Трон тени
Ровно столько, сколько сейчас всего под началом у Маркуса. При этой мысли ему стало не по себе: оказаться в подчинении у этого, с позволения сказать, «капитана» в черной кожаной шинели и начищенных до блеска сапогах Д’Ивуара совсем не прельщало.
— Что ж, — сказал он вслух, — будем надеяться, до драки дело не дойдет.
Росс выглянул наружу, отметил взглядом лестницы, которые сооружала толпа.
— Думаю, шанс такого исхода невелик. Впрочем, нам не составит труда отбиться.
Он ненадолго задумался:
— Собственно, готов держать пари: если поставить на стенах десятка полтора метких стрелков, мы живо выметем этот мусор с улицы. Чернь труслива, два–три смертельных случая быстро охладят ее пыл. Так послать за стрелками?
Нет, капитан. — Лицо Маркуса потемнело. — Позвольте внести ясность. От нас требуется обеспечить безопасность тюрьмы и заключенных. Подавление бунта в наши обязанности не входит. Нисколько не сомневаюсь, что министр юстиции и прочие члены кабинета скоро разрешат эти трудности. До тех пор мы будем прилагать все усилия, чтобы избежать кровопролития.
Взгляд глубоко посаженных глаз Росса остался непроницаем.
— Понимаю, сэр.
— Сколько арестантов сейчас на вашем попечении?
Дантона Гифорт разместил в башне, но Маркусу до сих пор не представилось случая посетить казематы. Фургоны Конкордата доставляли арестованных в Вендр всю ночь, пока толпа снаружи не перекрыла улицы. Маркус и его небольшой отряд из кордегардии едва не застряли в пути и проскользнули в Вендр как раз перед тем, как Росс приказал запереть ворота. Сейчас капитан Конкордата, наверное, сожалеет, что так долго тянул с этим решением: он явно из тех, кто привык командовать сам.
— Мы не вели точного счета, сэр, но навскидку, я бы сказал, чуть больше пяти сотен. Мужчин отделили от женщин и детей, порядок поддерживается.
Он увидел, как изменилось лицо Маркуса, и, неверно истолковав это, поспешил добавить:
— Не беспокойтесь, сэр. Мы знаем свое дело.
— С какой, собственно, стати мы держим в казематах детей?
— Не могу знать, сэр. Это вне моей компетенции. Все списки на взятие под стражу были составлены и подписаны ответственными лицами в министерстве.
Росс позволил себе гаденько усмехнуться:
— Я только держу этих людей за решеткой, сэр.
Маркус глянул вниз, на лестницы, и прикинул, что толпа будет готова пойти на штурм не раньше, чем через час, а то и позже — если там вообще затевают именно штурм.
— Капитан Росс, — сказал он вслух, — не могли бы вы проводить меня в казематы? Полагаю, мне следует произвести инспекцию.
* * *Донжон — главная башня — Вендра представлял собой скошенное, неправильной формы сооружение: высотой в несколько этажей со стороны реки, но с одним–единственным наземным этажом, обращенным к суше. Над окованными железом дверями на парапете выстроились вооруженные шпагами и мушкетами охранники в черных мундирах Конкордата. При виде Росса все они вытянулись и слаженно откозыряли — точь–в–точь шеренга внезапно оживших пугал.
Большую часть нижнего этажа занимал просторный зал. Еще совсем недавно он был заставлен рядами длинных дощатых столов и скамей, чтобы писарям Орланко было где корпеть над грудами бумаг, но в суматохе минувшей ночи все их сдвинули, а кое–где и свалили горой, освобождая проход. Каменный пол щедро усеивали клочки бумаги и лужицы пролитых чернил.
— Обычно мы доставляем заключенных через боковые ворота или со стороны пристани, — объяснял Росс, направляясь к лестницам в дальнем конце зала, — но прошлой ночью они поступали в таком количестве, что пришлось задействовать главный вход. Прошу прощения за беспорядок. — Он глянул на лестницу, которую они миновали. — Это подъем в башню, где ваш помощник Гифорт содержит Дантона. Вон там — спуск в казематы.
Маркус задержался, заметив какой–то предмет, застрявший в щели между каменными плитами пола. Наклонившись, он разглядел крохотный томик «Писаний» — детское издание с крупным шрифтом и рисунками. Книжка изрядно намокла, а кроме того, лишилась задней обложки и половины листов. Маркус не без труда выудил из щели невеселую находку и окинул ее задумчивым взглядом.
