Потомство для зверя (ЛП)

Остановившись у его ног, я кладу обе руки ему на плечи. Даже если он отрицает это, все, что он сказал и сделал до сих пор, говорит о том, что он тренировался жить без зрения. Ему не нужна моя помощь или жалость, но ему нужно кое-что другое.
— Я боюсь.
Он насмехается.
— Большинство женщин сломались бы после всего, что с тобой произошло, но ты еще держишься.
— Можешь поблагодарить мое нетрадиционное воспитание, — цежу я. — Смерть была нередким делом, но это не означает, что я не боюсь.
Его губы поджимаются. Мне не нужно читать его мысли, чтобы понять, что он настроен скептически. Он знает, что я не типичная девушка, попавшая в беду, и что я скорее буду бороться, чем прибегу к нему за помощью.
— Чего ты хочешь? — спрашивает он.
— Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться, но мне нужно чувствовать себя полезной.
— Снова предложишь пососать мой член? — спрашивает он, скривив губы.
— Это была не моя идея, — я легонько подталкиваю его. — В тот момент я еще не оправилась от наркотиков, а у того мудака был электрошокер.
Его улыбка сходит на нет.
— Ладно, — рычит он, — только не мешай мне.
Я провожу рукой по его плечам до бороды и обнаруживаю, что часть ее залита кровью. Как и предполагалось, она пышная и мягкая.
— Давай я наберу ванну, чтобы ты помылся.
— Я планировал принять душ.
— И намочить повязку? — говорю я. — Доктор сказал - никакой горячей воды и никакого душа.
— Тогда я буду мыться в теплой воде, — фыркает он.
— Почему ты такой упрямый?
Он поднимается с тахты, заставляя меня отступить назад.
— Будешь смотреть, как я раздеваюсь? — спрашивает он с усмешкой.
По моим щекам пробегает жар, когда я провожаю взглядом его тело, разглядывая его мощную фигуру и мышцы, бугрившиеся под рубашкой.
— Могу отвернуться, если хочешь, — шепчу я.
Его мрачная усмешка посылает мурашки по позвоночнику и оседает между ног.
— Как-будто я замечу.
Мое тело замирает, когда он расстегивает рубашку, обнажая мускулистую грудь, покрытую темными волосами, и дорожку, спускающуюся по прессу. Когда он расстегивает ремень, мой взгляд падает на нечеловечески большую выпуклость в его брюках.
Черт.
Тепло наполняет мою киску, складочки становятся скользкими. Пульс между ног бьется в два раза быстрее, чем дыхание, и мне приходится сжимать губы, чтобы подавить стон.
Что я делаю? Подглядываю за раненым мужчиной, пока он снимает с себя одежду. Я должна отвернуться, опустить голову или хотя бы закрыть глаза, но желание приковывает меня к месту.
Я не замечала раньше, потому что он был полностью одет, но тело Лу Конмака — это совершенство. Все в нем пропорционально — и широкие плечи, и выдающиеся грудные мышцы, и тонкая талия. Когда он снимает трусы и его член вырывается на свободу, из моего горла вырывается стон.
Когда я видела его сегодня утром, то была слишком напугана его размерами, чтобы оценить красоту. Его ствол длиной около двадцати сантиметров, весь в венах и увенчанный овальным кончиком, уже блестевшим от выделившейся спермы. Именно такие члены используют производители фаллоимитаторов как пример.
 
Теперь все, что я хочу сделать, это опуститься на колени и попробовать.
— Нравится глазеть? — спрашивает он.
— Прости, — шепчу я. — Не смогла отвести взгляд.
Лу выходит из кучи одежды, и его рука, как у кобры, хватает меня за предплечье.
У меня перехватывает дыхание.
— Как ты...
— Все так, как ты сказала, — он притягивает меня к своей груди, упираясь эрекцией мне в живот. — Когда этот ублюдок лишил меня правого глаза, я подготовился.
— К потере левого? — спрашиваю я.
— Когда у человека есть слабость, он должен превратить ее в силу, — рычит он. —Каждый ублюдок и его собака шутит о том, как бы лишить меня оставшегося глаза, будто это пиздец как смешно.
— Так ты тренировался в условиях отсутствия зрения?
— Я занимался боксом с закрытыми глазами. Запоминал окружающую обстановку, чтобы пробираться сквозь нее в темноте. Научился полагаться на другие органы чувств. Я могу слышать, обонять и ощущать, где и кто находится в комнате.
— Обонять? — хриплю я.
Он проводит носом по моей шее и делает резкий вдох.
— Я чувствую запах твоей мокрой киски.
— Ты грубиян, — я поднимаю руку, чтобы ударить его по плечу, но он хватает меня за запястье.
— Как ты...
— Воздух сместился, когда ты замахнулась.
— Я не...
Слова замирают на моих губах, когда Лу наклоняется и нависает своим ртом над моим. Мои глаза закрываются, кожу покалывает от мягкости его бороды. Я жду, что он сократит расстояние между нами, но он этого не делает.
— Чего ты ждешь? — спрашиваю я.
— Чтобы ты приняла свое гребаное решение, — рычит он.
Мое сердце колотится так сильно, что отголоски доносятся прямо до набухшего клитора. Он хочет, чтобы я его поцеловала. Или умоляла, чтобы он поцеловал. Я с трепетом вдыхаю, не зная, что делать. Одно дело — позволить ему сделать первый шаг и погрузиться в наслаждение, но совсем другое — самой броситься на незнакомца.
— Что случилось? — спрашивает он, обдавая меня теплым дыханием. — Все еще верна своему мужу?
Эта колкость сжигает последние воспоминания о моих свадебных клятвах. Сайлас для меня мертв и может идти к чертовой матери. Он, наверное, продал все принадлежащие мне активы и живет своей лучшей жизнью, но я не обижена — я в ярости. Моя любовь к нему исчезла в тот момент, когда он объявил, что накачал меня наркотиками, а после того, как я проснулась под номером 362, ярость превратилась в ненависть.
Я целую его.
Лу отвечает на поцелуй, его губы поглощают меня. Он отпускает мои запястья и обхватывает за плечи и талию так, что мое одетое тело прижимается к его обнаженному.
У него вкус фруктового пунша и мяты, мужественности и жара, всех запретных желаний. Иногда я задумывалась, каково целовать кого-то, кроме Сайласа. Быть рядом с тем, кто обладает такой необузданной силой. Поцелуй Лу опьяняет.