"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Глава 16. Разлом
Следующее утро встретило Трофима и его спутников сырым ветром и несущимся на уровне пояса, вдоль земли низким туманом. Легкие завихрения белоснежного потока водяного пара, скрывающего поверхность земли, вскипали и бурлили в разных местах, обозначая гравитационные аномалии, расступались чистыми пяточками земли вокруг жарок, подсвечивались синеватыми нитевидными короткими, едва видимыми разрядами электр. Трофим, Берик и «лаборанты» двигались в сторону разлома. Единственное, что беспокоило Трофима больше всего, это возможные химические аномалии, зыби и другое, то, что не реагирует, и, наоборот, скрывается туманом. Несколько мертвых ворон лежало на небольшом пяточке чистой земли, группа обошла это место подальше. План был прост – добраться до разлома, достать оттуда хотя бы пару кристаллов, затем прийти на Пепелище и попытаться пройти по прямой до Янтаря. По пути обязательно должно быть то место, где Бизон встретил объект четвертой категории, «если карта не врет» – вспомнил слова Кучера Трофим. Эту задачу ученый объяснил отряду на минутной планерке у ворот комплекса. Четверка была уже сработана, этакий квад экологов, по боевым параметрам, конечно, не сравнимый с долговским, но и цели у квада были другие. Сталкеры обычно снимались с мест в это время, поэтому ни стоянок, ни одиночек по пути не было встречено. Довольно быстро, чуть больше чем за час, группа Трофима преодолела половину пути до разлома, в этом значительно помогал низовой туман, обозначающий самые опасные и не прощающие ошибок гравитационные аномалии. Первым шел Трофим, за ним Берик, потом Сагитай и Яков. Постепенно благоприятный туман сошел на нет, и скорость отряда замедлилась, в ход пошли гайки и болты с привязанными к ним белыми веревочками, которые на досуге накрутил Берик, чтобы не терялись из виду. У таких болтов имелось ценное качество, при пролете недалеко от аномалии белый хвост показывал направление ее воздействия, что позволяло сразу определять и прощупывать нужную сторону обхода. Также когда болт отбрасывался назад от трамплина, Трофим всегда боялся получить им в лицо, поскольку такая аномалия отбрасывала назад все с многократно усиленным импульсом, а белая отлетающая за десятки метров полоса давала подобие ощущения контроля над ситуацией. Тем не менее практически без приключений, если не считать пары изорванных трупов слепых псов, которые задержали их минут на десять для внимательного осмотра окрестностей, они добрались до разлома.
Бывалый сталкер усмехнулся бы в прокуренные усы о той беспечности, с которой двигали экологи. Настоящий сталкер – это не только охотник до артефактов, постоянно пытающийся заглянуть в такие места, куда другие просто не доходят, не только стрелок и стратег, но и следопыт. Ни один сталкер не пойдет на то место, где лежат два свежих трупа, пока не выяснит причин их гибели, иначе он будет третьим. Ни один сталкер не пойдет в то место, где погиб и не сожран мутант. Ни один бывалый сталкер не сунется в место, полное артефактов, не объяснив себе утвердительно, почему это место до сих пор полно артефактов. Удача любит смелых и может однажды побаловать ценной находкой, но ценный артефакт идет регулярно только к расчетливым. Азартные же сталкеры редко успевают понять, что в Зоне почти любая ставка – жизнь, а на выигрыш не дают вторую жизнь, только опыт и случайный хабар. Поэтому опытным сталкерам игра в казино на Большой Земле не интересная и пресная игра, в которой ты ничего не теряешь и не приобретаешь. Если бы Трофим знал, что не так много мутантов убивают других ради развлечения, он бы, наверное, решил подождать недельку или проложить другой дальний маршрут с ночевкой… но ставка была сделана, и группа шла, прокидывая дорогу болтами до уже начинающего подавать признаки начала, тянущегося к разлому оврага.
