Фронтир (СИ)

Издалека было сложно увидеть точное количество кристаллов, но их было явно меньше собранных грибов. По всей вероятности, грибы для аборигенов служили не только источником добычи крудов. Правда, я еще ни разу не видел, чтобы они их употребляли в пищу. 
На стоянке едой зеленокожих были какие-то сухие коренья и маленькие плоды, которые они носили у себя в сумках. Периодически, как в пути, так и на привале они прикладывались к небольшим продолговатым флягам, висевшим у них на поясах.
Как по мне, эти грибы были настоящей находкой. Да, они были абсолютно безвкусными, но их мякоть отлично утоляла голод и жажду.
— Кстати… — прошептал я одними губами и начал аккуратно разворачивать небольшой узелок из широкого листа, похожего на лопух, в котором были завернуты собранные мной грибы. Пока сводный отряд аборигенов отдыхает на привале, надо подкрепиться.
Еще в светлой роще, перед тем как последовать за аборигенами, я нарвал этих широких листьев и связал из них примитивную набедренную повязку. В моих планах значился контакт с аборигенами, поэтому не хотелось предстать перед ними в чем мать родила. Те лохмотья, что остались от моей одежды, уже давно были выброшены. 
Машинально похлопав по второму узелку, висевшему у меня на поясе, сплетенному из тонких лиан, я сам себе кивнул и продолжил трапезу. В этом узелке у меня хранились все собранные круды.
Привал аборигенов продлился недолго, и они снова двинулись в путь. 
Неотрывно следуя за группой зеленокожих, я не забывал сканировать все растения и живность, попадавшиеся мне на пути. И это принесло свои плоды.
Спустя час, проходя мимо здоровенного трухлявого пня, поросшего бурым мхом и нестерпимо вонявшего гнилью, я краем глаза уловил быстрое движение. Тело среагировало мгновенно. Короткий перекат вправо — и в том месте, где я находился мигом ранее, приземлилась крупная темно-коричневая тварь, похожая на жабу, только размером с крупного пса. 
Напасть на многочисленную группу аборигенов она, видимо, не решилась, а вот на одиночку вроде меня — почему бы и нет? Тем более, что запах муравьиной кислоты уже практически выветрился, а тонкий слой желтой жидкости, покрывавший мое тело, превратился в сухую пленку и начал шелушиться.
Первой моей мыслью было сбежать. Но когда я просканировал энергосистему жабы и увидел ее трехцветный источник, я понял, что такую возможность упускать никак нельзя.
Прыгнуть жабе второй раз я уже не позволил. Метнувшись вперед, я резким ударом прута пригвоздил ее плоскую башку к земле и тут же откатился на несколько метров в сторону.
Агония твари длилась недолго. Уже спустя несколько минут, я потрошил остриём прута ее источник. Моей добычей стали три круда каждый размером с лесной орех. Алый, янтарный и самый крупный — бурый.
К слову, судя по высокой концентрации магии в янтарном круде, жаба была ядовитой. Ее блестящая кожа была покрыта густой бурой слизью, от прикосновения к которой на коже моих рук появлялись покраснения. Кроме того, это от нее несло гнилью, а не от старого пня, как я подумал сначала. Это объясняло, почему вокруг словно вымерло всё. Да и аборигены как-то подозрительно быстро прошмыгнули этот участок тропы.
Наблюдая за действием яда, я довольно усмехнулся. Моя энергосистема прекрасно справлялась с новым вызовом. Дюжина янтарных крудов, поглощенных мной ночью, обеспечили мне высокий иммунитет к местным ядам. И это было только началом моего пути усовершенствования этой пассивной абилки.
Недолго думая, я потянул небольшой сгусток маны из янтарного круда и скормил его моей энергосистеме. Затем, проведя обеими ладонями по маслянистой спине жабы, я начал обмазывать свои ноги, грудь и плечи бурой слизью. Вонь от нее стояла нестерпимая, но как показала практика — это меньшее из зол, что может встретиться мне в этом лесу.
Отряд аборигенов я нагнал в тот момент, когда они уже выходили из леса. Я стоял на опушке, спрятавшись среди кустов, и любовался открывшейся мне картиной.
