Иди ты... в жёны (СИ)
Честно сказать, никогда бы не подумал, что жизнь предоставит мне возможность поучаствовать в драке с синеботами на заниженном седане. Но сильнее всего меня удивила Авдеева, которая не осталась в стороне и тоже, какого-то хрена, полезла в драку, в которой едва ли один из тех упырей в спортивках стал бы вести себя как положено джентльменам.
И не испугалась же ничего! Не побоялась!
Пёрла рыжим танком, хрен остановишь!
- Мужик, Саня! Уважаю!
Мне жали руки мужики, от которых я, честно сказать, тоже не ожидал больших преимуществ в драке. Судя по их пивным животам, о спортзале они слышали только в школе и в дальнейшем старались его избегать.
- Хорошего мужика, Любка, привезла! Не упусти! Бери его и сразу в загс! Нельзя такому добру пропадать! Уведут ведь! – советовали жены мужиков с пивными животами.
- Да забирайте, - небрежно фыркала Авдеева, будто это не она буквально только что выкрикивала моё имя, всем сердцем опасаясь за мою жизнь.
- Я слышал, как ты назвала меня Сашей… Любаша, - подразнил я её тихо.
- Чего только по пьяни не почудится. Ты бы сильно не увлекался, Титов. А то и в единорогов скоро верить начнёшь.
Она окинула меня насмешливо-равнодушным взглядом и вновь осмотрела порезанную гопником тряпичную сумку. А я только сейчас в полной мере осознал, что на месте этой сумки сейчас мог быть я.
Интересно, Авдеева спасла меня из уважения к моему отцу или потому что действительно не хотела, чтобы я пострадал?
Я смотрел на неё и не понимал, что ею двигало в тот момент. Но по общению, которое у нас сложилось за, кажется, бесконечно долгие восемь лет, что она работала на моего отца, могу сказать, что вряд ли она уж сильно мной дорожит.
- Любань, а ты куда? – остановил её Ваня. Мужик, который, как я понял, знал её с самого раннего детства.
- Домой. Отдохну, - ответила Авдеева преспокойно. Будто драки – это обычное для неё дело. Ежедневная рутина.
- Странная ты, Любка, стала, - хмыкнул Ваня, глядя на Авдееву с легкой, почти отеческой улыбкой. - Повзрослела и весь свой рыжий задор растеряла.
- Ага! – подхватила его жена. – Как посидеть с нами, так она в стороне пролежала, а как подраться, так она тут как тут! Только жареным запахло, как Любаня уже здесь.
- Кстати, как в детстве, - усмехнулся ещё один её сосед. – Помните, как она с нашими пацанами с пацанами из соседней деревни дралась? Сколько тебе тогда было, Любаш? Лет двенадцать?
- Что-то типа того, - кивнула Авдеева и покосилась на меня.
- Другие девчонки разбежались, а Любка в первых рядах в драку полезла. Визжит, боится, но дерётся, - рассмеялась соседка, вспоминая.
- О! Или помните, как она Славкиного телёнка домой несла?
- Да что там несла? Она же роды у моей Марты принимала! Прямо в поле, прикинь, Сань! Корова моя телиться придумала в поле у леса, а Любка там чеснок полевой с пацанами собирала. Те увидели, что корова отелиться не может, да и побежали за взрослыми в деревню. Ну, и что ты думаешь, Сань? Пока мы собрались, пока приехали, а Любка наша уже помогла корове отелиться, и теленка на себе в деревню тащит. Сколько тебе тогда было, Любань?
- Не помню. Лет тринадцать-четырнадцать.
- Ты принимала роды у коровы? – я удивился, но, зная Авдееву, наверное, чего-то такого от неё и ожидал.
- Можно и так сказать. Просто вытянула теленка. Видела, как это дед делал, - она неожиданно улыбнулась уголками губ, и я понял, что она смутилась.
Рыжая ведьма умеет не только трепать мои нервы, но и стесняться?
День открытий!
- А как они с Никиткой баню и дом и Занозиных тушили? – люди ушли в воспоминания далеких лет. – Вот повезло Занозиным, что у Любки с Никиткой тогда свидания допоздна были. Так бы сгорели и даже не заметили.
- Свидания? – мои брови поползли наверх. Захотелось сыграть ревнивца, особенно учитывая то обстоятельство, что нас здесь все считают парой. – И что это за Никитка такой?
