достопочтенная госпожа, всё ж таки изгнали вас из Сайзена. А я моей Лидди говорил, как пить дать после смерти сэра Ламорака его дочка Хильда выгонит сестричку. Единолично захочет править замком и угодьями. По совести ж у господ никогда не бывает...
- Будто у простолюдинов бывает по совести, - проворчала Лидди. – Ты, Кэйл, прям как мой отец: все господа у него плохие, а все крестьяне – чистые небожители. Вспомни как сосед убил твоего сводного брата из-за того, что его коза сожрала морковную ботву на соседском огороде. Это по совести?
- Так-то оно так, - почесал макушку Кэйл. – Но, когда наши дерутся, оно незаметно, всё равно как вши за перхоть между собой воюют. А если господа ссорятся, это ж прям вот оно, перед глазами. Смотришь и понимаешь насколько этот мир несовершенен.
- Ну, если разобраться, и хорошее в этом мире есть, - возразила Лидди. – Вон ромеи с нашего острова ушли. Сколько времени наши деды и прадеды под их гнетом были, ан нет же, свершилась справедливость.
Кэйл смачно сплюнул в сторону.
- Вспомнила овца как ярочкой была. С той поры уж лет сто прошло, а вы всё забыть не можете про то, как ромеи с наших камней да болот отбыли к себе на родину. Вообще не понимаю, чего они тут в нашей сырости делали. Слыхал я, что у них в Романии чуть не круглый год солнце. А земля такая, что кинь в нее старый сапог, и через полгода пара новых вырастет...
Я молчала, слушала, анализировала.
Похоже, крестьяне, которых мне сестрица выделила в качестве слуг, сейчас говорили о некой итальянской оккупации их острова, на который я, получается, и попала. Ибо, если мне не изменяет память, «ромеями» в древности называли римлян, а Италию – Романией...
Интересно!
Школу я закончила с серебряной медалью, за что потом ругала себя всю жизнь – чуть-чуть до «золота» не дотянула. Зато из института вышла с красным дипломом. Такой уж я человек, с устойчивым психологическим заболеванием, именуемым в народе «синдромом отличницы». Если во что-то ввязываюсь, стараюсь делать всё максимально хорошо.
Ну и память у меня от природы отличная. Потому, как только я начала размышлять о том, на какой же остров нападали итальянцы, эта самая моя тренированная память преподнесла материал из школьной программы про римскую оккупацию Британии, длившуюся без малого четыреста лет, и закончившуюся в начале пятого века...
Я аж зажмурилась от таких выводов.
На досуге любила я почитать фэнтези – чисто чтоб отвлечься от повседневной рутины, с головой погрузившись в другой мир, порожденный воображением авторов. Больше всего нравились романы про попаданок в другие миры, по-возможности, реалистичные. Без картонно-слащавых героев и стерильно-розовых вселенных, а прям чтоб по-настоящему. Будто ты ррраз! – и действительно оказалась в том времени. Грязном, страшном, опасном, без подпорок цивилизации в виде законов, прав человека и технологических благ, которые мы уже и не замечаем, настолько они стали привычными.
Ну и вот, дочиталась...
То ли моё больное воображение закинуло меня в пятый век, и теперь развлекается таким образом, то ли я не в психушке лежу, а, допустим в коме после остановки сердца. Не зря ж оно у меня там, в деревне, так резко заболело – и теперь это самое воображение подкидывает мне такие вот сюжеты как следствие моей начитанности. Или может я просто умерла тогда, и некие силы перенесли меня в тело моей далекой прародительницы?
Гадать можно было бесконечно, ответов все равно не предвиделось.
И я рассудила здраво: вряд ли стоит ломать голову всякими «как?» да «почему?», если вопросов задать некому, кроме как себе, которая ответов на них не знает. Соответственно, единственный выход – это жить там, где оказалась, так, будто всё происходящее со мной самая что ни на есть настоящая реальность.
Тем более, что поводов усомниться в этом не было.