Прямо посреди леса, растянувшись большой бирюзовой кляксой, лежало озеро, на песчаном берегу которого расположилось поселение из двух десятков хижин.
 
Появление отряда не осталось незамеченным. В поселении началось движение. Аборигены, которых я преследовал, с радостными криками и улыбками ускорили шаг. Я видел, как облегченно выдохнул предводитель первой группы. Некоторые мужчины хлопали его по плечам: то ли подбадривали, то ли благодарили. Видимо, за то, что довел своих людей домой в целости и сохранности. 
Жаль я не понимаю ни слова из их языка. Это знание здорово бы мне упростило задачу. Придется объясняться на жестах при первом контакте. Благо я уже немного присмотрелся к их жестикуляции, которая, кстати, не очень-то и отличается от той, что владеют жители за барьером.
Благодаря тому, что в некоторых местах лес практически вплотную подступал к поселению, я мог нормально наблюдать за его жизнью. Вернувшихся добытчиков встречали радостными криками. 
Возглавлял процессию высокий худой старик. Его наряд заметно отличался от одежды остальных. На нем был большой кусок тонкой серой кожи с дырой для головы по центру. Несколько особенно длинных концов этой бесформенной хламиды волочились по песку, оставляя неглубокие дорожки. В правой руке он держал длинный деревянный посох, в навершии которого торчал большой изумрудный круд размером с куриное яйцо. Длинные седые волосы старика спадали на его узкие плечи. 
А вот и первый маг… И, судя по всему, единственный в этом поселении. Его энергоструктура была темно-зеленого цвета и была привязана к источнику, состоявшему из трех изумрудных крудов. 
Я тихо хмыкнул. Похоже, местные одаренные такие же, как теневые маги. Исходя из общепризнанных категорий, старик наверняка силен в алхимии. 
При его появлении народ замолкал и почтительно расступался. А когда между ним и вернувшимися из похода аборигенами оставалось несколько шагов, те опустились на одно колено и склонили головы.
Седой маг с доброй улыбкой осмотрел каждого коленопреклонённого и что-то негромко произнес.
Народ тут же отозвался дружным радостным гомоном, а некоторые, вероятно, члены семей добытчиков, рванули с ними обниматься.
Спустя час посреди поселения запылало множество костров. В мою сторону потянулись аппетитные запахи приготовляемой пищи. В честь вернувшихся с богатой добычей начался праздник и народные гуляния. Слышались ритмичные глухие удары барабанов и певучие голоса флейт.
Я тяжело вздохнул и достал последний гриб из узелка, а затем впился зубами в его сочную, но пресную мякоть.
Праздник в поселении продолжался почти до середины ночи. А потом аборигены уставшие и довольные начали разбредаться по своим хижинам. 
Их жилища были примерно одного размера. Круглые, конусообразные, собранные из множества светло-серых шкур, с отверстиями на самом верху, из которых тянулись сизые дымки — издалека они были похожи на паруса.
Самый большой шатер стоял в середине деревни. Нетрудно догадаться, кому именно он принадлежал. Рядом с жилищем мага высился деревянный столб, поверхность которого была полностью изрисована какими-то замысловатыми узорами.
Теневое светило уже давно исчезло с небосвода, уступив место тусклой луне. На поселение опустилась тишина, изредка нарушаемая вялой перекличкой часовых. Лес же за моей спиной, напротив, словно ожил.
На ночлег я обосновался в широкой разлапистой кроне высокого дерева. Когда карабкался по стволу, с улыбкой наблюдал, как от меня во все стороны разбегается местная живность. Еще бы! Ароматы я источал поистине отвратительные. Несколько раз я тоскливо посматривал на бирюзовую гладь озера. В такие моменты кожа начинала сильно зудеть и чесаться. Э-эх… Занырнуть бы туда сейчас с разбегу!
В середине ночи я встрепенулся и начал прислушиваться. Что-то определенно изменилось. Я взглянул в сторону деревни. Там вроде тихо. Слышны лишь короткие щелчки. Часовые бдят. Переговариваются сигналами.
В чем же тогда дело?