Иди ты... в жёны (СИ)

- Да вот, - начал дядя Петя объяснять и будто немного смущаться. – Василиска наша окотилась же недавно. На крыше прям! Кое-как этих котят достали. Четверо, представляешь?! Почти всех раздали. Но там пацаны были, их охотнее берут. И вот… осталась девчонка. Серая, как туча, конечно, но ласковая и игривая. Оставить себе не можем, а есть жалко. Возьмёте? Любка? Санька?
- Куда мне её, дядь Петь? У меня же даже цветы долго не живут. Даже у кактуса нет шансов на выживание.
  
- Возьмём, - Титов обнаглел настолько, что, должно быть, решил, раз я его приютила по доброте душевной, то и его «+1» тоже сможет здесь прописаться. – Красавица. Давно мечтал о кошке. Правда, хотел рыжую кошечку, но она какая-то не ласковая и не игривая. Хоть сам с собой играй да ласкайся.
Я молча закатила глаза, понимая, на кого он намекает.
- Как назовёте-то? – поинтересовался дядя Петя, взяв со стола шоколадную конфету, которую тут же распаковал и закинул в рот целиком.
- Страстью будешь, - гордо объявил Титов, поглаживая кошечку, которая выглядела совсем мелким серым комочком в его руках.
- А нормального имени нет? – возмутился дядя Петя.
- Видишь, никому твоя ночнуха не нравится, - Титов ехидно мне ухмыльнулся, а я с трудом удержала средний палец в кулаке, который ему показала.
- Ох, ёпта! – дядя Петя, глянув на меня, вдруг резко отвернулся и прикрыл часть лица ладонью. Будто прятался от меня. – Любка, ты чё не сказала, что ты тут в исподнем? Я думал, платье цветастое.
- Господи… - я вздохнула и накинула на плечи бабушкину шаль. Она сама её когда-то связала.
Титов, глядя на меня, закатил глаза и осуждающе качнул головой.
- Всё, дядь Петя, расслабься. «Страсть» в ажуре. Бояться нечего.
Сосед хоть и повернулся обратно к столу, но лишний раз старался в мою сторону не смотреть.
- Ладно, молодые, пойду я. Сегодня Никитка приезжает. Бабка моя с рассвета на кухне гоношит. Уже столько наготовила!... Будто в городе еды нету, - дядя Петя смешно возмущался, взмахивая руками и раздувая щёки. – Скажите потом, как назвали.
- Ага, - Титов стал пристальнее разглядывать кошку и что-то прикидывать в своей бестолковой голове.
Дядя Петя уже ушёл к себе, и Титов всё что-то анализировал.
- Что бывает серым кроме тучи, волка и мыши?
- Моя жизнь, - уныло ответила я.
- О! Будешь Любкой… Любкиной киской. Хоть так её поглажу, - он начал демонстративно гладить кошку и при этом смотреть мне в глаза.
- Отвратительно, - я возмущенно повела бровью. – Юмор – это не твоё, Титов.
- У тебя вся деревня так шутит. Приобщаюсь.
- Им это идёт, и я привыкла слышать подобное от них. Но ты-то куда?
- Туда же, куда и все. Ты не заметила, что я тот ещё весельчак?
- Я заметила, что ты тот ещё банный лист. Странно, что баня тебе не пришлась по вкусу.
- Серое, серое, серое… - Титов успешно проигнорировал всё, что я ему сказала. Сев за стол напротив мне, стал вновь вслух размышлять над кошачьим именем. – Кроме бетона ничего в голову не лезет.
- Дым.
- Дым… Дымка, - Титов словно на вкус пробовал это имя. – Не. Херня. На «ы» будто челюсть выворачивается. Может, Тучка, всё-таки?
- Угу. Только Тучка – это белый медведь из мультика. Мальчик, кстати.
- Что? – Титов непонимающе нахмурился. – Какой ещё медведь?
- Сразу видно, кто из нас общается с мамочками из бухгалтерии. 
- Серое, серое… - он снова начал размышлять вслух.
- Достал, - вздохнула я. – назови её Серя, и не парься.
- Серя?
- Угу. Саня из «Бригады» был Белый, а твоя кошка – Серя. 
- Серя… - Титов задумчиво хмыкнул и снова пригляделся к котенку. – Почему этот бред мне нравится? Твоя деревня отбила у меня чувство вкуса.
- Так вали отсюда, пока совсем плохо не стало. У тебя ещё есть шанс спастись.
- Как я тебя теперь брошу? У нас же теперь общее хозяйство появилось, получается, - он указал на котенка, уже уснувшего в его ладонях.
- Кстати, если это хозяйство нагадит в доме, нам придётся попрощаться с хозяйством.
- С каким?
