Иди ты... в жёны (СИ)
- Что эта выскочка с тобой сделала, сынок? – мама тотально проигнорировала всё, что сказала Люба. Даже Гена, который буквально мгновение назад улыбнулся и сделал шаг в сторону калитки, чтобы пройти к столу, к которому его пригласили, вернулся назад и, поправив пиджак, застыл столбом, который ничего не видит и ничего не слышит. – Твоего отца у неё окрутить за восемь лет не вышло, она за тебя взялась?
Люба лишь повела бровью, а я ободряюще приобнял её за талию.
Наверное, это даже к лучшему, что Люба хорошо знакома с характером моей мамы и не воспринимает её слова близко к сердцу.
- Мам, её зовут Люба, и ты прекрасно это знаешь. А ещё ты знаешь, что без моего желания никто со мной ничего сделать не сможет.
- А с машиной что?! – вскрикнула мама, с ужасом глядя в открытую калитку, где виднелась моя помятая старым палисадником машина. Мои слова, к слову, мама тоже тотально проигнорировала. – Ты куда-то врезался, у тебя пропала память, а ЭТА воспользовалась и сотворила с тобой ЭТО? – мама демонстративно игнорировала Любу и её приглашение. – Всё никак ей покоя дело твоего отца не даёт, - сокрушалась мама, будто разговаривая уже не с нами, а с видимым только ей собеседником.
- Мама, замолчи, пожалуйста, - я старался говорить тихо и держать лицо, но внутри чувствовал, как собственная мать облила меня помоями. Не представляю, каково сейчас Любе.
- Эльвира Марковна, при всём уважении…
- А мне твоё уважение не нужно, деревенщина. Стой и молчи. С тобой тут никто не разговаривает, – мама горделиво вскинула подбородок и сжала губы.
- Мама, ещё хоть одно подобное слово в её адрес, и мы с тобой серьёзно поссоримся, - холодно произнес я. - Так что тебе лучше сейчас уехать. Я вернусь в город, и мы поговорим. Люба, пойдём, - я крепче приобнял заметно напряженную Любу, и мы с ней повернулись, чтобы уйти.
Но для мамы наш уход не был аргументом для окончания разговора:
- Сынок, а ты не забыл, что тебя в городе невеста ждёт?
Глава 33. Любовь
Глава 33. Любовь
Вот это поворот!
Я тут же посмотрела на Сашу, Саша – на меня. И по его лицу я не смогла определить, испугался он, что теперь я знаю один его маленький секрет, или он в таком же шоке, как и я.
- Скажи что-нибудь, пока я тебе штакетину в глаз не воткнула, - потребовала я в полголоса.
- Я понятия не имею, о чём она, - Саша вздохнул и, отпустив мою талию, вновь вернулся к своей матери. – Мам, какая, к чёрту, невеста?
Мне бы оскорбиться и уйти после информации о наличии невесты, но я, отчего-то, продолжала стоять и слушать в оба уха.
- Не прикидывайся дурачком, Саша. Тебе это не идёт. Ты прекрасно знаешь, о ком я. Об Авроре, - она так пафосно это сказала, будто даже немного хвасталась, что у её будущей – несчастной – невестки даже имя ультрамодное, а не какое-то там деревенское – Люба.
- Кто?! – Саша искренно хохотнул. Даже за живот схватился. – Ты про дочку своей подружки? А Аврора в курсе, что вы нас поженить решили? Да ладно Аврора… А муж-то её в курсе?
Саше стало весело. Мне, почему-то, тоже. Плохо, но я уловила смысл всего, что он только что сказал. А вот его мама, похоже, нет.
- Какой муж у Авроры? Что ты несёшь? – его мама так сильно тряслась от возмущения, что ещё немного, и она взорвётся.
- Самый обычный, мам. Она дней десять назад замуж вышла. За Лёху.
- За какого ещё… Лёху? - Эльвира Марковна произнесла имя так, как иностранец пробует новое сложно произносимое слово. – За… за твоего помощника-лодыря? За того, кто ни копейки не вложил в бизнес, который начал ты?
- За моего помощника, - спокойно кивнул Саша. – За того, кто уже неоднократно преумножил вложенные мной деньги.
- Какой кошмар! – похоже, сей факт вызвал у его матери ещё больший шок, чем внешний вид её сына в драной одежде и прожженном «петушке». – Родители Авроры ни сном, ни духом! Как так можно?! А благословение родителей?
