Трон тени

«В любом случае отвечать за это уже не мне».
На кой нам переговоры? — пробасил великан, прекращая спор. Или откройте ворота, или мы откроем их сами.
И добавил, склонив голову к плечу:
Ты ведь жандарм, верно? Против жандармов мы ничего не имеем. Неужто тебе и впрямь охота помирать за псов Орланко?
«Похоже, что нет».
Маркус оглянулся — Росс неистово жестикулировал, пытаясь привлечь внимание.
— Рядовой Ханс отменно стреляет, — сообщил капитан Конкордата. Он уверен, что с такого расстояния сможет подстрелить главаря.
— И что это даст? — осведомился Маркус.
Внесет смятение в толпу! Потом пара залпов по командам у лестниц, и…
— Стрелять только по моей команде.
— Но…
— Эй, жандарм! — окликнул снизу все тот же гулкий бас. — Как насчет ответа?
Маркус глянул на Гифорта, но вице–капитан упорно смотрел в сторону, на редкую цепь зеленых и черных мундиров, протянувшуюся вдоль стены. У жандармов, пригнувшихся за парапетом с мушкетами в обнимку, вид был далеко не воинственный. Большинству этих парней, скорее всего, ни разу в жизни не приходилось стрелять в людей.
— Я не могу вас впустить! — прокричал Маркус. — Если бы вы согласились на переговоры…
— Вперед! — громыхнул великан.
Толпа отозвалась единым оглушительным ревом. Маркус едва различил в нем отдельные выкрики: «Дантон!», «Орел и Генеральные штаты!», «Смерть Последнему Герцогу!» Команды портовых грузчиков слаженно подхватили лестницы и рысцой побежали к стене. Вооруженные дубинками отряды следовали за ними, не отставая ни на шаг.
— Сэр! — воскликнул Росс.
Маркус понимал, что с военной точки зрения уже совершил серьезную ошибку. Все это время солдатам на стенах следовало стрелять, вынуждая противников держаться вне досягаемости мушкетного огня, чтобы с началом штурма им пришлось преодолевать более широкую полосу ничейной земли. Последствия таких действий могли оказаться двоякими. Численное превосходство штурмующих было устрашающе велико, но у неопытных, необстрелянных бойцов, каковыми они являлись, как правило, не хватает духа карабкаться вверх по тридцатифутовой лестнице, пока вокруг свищут пули и замертво падают люди. Два–три залпа могли бы сломить их. «Или разъярить настолько, чтобы добраться сюда и раскроить нам черепа, как гнилые орехи».
Если бы он отдал приказ стрелять…
В этом случае его имя безусловно вошло бы в историю. Его запомнили бы — независимо от исхода событий.
«Маркус Мясник, который приказал открыть огонь по толпе горожан».
Молодая рыжеволосая женщина сорвалась с места и бегом нагнала одну из осадных команд. Другая все так же стояла, неотрывно вглядываясь в Маркуса, как будто его лицо казалось ей знакомым.
«Яйца Зверя! Я не могу этого сделать, ведь правда же, не могу?»
Вся эта толпа — ворданаи, его соотечественники, просто рыбаки, носильщики, лавочники, и единственный их враг — люди в черном, которые в глухой ночи забрали сотни мужей, жен, детей.
«Черт, да если б я не носил этого мундира, я и сам сейчас мог быть там, среди них!»
И как только Маркус осознал это, его вдруг охватило невыразимое спокойствие. Наконец–то цель стала совершенно ясна. Выиграть как можно больше времени, не отняв, по возможности, ничьей жизни. А значит, нет и не может быть сомнения, как ему следует поступить.
— Сэр! — настойчиво повторил Росс и, не дождавшись ответа, повернулся к своему лейтенанту: — Приготовиться открыть…
— Отставить! — гаркнул Маркус. — Всем покинуть стену! Отступаем в донжон!
Он развернулся, повысил голос, стараясь, чтобы его услышали и те, кто штурмовал стену:
— Всем отступать!
— Вы шутите?! — воскликнул Росс.
— Донжон проще оборонять, — любезно пояснил Маркус. — Я не хочу рисковать людьми в бессмысленных стычках.
Солдаты Конкордата, слышавшие приказ, еще колебались, но жандармов не пришлось уговаривать. Они направились к лестнице и спешно спустились во внутренний двор. Гарнизон стены разом уменьшился вдвое, и черным мундирам волей–неволей пришлось последовать примеру зеленых.
Наконец на стене остались только Росс, Гифорт и Маркус.
 
