"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Ну кто бы сомневался в Эйя? Этот старый интриган тут же что-то задумает. Подожди… Нефертити, он что, уже строит планы на моего ребёнка? – осознав перспективы, вскочила с кресла и пристально уставилась в её глаза.
– Меня теперь зовут Меренисет, моя царица, – склонив голову произнесла мать. – Лучше не поминать старое имя. В слишком многих оно будит гнев и ярость.
– Хм… «любимая Исидой [80]»… и кто решил так пошутить, давая новое? Хотя нет, не говори, наверняка это наш хитрож… хитроумный чати! Достойный сын Сета!
– Зачем ты так? Отец всегда старается позаботиться обо мне. Он и тебя очень любит!
– Ну да, ну да…так сильно, что траванул Эхнатона от большой заботы…
– Что ты говоришь, – прошептала Нефертити, прикрыв рукою рот. – Он не мог…
– Да так… мысли вслух. Так что же ты хотела, ма… Меренисет. С минуты на минуту придёт Ипуи. Мы с Тутанхамоном должны отправиться в храм. У меня очень мало времени.
– Я бы хотела быть рядом с тобой. А если действительно родится мальчик… моё место с ним… как няни и воспитательницы, – тихо произнесла женщина, усмирив свои эмоции.
– Ух ты… – аж села от подобной наглости, – это что же получается… он ведь ещё даже не родился… а тут уже вон как…
И хотя речь моя могла показаться несвязной, мысли обретали поразительную чёткость. Тутанхамон потихонечку пытается получить самостоятельность всё больше оттирая Эйя от руководства. Если устранить царя, то я могу и не согласиться на замужество с дедом, избрав кого-нибудь другого. Даже если принудить… общих детей не будет. Это уж точно. После смерти Эйя, его сына Нахтмина никто не признает царём. Жрецы костьми лягут, не та родословная. Да и Хоремхеб армию подтянет. Он подобного просто не допустит.
Замуж же за самого Нахтмина меня не выдать. Обе жены живы и происходят из знатных и влиятельных жреческих семей. Его с дедом просто распнут за попытку развода. Ведь я не могу быть младшей супругой. Подобного попрания устоев и традиций просто не потерпят. Подобный вариант ещё хуже, чем с самим чати.
А тут такая возможность! Младенец царской крови. Мой ребёнок! Если убрать нас с мужем, то ещё как минимум пятнадцать лет бесконтрольного управления страной. Особенно, если в няньках послушная родная дочь, готовая на всё, чтобы вернуться к власти. А она может даже и регентом стать… случайно, если вдруг что с Эйя случится. Это же такие перспективы!!!
Первым порывом было наорать и устроить истерику, вызвать Тутанхамона и приказать Зубери всех сначала пытать, спрашивая о заговоре, а потом утопить нафиг!
Эти сволочи тянут руки к моему!.. Да моему ребёнку! Глаза застилала кровавая пелена. Пришлось заставить себя успокоиться. Даже прикрыла веки. Нужно расслабиться. Просто истерика. Играют гормоны беременного тела. Нефертити заявит, что хотела быть поближе к единственной оставшейся в живых дочери и будущему внуку. Эйя вообще отвертится, выставив меня неуравновешенной. Нет… нельзя демонстрировать настоящие эмоции.
В этот момент услышала яростное шипение. Открыв глаза, обнаружила Миу, что, выгнув спину, выражала недовольство Нефертити. Хвост её стоял столбом, а шерсть топорщилась во все стороны. Мать на это дело только обескураженно улыбалась.
– Это очень неожиданно. Я должна подумать, – произнесла уже спокойно.
Нефертити поклонилась и прикрыв лицо тканью молча попятилась к выходу. Что не удивительно, были слышны голоса. К нам явно кто-то шёл. Хорошо хоть сейчас обошлось без кобрят. По дворцу до сих пор ходят слухи один страшнее другого.
Проследив, как мать вышла из комнаты наткнулась взглядом на Хепри. Девушка сидела почти у двери на небольшой плетёной корзине, откинувшись на стену и имела слишком безмятежный вид. Уже хотела спросить, что она тут делает, но не успела. На террасу прихрамывая и опираясь на трость вошёл Тутанхамон.
– Как ты себя чувствуешь, цветок моего сердца? – спросил он, присаживаясь рядом. – Мне доложили, что тебе было нехорошо.
