Лерка. Второе воплощение (СИ)

     Дед в очередной раз попробовал кашу, крякнул довольно, повернулся и взял небольшую глиняную миску. Она стояла всё это время рядом с ним, но я почему-то заметила её только сейчас. Миска была почти новая, без сколов и трещин. Интересно, она здешняя или дед с собой принёс?
     Он, между тем аккуратно наполнил миску и протянул её мне, подавая вместе с ней и ложку, по-моему, деревянную. Ага, точно, ложка деревянная, на ней даже какой-то узор есть вроде хохломского.
     Приняла, неловко улыбнулась и замерла, дожидаясь, пока дед наполнит свою миску. Он замер и выжидающе уставился на меня. Что ему надо? Я что-то должна сделать? Может, помолиться? Но я не учила никогда молитв.
     – Благодарю богов за кров и пищу, – буркнула, чуть кивнув. – И вас благодарю.
     Дед внимательно посмотрел на меня и кивнул, будто бы действительно принял благодарность. А после принялся аккуратно есть, время от времени кидая на меня взгляды.
     Даже, несмотря на то что я была зверски голодна, я старалась есть медленно и осторожно. Почему-то под этим взглядом выглядеть нелепо и некультурно не хотелось. Вроде самый обычный дед, но, наверное, моё воспитание не позволяло проявлять неуважение к пожилым людям даже в такой мелочи.
     После еды, он сполоснул котелок, наполнил его водой из небольшого бурдюка, потом достал мешочек, от которого до меня доносились ароматы разных трав и сел, ожидая, пока вода закипит.
     Я поела, очистив миску чуть ли не до блеска. Аккуратно поставила её рядом с собой и смиренно принялась ждать горячего напитка. Всё происходящее напоминало мне какую-то странную, но будто бы обыденную церемонию. Вот сейчас вода закипит, дед накидает в неё трав, подождёт немного и разольёт по мискам. А потом мы будем также в тишине, молча пить, наслаждаясь теплом, идущим от очага, его приятным потрескиванием, шумом ветра за стенами дома, и даже прохладой, которая проскальзывает в щели.
     Так и произошло. Вода закипела, он сыпнул небольшую жменю трав, подождал немного, разлил по мискам и снова замер, прикрыв глаза. Казалось, что я для него, вообще, не существую, хотя до этого он взял мою миску и наполнил её отваром, тут же возвращая.
     – Что гонит тебя?
     Вопрос прозвучал так неожиданно, что я, расслабившись, даже вздрогнула, едва не пролив на себя отвар. Гонит? Что он имеет в виду?
     – Ничего, – между тем ответила, подумав, что вдаваться в подробности не стоит.
     – Так ли это? Нечасто встретишь молодую девушку, которая по собственному желанию бродит так далеко и высоко в горах. Ещё и в одиночку.
     – Я заблудилась, но потом решила, что такой путь ничем не хуже других, поэтому просто пошла вперёд.
     – Вот как. И чего же ты хочешь найти в конце этого пути?
     Я внутренне ухмыльнулась. Неужто мне повстречался мудрец-отшельник? Интересно, с ним можно поговорить, так как такие старички всегда много знают и много видели, а послушать я люблю.
     – Ничего. Я просто хочу увидеть мир.
     – Ого, – дед улыбнулся, правда, из-за усов и бороды улыбку было плохо видно. – А знаешь ли ты, что мир очень большой?
     – Знаю, – кивнула, отхлёбывая, начавший остывать отвар. – Поэтому пошла сейчас, чтобы успеть увидеть как можно больше.
     – Но разве тебя не волнуют вещи, которые обычно тревожат молодые сердца?
 
     И вот что ему сказать? Под этими вещами он подразумевает, я так полагаю, парней, любовь-морковь и прочее? Не сказать, что меня такое не волнует – вон, один Эйнар чего стоит и Ренольд со своими странными и слишком уж наглючими предложениями – но, думаю, ему такая информация, ни к чему.
     – Волнуют, но ведь я тут, а, значит, свой выбор сделала.
     Дед усмехнулся.
     – А говоришь, что ничего не гонит.
     Я упрямо поджала губы. Вот и чего этому старому пню надо? И ведь подцепил же, выведал всё-таки. Не люблю таких людей! Хороводы водят словесные, а потом выяснятся, что вроде и не хотела, а всё сама же им и рассказала.
     – Моё имя Олан, а как твоё, дитя?
     – Лерия, можно просто Лера.
     Почему-то обычно я сразу представляюсь Лерой, а тут зачем-то сказала своё полное имя. Всё-таки этот дед странный.
     – Лера, – Олан осмотрел меня внимательно, и я только сейчас смогла разобрать цвет его глаз, хотя могу всё же ошибиться, освещение так себе. Кажется они у него зелёно-карие. – Здоровая и сильная, значит? Хм, тебе подходит это имя. Не каждая девушка решится появиться в таком месте в одиночку. Как будем делить постель? – резко переменил он тему разговора.
     – Что? – не совсем поняла его я. Посмотрела на него возмущённо, но увидела лишь смешинки в глазах.
     – Лавка, говорю, одна, как будем её делить? Тебе на камнях спать нельзя, молода ещё, застудишь чего. А мои старые кости вряд ли выдержат ночи на холодном полу. Вот и спрашиваю – как лавку делить будем? – сказал и сухо рассмеялся, видимо, ему понравилось выражение моего лица.
     Старый хрыч, перепугал, блин!
     ***
     Небо клубилось тучами, которые были очень похожи на грозовое море. То и дело вдалеке вспыхивали молнии, а до нас докатывались отзвуки грома. Ветер резкими порывами швырял в лицо воздух, который с каждым днём становился всё холоднее.
     – Стой, – Олан протянул руку, заставляя меня удивлённо глянуть на него.
     Да, мы с этим вредным старикашкой всё ещё вместе. Он оказался интересным, а мне было всё равно, куда идти, поэтому пошла следом за ним. Он не был против, наоборот, как мне кажется, даже чуточку остался доволен.
     Так как высоко в горах находиться уже было просто невозможно – ни еды, ни воды, да и холодно – мы спустились. Но даже так далеко от гор не отошли, шагая прямо вдоль них, часто ночуя в небольших пещерках или же вовсе в построенных такими же путешественниками, как мы, хижинах, да шалашах.
     Олан оказался просто человеком, который решил на старость лет посмотреть мир. Лет тридцать назад собрался. Второй раз обходит, утверждая, что толком в первый раз нигде не побывал, по глупости на коне большую часть проскакал, поглядывая одним глазком.
     Его рассказы о том, что, как он выражается «видел одним глазком» завораживают.
     – Что такое? – приблизилась и остановилась, поглядывая тревожно вперёд. Вроде там ничего не было, но просто так Олан вряд ли бы остановился. Вообще, дед, по-моему, двужильный. Возраст его поражает – сто тридцать лет. Без всякой магии! Но на старую развалину он мало походит. Бывали дни, что мы шли весь день, не останавливаясь, и он выглядел вполне себе бодрым. Хотя, как и прочие старые люди, очень любит рассказывать, как у него болят кости, ноги, спина и прочие, несомненно, важные части тела.