— Сэр? — окликнул Росс, оборачиваясь.
Пустяки, ничего особенного. — Маркус сунул томик в карман. Идем.
Спуск в казематы тоже охраняли солдаты в черных мундирах, и они так же исправно козыряли и вытягивались. На лестнице густо пахло кожей и сапожной ваксой, по с каждым шагом постепенно усиливался и другой запах — отсыревшего камня и глины. Они вышли на широкую лестничную площадку, и Росс жестом предложил Маркусу задержаться.
— Что именно вы хотели бы осмотреть, сэр? — осведомился он. — У нас здесь три этажа камер. Первый — старые казематы, где мы держим обычных заключенных, второй…
Куда вы поместили тех, кто поступил прошлой ночью?
— На самом нижнем этаже, — ответил Росс и снова двинулся вниз по лестнице. — Обычно мы не используем эти помещения, они слишком сырые, но зато там много свободного места. Сначала они предназначались под пороховой склад, но этаж ниже уровня реки, и никому до сих пор не удалось найти способа полностью избавиться от сырости.
Маркус чувствовал себя героем старинной сказки, который спускается в некий вымышленный ад, чтобы сразиться с прислужниками тьмы. Лестница, извиваясь, вела все ниже, ее освещали равномерно расположенные масляные лампы. Вскоре дала о себе знать упомянутая Россом сырость: на ступенях стояли лужи, на стенах будто блестела влажная пленка, тут и там даже вырастали небольшие колонии грибов.
На самой нижней площадке их ожидал наряд из трех человек. Командир наряда, не удостоив вниманием Маркуса, четко откозырял Россу.
— Рад, что вы пришли, сэр, — сказал он. — У нас тут случилась небольшая потасовка. В мужском отделении обнаружилось, что один из заключенных — дьякон Истинной церкви, и несколько человек попытались его избить.
Росс нахмурился.
— Сэр, я должен заняться этим случаем. Не хотите присоединиться?
— Если не возражаете, я предпочел бы взглянуть на женское отделение.
Выражение, которое при этих словах появилось на лице Росса, Маркусу категорически не понравилось.
— Разумеется, сэр, — произнес капитан Конкордата. — Лейтенант Валт, проводите капитана.
Валт был выше ростом и плотнее, чем Росс, но его внешний вид отличался той же скрупулезной безупречностью. Он, по крайней мере, молодцевато козырнул Маркусу, а затем бодро зашагал вперед по едва освещенному коридору. Двинувшись следом, Д’Ивуар смотрел, как его провожатый невозмутимо шлепает по лужам, и гадал, сколько сил тот тратит каждое утро на придание сапогам идеального блеска. И где только герцог добывает всех этих ретивых молодых инквизиторов?
— Женщины здесь, сэр.
Они свернули в другой коридор. По его сторонам располагались три двери. У каждой стояло по два охранника, и когда все они развернулись, чтобы отдать честь, черные шинели взметнулись с шорохом, точно крылья.
— По два с лишним десятка в каждой камере.
— У вас не нашлось для них одиночных камер?
Валт пожал плечами:
— Все занято, сэр. Слишком много заключенных. Полагаю, когда все утихнет, их переведут в другое место.
Маркус кивнул, изображая задумчивость, и неспешно двинулся по коридору. За второй дверью он различил слабый звук, похожий на крик, но сильно приглушенный деревом и камнем.
— Откройте, — приказал капитан.
Охранники вопросительно глянули на Валта, тот кивнул. За дверью обнаружилось тесное помещение, каменный пол которого был почти целиком залит водой. С потолка непрерывно капало, и капли, сливаясь с ручейками на стенах, стекали вниз неприятной бурой жижей. Окон здесь не было, и единственным источником света служила лампа, бросавшая длинные тени на стены камеры.
Большинство узниц сгрудилось на сухом пятачке у самой двери. Прямо напротив входа, сгорбившись, стояла на коленях девушка, а над ней возвышался, широко расставив ноги, охранник в черном мундире. Он как раз замахнулся для жестокого удара в висок, но на скрип двери неуклюже обернулся и уставился на силуэты Маркуса и Валта, очерченные светом из коридора.