"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Кувыркнувшись несколько на стеклянной поверхности склона, Трофим с шумом взревевшего разлома оказался на дне. Звуковой сигнал определения критических условий для комбинезона захлебнулся писком и замолк. Не очень понимая, что происходит, Трофим инстинктивно встал на ноги. Кругом, словно в замедленном режиме воспроизведения, на оранжевом фоне жара поднимались вверх искры, плавно перемещались тлеющие остатки золы, потревоженные им, казалось, волны раскаленного воздуха били в стекло забрала. Он замер, подсознательно ожидая вдруг возникшей боли от не выдерживающего жар комбинезона. Откуда-то сверху появилась тень, перелетела поперек оврага. Трофим поднял глаза, через преломления воздуха и дрожащий жар он увидел морду химеры, наблюдающей за ним с края обрыва. «Уж тут-то она мне ничего не сделает», – подумал он, на секунду позабыв об окружающем его жаре. Глянул на внутреннее стекло забрала, где проецируется ряд показателей как внешней среды, так и человека. Температура внешнего воздуха – минус десять градусов по Цельсию. Минус десять! Трофим, не веря в достоверность сведений, оглянулся, вокруг танцевал жар, он глянул под ноги, под ногами был мелкий, раскрошенный в мелкую пыль, практически прах песок, чуть дальше впереди он менял окрас, и после его цвет становился неразличимым в игре света и тени. Это было невероятно! Трофим вытянул руку, через перчатку через полметра он почувствовал шевеленье воздуха, отдернул руку обратно, легкий парок исходил от перчатки, там впереди, в полуметре начинался жар. Обернулся назад, протянул руку, то же самое, протянул руку влево, там почти сразу почувствовалось движение воздуха, справа… справа было свободнее. Не смея дергать удачу за усы, он не стал двигаться с места, кроме того, голова химеры все еще виднелась на краю обрыва. Левый зуммер начал тревожно пикать, пока еще редко, но постепенно учащаясь. Распределенные по всему комбинезону датчики давления и температуры подсказывали, что слева дела скоро будут очень плохи. Через пару секунд зуммер стал пикать чаще, тревожно оповещая человека. Трофим шагнул вправо. Зуммер замолчал. Что это было? Ученый огляделся по сторонам. Никто и никогда не говорил ему, что в разломах может существовать подобное явление, и, судя по всему… снова запикало, но уже в двух ушах. Что островок спасения исчезает? Трофим запаниковал, температура за бортом поднялась до пятидесяти градусов, и циферки бежали вверх, шестьдесят, семьдесят… Оба температурных фронта сходились и справа, и слева. Он выкинул руку вперед, там нет ощущения движения… сто градусов, сто пятьдесят, открыв рот и с трудом заставляя себя не паниковать и не побежать, он шагнул вперед. Зуммеры стихли, температура ушла к пятидесяти градусам и продолжила понижаться. Судя по всему, этот островок безопасности был блуждающим. Об этом, оказывается, можно было догадаться, иначе от постоянного жара поверхность дна тоже превратилась в стекло, а белый прах под ногами говорил о том, что от резких перепадов температур песок и успевшее образоваться стекло трескалось и разлеталось вдребезги. Это же физика, а четвертая лаборатория никогда не говорила об этом. Разумеется, откуда же им знать? Вот, наверное, почему регулярно поднималась искра в неподвижном разломе. В конце концов, некоторые сталкеры как-то же добывают и пламя, и огненный шар, и кучу других невероятно редких артефактов… неужели вот таким способом? Рискуя всем, но ведь приносят же… и регулярно бывалые одиночки, иногда в совсем неподходящих для этого комбинезонах, таких как, например, у… Трофим вспомнил Юрка, объект третьей категории, в куртке новичка. Вот такие же сталкеры, как Юрок. Снова запикало теперь уже справа и немного слева, Трофим вытянул руку прямо и повел ею влево, определенно жар спереди сходил на нет на десять часов от его нынешнего положения. Он шагнул в ту сторону. Зуммеры стихли. Трофим начал успокаиваться, ну, по крайней мере, он что-то понял. Блуждающий островок низкой температуры, который успевал остудить окружающее его пространство до минусовых температур, был такой же аномалией, как разлом, очевидно, неотрывной его частью.