- Ой, Саш, у них такая любовь была! Такая любовь! Мы же даже думали, что они поженятся, – мечтательно вздохнула одна из женщин, чьё имя я так и не запомнил. – Сосед, кстати. Петькин сын. Каждое лето детей привозит сюда. Кстати, скоро, наверное, опять привезет.
- Как интересно, - ехидно ухмыльнулся я, глянув на Авдееву, которая делала вид, что её это не касается. – И долго у них любовь была с моей Любовью?
- Да года два, наверное... – ответили мне, ненадолго задумавшись. - Они ж только летом виделись, когда обоих в деревню привозили.
- Ясно, ясно, - протянул я, вновь глянув на Авдееву, которая взглядом давала понять, что идти мне далеко и надолго со своим ревнивым спектаклем.
- Да ты не ревнуй, Сань, - поддержал меня Ваня, хлопнув по плечу. Да так сильно, что я аж немного вздрогнул. – Иди домой и покажи ей, кто её действительно любит. Только хорошо показывай. Как в первую брачную ночь.
Все поддакнули и гыгыкнули.
Меня это покоробило. Не терплю, когда обсуждают личное и интимное, да ещё так – при всех.
Вот он минус этой их открытости и простоты – всё с добавкой «слишком».
- Ага, - кивнул я, натянув улыбку. – Вы тоже не отставайте. Всю ночь. Жена оценит.
- Эх, Сань, - вздохнул Ваня и приобнял меня за шею тяжелой увесистой рукой тракториста. Чуть подался к моему уху и тихо добавил. – Ты когда-нибудь в бильярд веревкой играл?
- Не получится же.
- Вот и я о том же, Сань.
Глава 15. Санька
Глава 15. Санька
Мы, всё же, остались на берегу в компании местных. Дети, накупавшись, ушли по домам, остались только взрослые.
Я не понял, в какой момент мы оказались дома у Вани. Он жил ближе всех к реке, и вся компания как-то незаметно под песни «Руки вверх!» и «Ласкового мая», игравших из колонки, перекочевала в большую беседку у его дома.
Музыка всё продолжала играть. Ваня разжег новый мангал, а женщины, как из воздуха, будто никуда и не уходили, вдруг накрыли стол.
Салаты, сало с чесночком, отварная картошка, щедро политая домашней сметаной и посыпанная свежей зеленью. Рыба соленая, рыба копченая, овощи… И что самое для меня поразительное – это всё домашнее. Всё это они сами вырастили, выловили и приготовили.
Я столько в жизни не объедался, как сегодня. Не удивительно, что местные мужики имеют такие животы. Чтобы хотя бы попробовать всё это нужен внушительный резервуар.
Я уж молчу о всяких их домашних наливках, настойках, и, конечно, про самогонку. На чём они только эту самогонку не гонят! Их послушаешь, так понимаешь, что любая часть любого дерева сгодится для этого.
- Обалденно! – я ел окрошку на сыворотке и нахваливал её, видя любопытный взгляд затаившейся рядом хозяйки.
- Освежает, да?
- Угу, - с полным ртом приходилось активно кивать.
- И калорий мало. Ты, смотрю, за фигурой следишь. Так что, если что, можешь ещё тарелочку навернуть. Хуже не будет. редиска свежая, своя. Огурчики тоже свои уже пошли.
- Не хотите поваром в ресторан русской кухни пойти? – поинтересовался я у женщины.
Она в ответ лишь махнула рукой и скромно улыбнулась:
- Да куда мне, в ресторан-то? Я их только на картинке да в фильмах видала. А внутрь зайти – лицом не удалась.
- У тебя есть ресторан русской кухни? – с удивлением спросила Авдеева, почти весь вечер меня игнорировавшая.
- Будет, - на уверенных щах кивнул я.
- И всё у вас прекрасно с лицом, - Авдеева вдруг решила поднять женщине самооценку. – Одни только глаза чего стоят. Шикарные! Яркие такие! Будто бирюзовые. Да, Титов?
Я аж немного вздрогнул. Не думал, что ко мне обратятся, да ещё так громко. Вроде, женский междусобойчик начался. Без меня должны были обойтись. Но Авдеева так не считала.
Проглотил очередную порцию и посмотрел на смущенную нашим вниманием женщину.
Глаза у неё, и правда, были красивые. Даже немного пугающие своей яркостью и прозрачностью. Но чего-то завораживающего в них было больше. В молодости она, по-любому, была той ещё завидной невестой.