Иди ты... в жёны (СИ)

Пока искал флягу, обойдя всю территорию и заглянув под каждый кустик, вспотел и устал. В сон клонить начало ещё сильнее.
Бодрости прибавляла только алюминиевая фляга в железной тележке на маленьких жестких колесиках. Пока я катил её до вентиля, она брякала на всю деревню так, что могла бы служить колоколом, который объявляет на всю деревню о пожаре.
Подкатил флягу прямо под кран, торчащий из трубы в середине участка. Открыл крышку, повернул вентиль и долго слушал, как кашляет, чихает и фыркает кран, выдающий воду по чайной ложке. 
  
Через несколько минут он одумался, и когда из трубы вышел весь воздух, пошёл нормальный бодрый поток.
Но просто ждать, когда фляга наполнится, было нереально. Вообще, просто стоять и смотреть было нереально. Мелкие черных мушки лезли в глаза и уши. Их слетелось столько, что мне приходилось махать обеими руками и отбиваться от достаточно болезненных уколов этих мелких тварей.
- Сука! – рыкнул я, когда очередная мелкая дрянь залетела мне в глаз и не собиралась из него выходить даже частями.
- Ты кто, блядь, такой, грёбаный нудист? 
От голоса, возникшего внезапно за спиной, я резко обернулся и, щурясь от солнца и мушек, увидел прямо перед носом две дырки.
На меня смотрела двустволка.
Я забыл о палящем солнце и твари, застрявшей у меня в глазу. И очень надеюсь, что взвизгнул от страха сейчас не я, а мужик, который увидел моё грозное лицо и понял, какой я мощный.
- Я… я забор! – произнес я внушительно и твердо.
- Нерусский, что ли? – мужик хмуро на меня глядел. – И что ты здесь забыл, Забор? Любка не предупреждала.
- Я её руководитель.
- Ты, давай, Забор, не придуривайся, да? Не знаешь значения слова, не говори. Руководитель, мля, - усмехнулся мужик, но, к моему облегчению, ружьё опустил. – То, что ты тут руками по воздуху водишь, я уже минут десять наблюдаю. Мошкару никогда не видел раньше, что ли?
- Нет. Откуда? 
- Не знаю, - повел мужик плечами, переступив с места на место. – У тебя на родине, что, таких нету?
- Таких? Нету.
- Ты, давай, не передразнивай меня, а нормально отвечай. Ружьё я, как видишь, далеко не убирал. Что здесь делаешь?
- Баню хочу натопить. Авдеева проинструктировала, что и где у неё…
- Подожди. Ты чё, нормально говорить можешь? А чё придуривался?
- Я обделался, а не придуривался. Вы бы ружьё подальше убрали.
- Так это чё, правда, что кто-то Любке забор снёс? Ты, что ли? А я с рыбаки только приехал, мне моя давай рассказывать…
- Так получилось. Из-за гуся.
- Лёнька мой, что ли? Опять сбежал говнюк.
Беглый гусь – экшн по-деревенски.
- Я смотрю, он у вас легенда?
- Ты, это, легенда, у тебя уже переполнилось, - мужик кивнул мне за спину, где из фляги через край текла вода.
Странно, что не у меня из штанов.
- Чёрт! – я быстро закрутил вентиль и закрыл флягу.
- А забор-то нахрена ломал? Не пускала? – ехидно спросил мужик, явно напав на след новой сплетни для всей деревни. – А говорила, что не из-за сердечных дел тут в деревне прячется.
- Да, - зацепился я за это. – Любовь у нас с Любовью. Любит меня так, что совладать с собой не может.
- А ты?
- Что я?
- А ты Любку нашу любишь? Или так - приехал кончик намочить? – при этом мужик слегка приподнял ружьё примерно на уровень моих яиц.
- Люблю. Жить без неё не могу. Поэтому забор и сломал – сильно уж к ней спешил.
- А месяц-то целый где телепался? 
- Работал. Я же говорю, что я руководитель. 
- Ты, давай, рукоблудитель, не хвастайся. Лёньку моего увидишь, хватай за шею и ко мне. Я здесь живу, - он указал ружьём на соседний дом, который виднелся за черемухой, что широко раскинула свои ветви.
- Неизвестно кто кого ещё за шею поймает, - буркнул я, провожая уходящего мужика взглядом.
Привёз воду в баню, выгрузил по бакам, что были там, и ушёл вновь ломать забор. Теперь уже на дрова для бани.
Куча заноз и ожогов на пальцах, пока я пытался справиться с мелкой металлической печью в бане и наломать под её размеры дров. 