— Прошу. — Маркус жестом указал на лестницу во двор.
— Сэр, — ледяным голосом сообщил Росс, — это государственная измена. Можете быть уверены, я извещу его светлость о вашем возмутительном решении.
— Как угодно, — согласился Маркус. Сквозь ликующие крики снизу пробился отчетливый стук — это ударилась о парапет первая штурмовая лестница. — Но, может быть, нам стоит продолжить этот разговор в более подходящем месте?
Росс сквозь зубы выругался и сбежал вниз, разом перепрыгивая через две ступеньки. Маркус, глядя на толпу осаждающих, невозмутимо осведомился:
— Он ведь не упал с лестницы и не свернул себе шею, верно?
— Никак нет, сэр, — отозвался Гифорт. — Нс упал.
— Какая жалость. Что ж, идемте.
Маркус глубоко вздохнул. Головная боль, донимавшая его с утра, наконец отступала.
  
Винтер
 
Человек, вызванный Джейн, чтобы разобраться с дверью, носил прозвище Серомордый, или просто Серый — не потому, что, как поначалу решила Винтер, происходил из Хандара, а потому, что, будучи кузнецом, имел привычку слишком низко наклоняться к горну, отчего лицо его постоянно было покрыто слоем серого пепла и сажи. Он был плотного сложения, не такой великан, как Орех, но заметно шире того в поясе. И хотя сейчас его лицо цветом не соответствовало прозвищу, выглядело оно все же довольно устрашающе. Бровей Серый лишился давным–давно, а скулы и лоб его были густо покрыты отметинами ожогов, оставленных брызнувшими невзначай искрами.
— Смастерить таран нетрудно, — сложив руки на объемистом животе, рассуждал он уверенным тоном знатока, излагающего профессиональное мнение. — Вот глядите: берешь, например, здоровенный чугунный котел. На крайний случай сойдет и половина большой бадьи. Добываешь приличных размеров бревно, надеваешь на него котел, хорошенько раскаляешь и обрабатываешь молотом. Котел остынет, убавится в размерах и прочно сядет на дерево.
— Хорошее же нам понадобится бревно, чтобы пробить дырку вот в этом, — заметил Орех.
«Этим» была дверь донжона, массивное сооружение из дуба, для прочности окованное полосами железа и вогнанное в каменный проем глубоко и плотно — ни щелочки, ни малейшего признака дверных петель. Для неопытного глаза дверь и впрямь выглядела несокрушимой преградой, но Винтер сразу не сочла ее серьезным препятствием, поскольку крепость строилась без расчета на оборонительные действия.
Если Остров в целом напоминал очертаниями выжатый лимон, то Вендр располагался на его макушке, занимая треугольный участок земли, острым концом направленный вниз по течению. Донжон тоже был выстроен в форме треугольника. На реку выходили две наружные стены высотой в три этажа, со множеством бойниц и давно опустевших амбразур. С тыльной их стороны шиферная, причудливой формы крыша полого спускалась к низкой стене со стороны суши. В паре обращенных к ней прямоугольных башен не имелось ни единой бойницы.
Иными словами, защитники крепости не смогли бы досаждать противнику после того, как он займет внутренний двор. И, как доказал ранее Янус в оазисе Большого Десола, никакая дверь не может до бесконечности выдерживать напор врага при наличии у того времени, людских ресурсов и подобающих орудий. У импровизированного войска Джейн пушек и пороха не было, зато в достатке имелись крепкие плечи и охочие до дела руки, а потому таран и впрямь казался для них наилучшим выбором.
Беспокоило Винтер другое: что произойдет после того, как они взломают дверь? Ни Орех, ни прочие, судя по всему, не заглядывали так далеко, и у нее не было ни малейшего желания подрывать авторитет Джейн, а потому она помалкивала и лишь незаметно старалась перехватить взгляд подруги.
— …человек двадцать, наверное, — говорил Серый. — Или тридцать, чтобы наверняка. Считайте, по два фута на человека стало быть, брус нам нужен длиной футов в тридцать.