Когда телегу трясет так, что кишки в животе переворачиваются, а разлагающиеся висельники воняют настолько правдоподобно, что желудок того и гляди вывернется наизнанку, сомнения сами собой улетучиваются, уступая место естественному желанию чтоб это издевательство над моими внутренними органами поскорее закончилось.
- Что-то вы побледнели, госпожа, - заметила Лидди. – Оно и понятно, воздух возле замка Сайзен никогда не отличался благоуханием – ваш батюшка был очень суров и с разбойниками, и с казнокрадами. Но ничего, к следующему утру, если небеса окажутся к нам благосклонны, мы уже будем в Лидсфорде.
От одной мысли, что мне почти сутки придется трястись в этой телеге, настроение у меня упало ниже плинтуса. Но хоть линия виселиц с трупами, болтающимися на них, осталась позади, и на том спасибо. Дышать стало полегче - и, надо сказать, местный воздух оказался фантастическим!
Вокруг всё цвело и благоухало. Даже на моей даче, расположенной недалеко от мегаполиса, так не дышалось! А я-то думала, что у меня там экологический рай. Оказалось, ошибалась.
Местный воздух хотелось пить, как освежающий напиток – и у меня от него аж голова закружилась. Но при этом тошнота отпустила, и настроение немного улучшилось. Если даже всё окружающее глюк моего заболевшего мозга, то на данном этапе это был глюк приятный до головокружения, прям хоть к выхлопной трубе прикладывайся чтоб отдышаться.
Но, если это всё-таки не глюк, до автомобилей и их выхлопных труб было еще около пятнадцати веков, потому мне ничего не оставалось, как глазеть по сторонам, разглядывая первозданное буйство зелени, раскинувшееся по обе стороны грунтовой дороги.
Ее и дорогой-то трудно было назвать – так, широкая тропа, утоптанная копытами лошадей и промятая колесами телег. Тот случай, когда пятой точкой организма осознаешь преимущества рессор и асфальтовых шоссе, которые в этом мире появятся еще очень нескоро...
Не останавливаясь мы перекусили припасами, которые захватила с собой Лидди. А именно: очень невкусными лепешками и экстремально жирным молоком из глиняной крынки.
От такой непривычной пищи мой желудок выдал наверх запрос на тему «эй, хозяйка, ты ничего не перепутала?» Но потом я сообразила, что это не желудок взбунтовался, а мой мозг, пытающийся осознать что переваривается внутри меня, и офигевающий от поступающей информации. А само тело, привычное к такой еде, всё усвоило без проблем.
Интересно конечно что происходит с человеком, вселившимся в другого... Некий конфликт разума и тела налицо, но, думаю, это явление временное. Примерно такое же, как со староанглийским языком, на котором я, оказывается, теперь умела говорить легко и свободно. При этом мой русский как бы отодвинулся на второй план: думала я пока что на нем, но это, скорее, по привычке. Похоже, скоро моя родная речь станет чем-то вроде рудимента: в голове останется, но толку от нее не будет никакого...
Ближе к вечеру окружающие нас цветущие поля и леса остались позади, и телега продолжила путь по уже довольно-таки каменистой местности, где над редкими деревьями в основном преобладал колючий кустарник.
- Скоро начнутся ваши владения, госпожа, - проговорил Кэйл. – Давайте-ка лучше на ночлег остановимся. Земли, прилегающие к замку Сайзен, относительно безопасны, так как по ним ездят вооруженные патрули, которые следят за порядком. А вот в ваших новых владениях может случиться всякое.
- Чем же так опасны мои владения? – удивилась я.
- Да как бы это сказать... – замялся Кэйл. – Сами скоро увидите.
И слился с разговора, переведя его на другую тему:
- Вам лучше будет поспать под телегой, госпожа. Я сейчас туда постелю волчью шкуру, чтоб вам сладко спалось. И даже если дождь пойдет, вам будет тепло и сухо – я недавно в телеге все щели законопатил. Так что не сомневайтесь, крыша над вами будет надежной.