- А это ты сам решай, какое шерстяное тебе менее жалко. Я за ней убирать не буду. Кормить буду, а вот остальным занимайся сам. И у меня она не останется. Когда закончишь трепать мне впустую нервы и поедешь в город, её заберешь с собой.
- И как такую злую тётю умудрились назвать в честь такого прекрасного чувства? А, Серя?
- Ой, как мы запели! – всплеснула я руками. – И имя-то у меня, оказывается прекрасное! А что ж ты в городе каждый раз бесился и отказывался называть меня по имени? Только по фамилии.
- Потому что ты Любовь Александровна. Будто моя любовь. А когда хочется тебя придушить… а это почти всегда… - Любовью тебя, да ещё Александровной, называть совсем не хочется.
- Я не твоя Любовь, а папина. Сейчас тоже хочешь меня придушить?
- Ну, если тебе это нравится, грязная извращенка… - Титов похотливо поиграл бровями.
- Отвали, - устало вздохнув, я вышла из-за стола и, поправив на плечах шаль, пошла в дом. – Про кошку я не шучу, - бросила я, не оборачиваясь. – Она здесь жить не останется.
Почти весь день Титов только и делал, что играл с котёнком, приучал её к имени и даже сам сходил в магазин за мисками, кормом, лотком и наполнителем.
Кошечка проигнорировала абсолютно всё. Ела она с моей руки - куриные котлеты и гречку. Пила молоко из оставленного Титовым на столе стакана. А нагадила рядом с диваном, где временно и своевольно прописался её бестолковый хозяин.
- Там твоя Серя насерила. Иди убирай, - пришлось ради этого даже разыскать Титова. Он будто спрятался от меня под черемухой, которая широко раскинула свои листья, и втыкал в телефон, с умным видом во что-то вчитывался. – В темпе. Воняет уже на весь дом.
- Минутку, - бросил он небрежно в мою сторону. По движению его глаз, поняла, что он что-то там читает в своём телефоне. – Угу, - протянул он задумчиво. Что-то набрал в телефоне, кому-то позвонил, поговорил примерно минуту, раздав инструкции, похоже, по своим кафе, и только после этого соизволил подняться с земли и обратить на меня всё своё внимание. – Надеюсь, она навалила много и на твою кровать?
- Она навалила много и, к счастью, у твоего дивана, - я натянуто улыбнулась.
- Ты когда успела переодеться? – он скользнул очень даже осязаемым взглядом в вырез платья на груди и застрял в нём. – Вернёмся в город, я куплю тебе магазин с такими платьями.
- Вернёшься в город и хоть сам носи эти платья. Давай, Титов, кошачье дерьмо не ждёт - оно там впитывается в ковёр.
- Угу, - он всё ещё продолжал пялиться на моё декольте.
- Господи… - вздохнув, я пошла в дом первой. Титов пошёл следом за мной.
Убирал за кошкой долго и, похоже, мучительно. Несколько раз едва не вывернул обед из желудка, но смог удержать всё в себе. Разве что глаза слезились.
А потом провёл с Серей серьёзную беседу о том, где можно гадить, а где нельзя. Честно, я ждала, что во время объяснения он сам присядет на лоток, чтобы продемонстрировать своей подопечной, как правильно делать все эти делишки. Но обошлось. Присаживал он только кошечку и даже нашёл где-то для неё газету.
Позже, после обеда, пока я меняла на кухне фартук, в мой дом зашли двое мужчин во главе с Титовым.
- Можно не разуваться, - по-хозяйски сказал Титов и повёл этих мужчин за собой в ванную комнату, которую сделали мне рабочие, частично уменьшив зал. Помещение получилось небольшим, но всё необходимое в него поместилось. 
Титов показывал им трубы, как всё устроено, привёл ко мне на кухню. В общем, вёл себя как хозяин этого дома.
- И что это было? – я скрестила руки под грудью, всем своим видом требуя объяснений. - Кстати, ты сейчас будешь мыть полы. Как раз с Мистером Пропером ты сегодня подружился.
  
- Заведу к тебе в дом воду. Так что скажи «спасибо», что я к тебе приехал и привёз цивилизацию. А то так и ходила бы в туалет на дырку в полу в деревянном домике.
- Воду я бы и без тебя в дом завела. Мои рабочие приедут через четыре дня. Так что можешь увозить своих обратно в свою цивилизацию.