Вкус света (ЛП)

Конечно, если бы взрослые были дерьмовыми родителями, мне не составило бы труда их убить. Это определенно было лучше и для детей.
В любом случае, место свадьбы было… не в моем стиле. Слишком ярко, слишком счастливо. Мне нечего было сказать по этому поводу, как и Флоре. Она даже не могла выбрать себе платье, что я ненавидел больше всего на свете.
Это черное платье не подошло. Конечно, она выглядела чертовски сексуально, и, хотя я знал, что это не наша официальная свадьба, я все же думал, что она должна была иметь право голоса в этом вопросе.
Для всех это должна была быть наша настоящая свадьба. Лишь горстка людей знала, что это была подстава, поэтому все, кто по-настоящему знал Флору, могли сказать, что это платье не для нее.
Да, она никогда не носила белое, ей нравилось черное, но Флора в огромном черном платье на своей свадьбе? Да правильно. Эта женщина была необычной, но ей хотелось чего-то более традиционного для своей свадьбы.
Она хотела белое платье, даже хотела, чтобы я был в белом костюме, на что я согласился только потому, что этого хотела она. Место проведения было винно-красным, и все гости должны были быть одеты в черное, хотя подружки невесты и женихи должны были быть в винно-красных костюмах. Замок, наполненный миллионами огней, рядами круглых столов, а не дурацкий задний двор, заставленный рядами пластиковых стульев.
Однажды свадьба, которую она хотела, должна стать ее, любой ценой. Неважно, что я предпочитаю, чтобы были только она и я, а не еще пятьсот человек.
Но вдобавок ко всему на улице лежал целый метр снега, и тот, кто организовал платье Флоры, не догадался подарить ей куртку. Она замерзнет насмерть, прежде чем фальшивый церемониймейстер заставит нас сказать: «Да».
— Не стрелять во всех, кого я не знаю? — Лола посмотрела на меня с оттенком замешательства на лице. Она уже получила четкий приказ. — Но ты сказал…
— Если она застрелит всех, кого не знает, девяносто процентов гостей окажутся в больнице, — невозмутимо заявила Флора, продолжая наносить макияж так же непринужденно, как и всегда.
— Нет, они умрут, — поправил я. — Этот ребенок умеет целиться.
— Еще хуже. Итак, только Крис.
— С тобой скучно. — Я снова посмотрел на свою дочь. — Хорошо, как бы то ни было. Тогда только Крис, ладно, Лола?
Она отсалютовала мне.
— Да сэр.
— Не говори так.
Флора засмеялась.
Лола показала мне язык, и я в ответ улыбнулся ей.
— Я буду целиться в голову, да, папочка?
— Именно так. — Я посмотрел на Ареса, который сейчас пытался завязать галстук. — Стреляй в любого, кого посчитаешь подозрительным, — сказал я ему. — Не убивай их, позволь людям из охраны безопасности разобраться с этим, просто выруби их. Постарайся целиться в обе их ноги.
— Сделаю. — Арес застонал и сорвал галстук со своей шеи, бросив его на пол. — К черту эту штуку. Если бы я хотел, чтобы меня кто-то задушил, я бы…
Я склонил на него голову.
— Что бы ты сделал?
— Я бы предпочел не продолжать это предложение.
— Да, я так и думал.
Мои руки легли на плечи Флоры, когда я подошел к ней. Наши глаза мгновенно встретились в зеркале. Она улыбнулась мне, но улыбка не коснулась ее глаз. Я не знал, что происходило в ее прекрасном уме, но что бы это ни было, это ее пугало.
В ее глазах была буря, что-то тревожное, и я ненавидел это. Я хотел оградить ее от всего, что пугало или причиняло ей вред, но сегодня мои руки были связаны. Это была последняя битва, которую нам придется вести, и после этого я обещаю, что никто больше никогда к ней не приблизится. Ей больше никогда не придется беспокоиться.
Я поцеловал ее в макушку, а затем сказал:
— Ты красивая, дорогая.
Она тяжело вздохнула.
— Я знаю. — Никаких слов благодарности, мне понравилось. — Технически ты не должен видеть невесту до свадьбы. Если мы поженимся по-настоящему, ты ведь знаешь, что меня не будет дома в ночь перед нашей свадьбой, верно? Мы будем готовиться отдельно, и ты впервые увидишь меня, когда я пройду по этому проходу.