Разлом встретил их волной горячего воздуха и оживлением искр. Если бы Трофим хоть раз пообщался со сталкером по кличке Отшельник, живущим в обваленном колодце на Агропроме, он бы подумал, что разлом рад их видеть. Но в любом случае первая часть их похода была достигнута, и обеденное время вполне способствовало отметить это отдыхом, перекусом и разговорами вполголоса. На этот раз Трофим взял с собой тот же столовский набор, что и его коллега. Сыр, колбасы, хлеб, бутылка со сладким чаем, пару свежих огурцов и, конечно, кулек карамелек двойного назначения, который не был вынут из рюкзака. Заодно ученые сняли давившие лямками и приевшиеся подсумки и убрали под них пистолеты. «Лаборанты» достали сухой паек номер четыре, и, разобрав и приготовив все к потреблению, сталкеры поели, время от времени заглядывая в разлом на посверкивающие гранями «кристаллы», два оранжевых мяча, которые теперь они называли «огненным шаром», и «артефакт пламя», которое откатилось под стеклянную стену к сталкерам и едва заметно перекатывалось с боку на бок, словно призывая забрать его с собой.
– Это же сколько мощи здесь? Горит и горит, сюда электростанцию ставить можно, – пережевывая бутерброд, сказал Сагитай, – а чему здесь гореть, нет же ничего?
Некробиологи пожали плечами. Что-то они слышали о том, что аномалии – это проходы и соединения с энергетическими каналами земли, космоса, но поскольку это было не их направление, а направление четвертой лаборатории, то и комментировать тут было особо нечего.
– Странно здесь, тихо, – на секунду прислушавшись, сказал Яков, – в прошлый раз как-то по-другому было.
Сталкеры прислушались, действительно, картина была как в немом кино. Ветер шевелил траву, но без шума, вороны не каркали в далеком подлеске, только едва слышное шипение словно газированной воды в ушах. Да и еда казалась немного пресной. Яков встал, как ни странно, теперь он услышал и ветер, и дальнее карканье ворон, и дальние отзвуки выстрелов.
– Ого! Стреляют! – сказал он, крутя головой и определяя направление.
– Да ты что?! – Сагитай вскочил с автоматом в руках.
Ученые также встали.
– Вон с Пепелища палят, – определил Яков, разглядывая направление в оптику. – Что делать будем, Док?
– Не видно ничего, пригорок мешает, если на него залезть, то… – начал Сагитай.
– Ничего мы не будем делать, не наше дело, и нечего светиться. Тут каждый сам себе полиция. Отстреляются, а потом мы и глянем, что там было, – сказал Трофим. – Может быть, – добавил он.
– Сам себе полиция, судья и прокурор с адвокатом, – продолжил тему Берик. – Давайте доедим уже.
– Не, не хочется, Капезыч, – сказал Яков, – пресно как-то.
Отряд собрал свои пожитки по рюкзакам, Трофим достал трос. Сагитай довольно потер руки.
– Вот, это дело! Давай круглого ловить? – предложил он, разглядывая скачущие артефакты.
– Нет, мне кристаллы нужны. Вон рогатого сможешь выудить? – спросил Трофим, протягивая трос, на конце которого была привязана самодельная зацепка из стальной проволоки.
– Сейчас посмотрим.
Сагитай взял трос, поустойчивее встал на ноги, свернул несколько колец и с первой попытки бросил зацеп прямо на торчащий на глубине трех метров кристалл, очень похожий на раскрывающуюся ладонь человека из-под земли. Трос мигом вспыхнул, то выгорала смазка и капроновый корд внутри.
– Тянем, потянем, – негромко прокомментировал боец, подергивая за один конец, в то время как зацеп тянул за артефакт.
С едва заметным скрипом, с ворохом искр кристалл сорвался из песка, в котором рос, и завалился набок. Зацеп соскочил. Сагитай вытащил трос наружу, тот дымил, неравномерно светился красным, малиновым, а местами не светился вовсе.
– Смотри-ка, не все тут прогревается, – заметил Берик, указав на черный участок троса.
Трофим достал из рюкзака пирометр. Замерил температуру черного участка, триста восемьдесят градусов, перевел на дно обширного разлома, длина которого составляла на вид больше двадцати метров, а ширина около шести. Дно разлома пирометр так и не смог замерить, температура прыгала от тысячи двухсот градусов до двух тысяч.
– Триста восемьдесят, – задумчиво сказал Трофим, снова переводя пирометр на трос.