- Мам, - вздохнул Саша устало. – Я сейчас позвоню папе и скажу, что ты балуешься.
- Ты пошути мне ещё! – припечатала она строго и сама достала телефон из сумочки. Кому-то набрала, приложила телефон к уху и, как возмущенная сирена, завопила в трубку. – Елизавета, это возмутительно! Твоя Аврора вышла замуж!... А вот так, Елизавета! Взяла и вышла!... Плевать им на наше мнение! Им плевать вообще на всё!... Да за этого, чтоб ему пусто было… Лёху!... Ага…. Да-да, за него! Представляешь?!
Дальше начался обычный разговор двух сплетничающих бабок о том, кто ведет себя как проститутка, и о том, кто, скорее всего, наркоман.
Саша посмотрел на меня, словно извиняясь. Я сочувствующе поджала губы, но говорить пока ничего не стала.
Хотя очень хотелось послать его мамашу куда подальше. Уже лет восемь как хотелось…
Но, зная её характер, могу с уверенностью сказать, что там, куда обычно посылают, она чувствует себя как дома.
Сзади ко мне как-то тихо и почти незаметно подошёл папа. Если бы запах дыма от сигареты в уголке его рта, то я бы так и не поняла, что папа стоит совсем рядом.
Оглянувшись на него, я заметила, как хмуро он смотрел на Сашину маму, которая в этот момент, говоря по телефону, возмущенно размахивала платком.
- Сашина мама, - представила я её тихо, хотя сама она даже не смотрела в папину сторону.
- Как её звать, говоришь? – поинтересовался папа, ещё сильнее сведя густые брови с проседью.
- Эльвира Марковна.
- Элька-пузырь? – папа выдул нечто несусветное и, кажется, вообще не относящееся ни к месту, ни к ситуации.
Но Эльвира Марковна вдруг замерла, умолкла и повернулась в папину сторону, в ту же секунду побледнев. Нижняя губа её дрогнула, слова, похоже, застряли где-то в горле. Мельком глянув на телефон, она отключила звонок и вновь всё своё внимание обратила на папу, который теперь вышел чуть вперёд меня.
- Ну привет, одногруппница, - хмыкнул папа, довольно улыбнувшись. – А ты куда тридцать три года назад пропала-то?
- В смысле, пап? Вы учились вместе? – мы с Сашей ошарашенно переглянулись. А Эльвира Марковна тем временем из бледной стремительно становилась пунцовой.
- Было дело, - кивнул папа, всё продолжая смотреть на женщину. – Правда только два курса отучились, потом Элька как-то резко пропала. А я ведь даже был в неё влюблён. Недолго, правда.
- А почему «пузырь»? – недоумевающе спросил Саша.
- Так это… - папа затянулся сигаретой и выпустил облако дыма, которое тут же унёс ветер. – Она на втором курсе к доске вышла на вопрос профессора отвечать. Отличницей же была. Так вот, отвечает, отвечает. Что-то засмущалась, хохотнула, а у неё пузырь из соплей надулся. Надулся и лопнул.
Мы с Сашей переглянулись, всеми силами стараясь сдержать смех, но не вышло. Первым рассмеялся Саша.
- Ничего смешного! – вопила его мама возмущенно. – Я тогда с температурой под сорок вышла отвечать! Не каждый мужчина так смог бы!
- Да ладно тебе, мам. Это же просто воспоминание. Забавно же.
- Ничего забавного! – мне на секунду даже стало жалко Эльвиру Марковну, так отчаянно себя защищавшую.
- Было и было, - махнул папа рукой. – Дела минувших дней. А ты что с платком-то, кстати? Так и не выздоровела?
Эльвира Марковна так дёрнулась, будто рядом с ней что-то взорвалось.
Стрельнула в нашу с Сашей сторону строгим взглядом и, выпрямив спину и расправив плечи, стала педантично ковырять моему папе мозг высокомерными интонациями:
- Это я пытаюсь хоть как-то защититься от местной вони. Я всю жизнь держала сына в стороне от деревни, а он всё равно умудрился каким-то образом влезть в это дерьмо по самую макушку.
Не очень приятно, что при слове «дерьмо» она указала именно на меня.
- Тебя что, тем хлопком от пузыря из соплей контузило, что ли? – папа уже не казался таким дружелюбным. – Чем тебе деревня не угодила?
- А чем она может угодить? Это же деревня! Грязь, навоз и вечная вонь. Я пока искала этот дом, ни одного трезвого человека на улицах вышей деревни не увидела.