Я поднес руку ей под подбородок и откинул ее голову назад, пока она не смотрела на меня, а не на мое отражение.
 
— К чёрту это, дорогая. Прежде всего, это когда мы поженимся. Во-вторых, я не позволю тебе оставаться где-то еще, потому что единственное место, где ты когда-либо будешь спать, — это рядом со мной или в моих объятиях.
— Продолжай мечтать, Кей, — уголки ее губ изогнулись в грешной улыбке. — Может быть, я буду каждую ночь спать с новым мужчиной.
Ее губы сморщились, когда я усилил давление на ее щеки.
— Я могу пойти туда и убить каждого человека голыми руками. А теперь представь, на что я способен, когда мне дадут пистолет или любое другое оружие, так что не испытывай меня, дорогая.
— Однажды я видела, как папа кого-то убил! — вмешалась Лола, слишком счастливая, если вы спросили меня.
Это была моя вина, честно. Еще пару лет назад я изо всех сил старалась оградить Ареса от этой стороны своей жизни, но удержать Лолу от этого было намного труднее, поскольку я отказывался оставлять ее с нянями или кем-либо еще, кроме ее бабушки и дедушки и Ареса. Пока мы воспитывали Ареса, Итан все еще присутствовал и наблюдал за ним, так что у нас была возможность уберечь его от жестокости, в которую мы себя погрузили.
Лоле было около двух лет, когда она стала свидетельницей своего первого убийства. И этот ребенок засмеялся, когда увидел это. Она не боялась; вместо этого она хотела, чтобы я сделал это снова. Честно говоря, я, возможно, больше беспокоился о ней, чем она боялась.
— Убийство — это не круто, Лола, — Арес нахмурился.
— Это круто, — ответила она и подняла куклу с пола, расчесывая пальцами ее волосы. — Но только убийства плохих людей.
— Неважно, — пробормотал Арес себе под нос.
— Ты уверен, что твоим детям нужно давать оружие? — спросила Флора с беспокойством в голосе. — Я не думаю, что Арес вообще этого хочет.
Я ослабил хватку, она тут же выпрямила шею и вернулась к макияжу.
— Арес не мой ребенок.
— Ты его усыновил, так что с юридической точки зрения да, так оно и есть.
— Что бы то ни было. — Мои глаза закатились, но когда я повернулся, чтобы уйти, мой взгляд остановился на брате. Он сидел на старой кровати Флоры, обхватив голову руками и опершись локтями на колени.
Всю свою жизнь у Ареса бывали дни, когда он был настолько тихим, что я иногда забывала, что он вообще рядом. Каждый раз, когда Итан спрашивал, в порядке ли он, Арес отвечал «да». Он всегда открыто говорил о своих чувствах, поэтому я никогда не задавал ему вопросов. В конце концов, это нормально, когда у людей бывают плохие дни, не так ли? Только то, что его плохие дни совпадали с моими, когда я уходил по вечерам в пятницу или субботу, чтобы разобраться со всеми теми людьми, которые заслуживали приставления пистолета к голове. Его плохие дни совпадали с моими, когда я возвращался домой посреди ночи, и мое тело было покрыто чужой кровью.
Я никогда не замечал этой связи, но теперь понял, что это я причинил ему страдания.
Я никогда не объяснял ему, почему я сделал то, что сделал, я всегда говорил себе, что лучше, если бы он не знал, старался сохранить свою невиновность, не осознавая, что я его прямо во все это втянул. Он понятия не имел, что происходит, просто выполнял приказы и ни разу не задал мне вопросов.
Поэтому, когда я сел рядом с ним, мне потребовалась секунда, чтобы найти слова, которые можно сказать.
— Мне очень жаль, — было первое, что вылетело из моих уст.
Голова Ареса резко вскинулась и уставилась на меня. Его глаза были широко раскрыты от шока и растерянности, но этого и следовало ожидать, учитывая, что за шестнадцать лет он ни разу не слышал, чтобы я произнес эти слова.
— Что?
— Мне очень жаль, — повторил я. — За то, что втянул тебя в этот бардак. Ты заслужил лучшее детство, чем то, которое я тебе дал. Я понимаю, что это было эгоистично, потому что я хотел, чтобы ты был со мной, когда я уйду из дома, но мне следовало сделать…