  
Снова запикало в обоих ушах. Успокоенный мозг заработал четко и уверенно, посторонние мысли покинули ученого. Он медленно повернулся вокруг своей оси, улавливая, с какой стороны зуммер звучит чаще, выяснил направление, когда пищало только с одного уха, и, проверив рукой, шагнул в сторону. Он уже не видел, как исчезла голова химеры, как через десяток минут с обрыва, открыв рты, смотрели на него Берик, Яков и Сагитай, как что-то кричали ему, там внизу не было слышно ни звука. Только марево жара, преломляющее все вокруг, да едва видимое потрескивающее шевеление праха под ногами, когда ледяной островок безопасности передвигался по раскаленному дну. Трофим действовал как машина, четко, выверенно. Блуждающий островок не имел никакой схемы в передвижении. Очевидно, под его воздействием перекатывались время от времени артефакты, огненные шары и пламя. Возможно, перекатываясь под его воздействием, они и становились круглыми. За полчаса Трофим прошел около ста метров, петляя, разворачиваясь, но островок никак не подходил к краю, кстати, он успел подобрать один из крупных кристаллов, который он сунул одним рогом в нагрудный карман. Скачки температур до трехсот градусов уже не вызывали в нем панику. Комбинезон Сева исправно подавал прохладный воздух из баллонов, подача которого своевременно автоматически включилась, когда сработала максимальная частота зуммеров сразу при падении. Но теперь индикатор показывал, что воздуха оставалось минут на десять, а движущийся островок безопасности так и не причаливал к краю аномалии. По пути Трофим зацепил ногой еще один кристалл, поднял его, неожиданно заболели ноги, одновременно немея почти до колена. Он бросил его на место, боль прошла. Странно. Запикали зуммеры, пора двигаться, снова выбрано направление, снова шаг в сторону. Ученый опасливо покосился на индикатор воздуха – еще восемь минут, если островок пойдет снова внутрь аномалии, то путешествие займет минут двадцать, а там… а там придется разгерметизироваться, и воздуха не будет, потому что выгорел. Трофим усмехнулся, он задохнется и сгорит одновременно. Но в то же время через стену жара он видел машущий зеленым кустик, растущий на склоне оврага. Это был шанс, так четко серо-зеленую поросль за пределами аномалии он увидел впервые, ранее она только угадывалась через инфернальное марево. Решать нужно было немедленно. Дистанция была совершенно непонятной, так мог выглядеть и здоровый куст за десяток метров, также мог выглядеть и маленький куст с трех метров. Зуммер тревожно набирал частоту, захлебываясь в приближающейся стене жара, триста сорок, четыреста пятьдесят за бортом. Трофим рванул. Зуммеры взвизгнули. Он бежал, словно в страшном сне, когда хочешь бежать быстрее, но нет силы в ногах, когда чувствуешь, как нечто настигает тебя и тянется когтистой огненной лапой. Он видел, как возмущенные волны жара стеной встали на его пути, несся вперед, ломая их грудью, закрыв лицо рукой, рвался только к одному видимому ему редкому кустику ивы, крепко держащемуся за песчаные склоны оврага. Рукав уже схватился пламенем, комбинезон словно уменьшился в размерах и прилип нагревающейся подкладкой к телу. Последние отчаянные шаги по праху, устилающему дно разлома, смешавшего в себе прах сталкеров, мутантов и земли. Трофим дымящейся кометой вырвался из аномалии, его тут же повалили на землю, растирая землей и поливая водой, забрало треснуло от попавшей на него воды. Не понимая, что происходит, он несколько секунд отбивался от удерживающих его рук.
  
– Тихо, тихо, Док, – успокаивал его Сагитай, тревожно заглядывая в лицо.
Берик аккуратно вынул осколки стекла. В лицо Трофиму ударил свежий воздух. Он схватился за фляжку дрожащими руками, жадно присосался к ней. Сердце бешено колотилось, словно только сейчас поняло, что произошло.
– Водки ему надо, Берик, – прогудел Яков.
– Ага, казыр истеймын, – от волнения перейдя на родной язык, сказал Берик и пулей выскочил из оврага к рюкзаку.