– Уже всё в порядке, обычная для беременных утренняя тошнота, – произнесла, поглаживая его руку. Муж улыбнулся и тут заметил Миу, что молча сидела у моего кресла. Он видно что-то хотел сказать и даже повернулся к двери, но увидел Хепри и запнулся.
– Кхм… кстати, раз ты тут… подойди, – махнул он рукой девушке.
Та аккуратно встала, оглянулась вокруг, потом тяжело вздохнула и согнувшись в поклоне подошла к нам. В шаге от кресел опустилась на колени и положила голову на подставленные ладони. Весь её вид выражал послушание и смирение.
– Понимаю, что была ночь, и скорее всего ты спала, – было заметно, что спокойный тон даётся Тутанхамону тяжело. Он видел, что я больше не кричу на слуг и старался подражать. – Но нужно лучше следить за своими подопечными. Они могли кому-то навредить. Надеюсь, Анхесенамон накажет тебя подобающе. Кроме того, тебе стоит присмотреть и за кошкой…
В этот момент корзина, на которой до этого сидела девушка, зашевелилась. Миу заинтересованно дёрнула ухом и встала, явно намереваясь проверить, что там происходит. Но не вышло. Хепри не меняя положения дёрнула рукой, и хвостатая проныра оказалась прижата к её телу. Недовольно фыркнув, кошка попыталась вывернуться, но безуспешно.
– Можешь идти, – я решила спасти положение. Кажется, догадываюсь, кто сейчас томиться под корзиной. Скорее всего юная хранительница успела накрыть змеек до того, как они придут на подмогу своей рыжей подельнице.
Слава богам, ничто больше не мешало нам отправиться в храм. Долгие и изматывающие богослужения на жаре не придавали мне настроения. Хорошо хоть тошнота на время пока отступила. Хотя духота была не лучше.
– Что ты бормочешь? – спросил муж, пока жрец обносил дымящей миррой принесённые дары. – Причём тут рыба? Мы не возлагаем рыбу. Это оскорбит богов!
Оказывается, я всё это время как маленькая бубнила, что хочу рыбу. Обидевшись, сделала недовольное лицо и отвернулась. Почему никто не понимает моих желаний? В конце концов я же не прошу солёных огурцов с клубникой или креветок с мелом. Вполне выполнимая просьба.
В школу уходила хмурая и раздражённая. Сегодня мы слушали хор. Ну что вам сказать… поют красиво и душевно. Что-то вроде нашей самодеятельности. Нотной записи тут нет, зато есть дирижёр. Именно он знаками показывает, как и в каком тембре идёт мелодия, которая знакома всем. Так что учат тут на слух. Поразительно!
Заведовать как певицами, так и музыкантшами оставила ту же жрицу, что и занималась ими до этого. Тут как говориться, что-то менять, только портить. А раз все её и до этого слушались, то и теперь думаю найдут взаимопонимание, раз она получила это назначение уже от меня.
До самого вечера мне объясняли, что я должна буду делать на ближайшем празднике, как только проведут обряд посвящения. В принципе было всё ясно, но возникали вопросы, которые я предпочла не озвучивать. Многие понятия, которые тут впитывают с молоком матери, для меня казались не только глупыми, но и совершенно не нужными.
Провожая меня обратно во дворец, Аапехти улыбаясь заявил, что всё устроил и я буду довольна. Хм… о чём это он? Но секрет раскрылся скоро. Расположившись на облюбованной террасе, на ужин я получила запечённую в глине рыбу. Ням-ням-ням…
Всё удовольствие от которой испортила эта зараза… которая – мой муж. Прибыв неожиданно, видите ли, хотел провести со мной время, он устроил настоящую истерику о том, что подобное не допустимо и мы как царская семья должны служить примером благочестия.
Есть от этого совершенно расхотелось, зато я разразилась ответной истерикой с соплями и завываниями, на что Тутанхамон ошарашенно взирал, не зная, что предпринять. А вот не нужно лезть между мной и рыбкой!
Успокоиться получилось только в прохладном бассейне перед сном. Скорее всего помог напиток, что подал Монтуэм, призванный заботливой Пией. Лекарь долго о чём-то беседовал с супругом. А тот постоянно хмурился и раздражённо, но не громко, выговаривал своё недовольство происходящим. Но рыбу мне к столу подавать так и не разрешили. Муж даже грозился наказать того, кто принёс эту. В ответ увидел высунутый мною язык и ошарашенно замолк. Видимо в это время ещё подобным образом эмоции не выражали.