Иди ты... в жёны (СИ)

- За мной, - я отмотала с его пальца свой локон и через несколько секунд вышла на крыльцо, где планировала увидеть ждущего меня Титова, но никого не обнаружила. – Ты где? - пришлось обойди дом и подойти к тому месту, где он стоял под окном. - Титов, блин!
- Да, котя? – я вздрогнула и тут же разозлилась, поняв, что голос его я услышала из своего окна.
- Ты охренел?! – взорвалась я. Хотелось бы крикнуть, но не хотелось волновать соседскую собаку, которая только-только успокоилась. – Я сказала, за мной идти!
  
- Так я и пошёл. Ты же не сказала, что за тобой через дверь надо идти. А ничё у тебя такой домик. Нарядный, - он исчез в глубине комнаты и включил свет. – О, да у тебя ремонт! Ты реально настолько серьёзно решила жить в этой залупе?
- Надеюсь, ты имел в виду халупу.
Я вновь вернулась в дом и в свою комнату, где Титов крутил в руках рулон обоев в цветочек.
- Миленько.
- Экскурсия окончена, а теперь вали, - я забрала у него рулон и, вооружившись им, выпроводила Титова из комнаты, а затем и из дома на веранду. Но он, вяло сопротивляясь, успел заглянуть в каждую комнату.
- Миленько.
- Ты ночуешь здесь, - указала я на старый диван, стоящий на веранде.
- Почему здесь, а не в доме?
- Потому что ты выбрал котика.
- А если бы выбрал пёсика?
- Спал бы на диване в предбаннике.
- При чем здесь тогда котик и пёсик?
- На диване в предбаннике раньше спал дедов пёс.
- А здесь, как я понимаю, спал котик? 
- Почти. Здесь котик ссал, - ухмыльнулась я. Обошла его и зашла в дом. 
Не успела закрыть дверь, как услышала вопрос:
- Может, хоть подушкой или одеялом угостишь?
- Ночи теплые, и без одеяла обойдёшься. А подушку я видела у тебя на руле. Беленькая такая, с отпечатком твоей надменной морды. Добрых снов, Александр Иванович.
  