Пока ждал, когда закипит в бане вода, прилёг на диван, испорченный кошками. Уже было плевать, так как я сам после всего, что мне пришлось пережить всего за полсуток в этой деревне, вонял ничуть не лучше.
Дотерпел только до того, как в большой кастрюле на печке вода стала чуть горячей.
Пришлось порыться в шкафу у Авдеевой, но так и не найти полотенце. Выдернул простыню, белую в розово-красную полоску, из комплекта постельного белья.
Зато выбор шампуней и гелей для душа у Авдеевой был обширный. Но и здесь я сильно не заморачивался, выбрав два флакона.
Стоило только зайти в баню, как волосы в носу словно опалило горячим воздухом.
Наверное, зря я добавлял в печку дров перед тем, как вернуться сюда вновь.
Как она, вообще, живут в таких условиях?
На улице пекло, в бане – ещё хуже.
Приходилось раздеваться и дышать ртом. Сжимать задницу подгорающую от горячей печки задницу крепче и мыться быстрее.
- Твою мать! – я вывалился из бани, придерживая простыню на бёдрах. – Охренеть! – пытался отдышаться и прийти в себя. После бани, которую можно смело сдавать под крематорий, на улице казалось свежо и прохладно. По кое даже мурашки пробежали.
В розовых тапочках Авдеевой, в которые не помещалась полностью стопа, я двинулся к дому, точно зная, что сейчас завалюсь на кровать без прелюдий и попыток казаться скромным гостем.
Но уже знакомый мне скрип где-то совсем рядом, вынудил напрячься вновь.
Я повернулся на зловещий звук и увидел гуся, который мерзко изогнул шею и, расставив крылья, уже спешил ко мне.
- Отвали по-хорошему, - предупредил я, отступая при этом к дому. – Я же и своего гуся показать могу. У моего-то шея длиннее будет. А тебе нужны эти комплексы, Лёнька?
Похоже, я лишь сильнее разозлил гуся, который бросился в атаку, а я от него в дом, теряя простыню.
Я ехала домой только с одной мыслью – хоть бы Титов не спалил мне баню, дом и участок.
Зря доверила ему баню. Слишком необдуманный поступок с моей стороны. 
Что-то я слишком расщедрилась, предложив ему и завтрак, и баню.
Ему было бы достаточно старого алюминиевого тазика с холодной водой для того, чтобы утолить жажду и помыться.
Такси свернуло на мою улицу, я, с замиранием сердца смотрела в сторону дедушкиного участка, надеясь, не увидеть там большого столба дыма и пожарную машину.
И лучше бы я увидела дым, чем бледную задницу Титова, отбивающегося одной моей розовой тапкой от Лёньки, а второй – прикрывающего то, что я когда-нибудь вырву у него с корнем.
- Белочку поймал, что ли? – с неким изумлением хмыкнул водитель такси, паркуясь напротив дома и тоже видя эту картину.
- Гуся, - вздохнула я обреченно. – Подождите минуту, пожалуйста. 
Я вышла из машины и, пройдя через дырку в сколоченном криворуким Титовым заборе, с недоумением смотрела на то, как напротив друг друга прискакивали гусь местный и Титов, очень халтурно прикрывающий своего гуся.
Такой себе Мортал Комбат.
- Пошёл! Пошёл отсюда! – рычал Сан Иваныч на шипящего на него гуся, а затем, заметив меня, вдруг метнулся ко мне. – Этот ушлёпок давно просится на суп! – крикнул он и спрятался за моей спиной.
- Лёнька! – крикнула я, махнув руками. – А, ну-ка, успокойся!
Гусь заметно успокоился, тряхнул головой, будто сбросил всю агрессию, и прижал к телу крылья. Вразвалочку пошёл в сторону выхода со двора, отщипывая между делом верхушки попадающейся на его пути травы.
- Как ты это сделала? – недоумевающе поинтересовался Титов. Тяжело дыша за моей спиной.
- Легко, как видишь.
- А почему он меня не слушал? Я же так же кричу и машу.
  
- Червем твоим, наверное, хотел полакомиться. А ты не делишься, - я старалась на смотреть в его сторону, потому что глаза сами собой опускались туда, где мне хотелось ещё немного сдвинуть тапку в сторону. – И какого чёрта ты голый бегаешь с гусем по участку, да ещё с моими тапочками?