Глава 7. Санька
 
Глава 7. Санька
Добрых снов на проссанном котами диване мне ещё никто не желал.
Здесь реально воняло кошатиной и именно от дивана, на который я, всё же, прилёг, но быстро понял, что переночевать здесь нереально.
Помимо вони, всё рядом с диваном было захламлено кусками гипсокартона, обрезками труб, коробками и пакетами с другой ремонтно-строительной лабудой.
Похоже, Авдеева, действительно решила обосноваться в этой деревне капитально. 
Это как же должна свистнуть фляга, чтобы можно было захотеть добровольно сменить городской комфорт и инфраструктуру на чернозём и коровьи лепехи?
Хотя, это же Авдеева – дамочка, отбитая на всю свою рыжую голову.
Я попытался ткнуться в дверь, за которой скрылась эта дамочка, но оказалось закрыто. 
Постучал несколько раз, но ответа не последовало.
Пришлось идти в машину и ночевать там. 
Проснулся от боли в спине, ногах и шее. Спать в машине – плохая идея. Такая же плохая, как ехать в эту дыру. Но точно лучше, чем сон на обоссанном котами диване.
Глянул на наручные часы.
- Шестой час, - вздохнула я обреченно.
Чувствуя боль и ломоту в каждой клеточке тела, выбрался из машины, кое-как разогнулся и потянулся руками в уже палящему солнцу, наслаждаясь тем, как прохрустел каждый сустав.
Из ниоткуда взявшийся скрежет и что-то похожее на шипение за спиной заставили меня обернуться, и увидеть несущегося на меня с раскинутыми в стороны крыльями здоровенную белую птицу.
- Вали! – махнул я ему лениво, наивно полагая, что таким образом смогу спугнуть его, как голубя на городской площади.
Хрен там плавал.
Эта пернатая паскуда вцепилась мне в ногу не хуже бойцовской собаки. 
В первую секунду мне показалось, что я даже взвизгнул, как девчонка, а в следующую я уже лез на ближайшее дерево, пока эта птица, продолжая скрипеть, как ржавые ворота, пыталась до меня добраться. Повезло, что у него жопа толще моей, и высоко она ему подняться не даёт.
- Гусь, сука! – крикнул я во всю глотку, узнав, что эта за птица. – Пошёл отсюда! – я попытался его пнуть. Но этот гусь, кажется, становился только агрессивнее.
Теперь я понял, почему вчера поздно вечером на улицах этой деревни было столько народу. 
Потому что при свете солнца этот пернатый держит всю деревню в страхе.
- Лёнька! Отстань от туриста! – гаркнул какой-то мужик и, что странно, гусь реально от меня отстал. – На, булку пожри, - мужик бросил подбежавшему к нему гусю большой кусок хлеба и снова перевел внимание на меня. – Ты его не бойся. Он у нас собаками воспитан. Других бы гусей собаки уже давно передавили, а этот ничё, живой. Ты долго там сидеть-то будешь, депутат?
- Почему депутат?
- Да хуй знает… В рубашке, - глубокомысленно изрек наблюдательный колдырь, пока я спрыгивал с дерева, не жалея дорогих туфлей. – Это ты Любке забор раздолбал? Жених?
- Я. Жених, - отряхивая руки от ошметков коры, я подошёл к мужику, чей возраст был неопределим. Наверное, дед, судя по рыхлому лицу и редким зубам во рту. Прикинул, что этот туземец за щедрую плату в виде денег на бутылку сможет починить забор. – Забор на место поставишь? Заплачу́.
- Сколько заплатишь? – с насмешкой, но заинтересованно спросил колдырь.
- На бутылку хватит, - заверил я.
- Как нехуй делать. Неси струмент.
Вот бы все подрядчики были такими же сговорчивыми.
- У меня нет инструментов.
- Так ты в сарай Любкин загляни. У её деда струмент всегда был.
Поведя плечами, я пошёл к сараю, на который указал дед. С опаской пошёл. Косясь на гуся, который доклевывал булку. 
В деревянном сарае, который закрывался на деревяшку, нашел деревянный ящик с деревянной ручкой, в котором лежал молоток, гвозди, дореволюционные пассатижи и даже маленький лом.
- Музей, блин! – чертыхнулся я. Принес деду «струмент» и поставил рядом с ним. Гуся уже видно не было. – Этого хватит?
- Хватит, - с ленцой протянул дед, глядя на ящик у своих ног. Затем вновь посмотрел на меня, хитро улыбнувшись редкими зубами. – Платить-то когда будешь?
- Половина сейчас, половина по результату.
- Понял, - дед деловито кивнул, когда я вручил ему первые пятьсот рублей, которые он тут же убрал в карман черных брюк в крупный катышек. Закатал рукава застиранной серо-фиолетовой рубашки и приступил к делу. – Принимай, - почти через полчаса он отвлек меня от созерцания окна, в котором я не хотел бы увидеть Авдееву, чтобы она не знала, кто именно делал ей забор.
Не знаю, каким образом, но он как-то смог собрать забор из сломанных досок. Выглядело всё это крайне убого и так, будто при всём при этом часть досок он умудрился куда-то припрятать.
- Это, по-твоему, забор? – я с недоумением смотрел на то, что нагородил этот дед.
Да у него зубов во рту было больше, чем досок у забора, что он сделал!
- Как заплачено, так и нахуячено, - махнул он руками, закинув молоток в деревянный ящик
Всё-таки, умению деда вести деловые переговоры можно только позавидовать.
Ноль сомнений в собственной неоспоримости.
Собственно, в чем-то я с ним был согласен. За пятьсот рублей лично я даже молоток в руки брать не стал бы.
- Вали, короче. Сам сделаю.
- А ещё пятихатка? – требовательно вопросил дед. – Я свою работу сделал.
- На, - сунул ему купюру.
Ухмыльнувшись, дед пошёл по своим алкоделам, а я, сняв рубашку, приступил к переделке забора самостоятельно.
  
Глава 8. Любовь
 
Глава 8. Любовь
Жарко сегодня. Очень жарко.
Возможно, не по градусам, но по ощущениям - точно жара.
Я проснулась минут десять назад и уже пять из них, с кофе в руках, залипаю в окно, глядя на то, как сам Титов Александр Иванович городит мне сломанный им же забор.
  
Забор, к слову, отвратителен до тошноты. Стал, после Титовского ремонта.
Но как же хорош загорелый мужской торс под палящим июньским солнцем….
Как блестят капельки пота на его гладкой коже…
Как у породистого жеребца перекатываются мышцы, пока он носит доски…