Фронтир (СИ)

Сказав это, он ловко отвязал поводья моей второй лошади. 
Молча ему кивнув, я, обгоняя всадников и огибая медленно катящиеся вперед крытые парусиной фургоны, поскакал в голову колонны. Меня провожали заинтересованными, насмешливыми, а то и злыми взглядами.
— Шевалье Ренар, — произнес лейтенант Тассен, когда я оказался рядом с ним. — Скажите прямо, что привело вас в эти богами забытые места? Неужели, кроме наемничества, юноше благородного происхождения нечем было заняться?
Похоже, командир отряда решил не ходить вокруг да около. 
— Вам ведь уже сообщили имя моего отца? — на мой вопрос лейтенант коротко кивнул. Думаю, сообщение обо мне от капитана он получил еще вчера. Плюс пообщался с теми, кто прибыл из Абвиля. С тем же Патриком, к примеру.
— Де Грамоны — древний и могущественный род, — сказал лейтенант. — Тем удивительней для меня видеть вас здесь.
Ну, это тебе не помешало устроить тот цирк в крепости на глазах у всех. Хотя я тебя понимаю. Даешь мне понять, кто главный.
— Я вас понимаю, господин лейтенант. Поэтому постараюсь объяснить. Видете ли… Как вы уже сказали, мой род — один из древнейших в Вестонии. И знаменитейших. И слава наша добыта прежде всего на ратном поле. 
Лейтенант кивнул. Но так… слегка поморщившись. Как будто уже знал, что услышит. Очередной юный дворянчик кичится своим происхождением. Ничего нового.
— На центральной площади я видел статую принца Альберта, прозванного в народе Смелым. Того самого, который возглавил первый поход в Тень. Это правда, что Тулон был основан именно на том месте, где когда-то лагерем останавливалось войско принца? 
Лейтенант кивнул и покосился на меня. В его взгляде мелькнула легкая заинтересованность. Как и любой коренной тулонец, Жан Тассен довольно ревностно относился к истории и репутации своего родного города.
— Эта статуя была поставлена благодарными горожанами Тулона в честь великого подвига Альберта Смелого, — важно кивнул лейтенант. — И да… Согласно легенде, именно в том месте отдыхало войско принца. Только вот я не понимаю, к чему вы клоните?
— Дело в том, — произнес я. — Что мой предок — один из тех, кто был в том лагере, а потом отправился вместе с принцем в Тень.
Лейтенант вздрогнул и уже более внимательно посмотрел на меня. Той скуки и пренебрежения, что я видел в его взгляде несколько мгновений назад, стало чуточку меньше.
— То есть, вы хотите сказать, что…
— Я хочу сказать, что прибыл на фронтир, дабы отдать дань уважения подвигу моего славного предка. И, как и он когда-то, послужить короне и королевству.
Тассен, слегка поджав губу, произнес:
— Что ж, похвально, юноша. Только вот, насколько я знаю, это не помешало вам неплохо на этом подзаработать. Я прав?
— Ну, — пожал я плечами. — Де Грамон я только наполовину. Также в моих жилах течет кровь Легранов.
— Погодите-ка! — оживился лейтенант. — Паскаль Легран…
— Родной отец моей матушки и мой дед, — закончил я за него.
Лейтенант некоторое время молча смотрел на меня, а потом криво усмехнулся.
— Надо же, — произнес он. — Паломничество по местам былой славы предков за счет нанимателя…
— Одно другому не мешает, — ответил я и снова пожал плечами.
Лейтенант снова хмыкнул. Но его взгляд уже был не так холоден. А еще мне показалось, что он только что принял какое-то решение на мой счет.
Позднее я понял, что не ошибся. Из общего отряда был сформирован отряд поменьше, в который вошли оба степняка, я и мои новые знакомые, а также несколько наемников вестонцев, включая Патрика и его дружков. Нам была поставлена задача: отправиться с разведкой в долину к подножию Серого хребта.
  
Глава 11
 
Весна постепенно вступает в свои права. Дни становятся длиннее. Солнце уже не только светит, но и греет. По долине гуляет теплый ветер понемногу подсушивая землю. 
Весеннее небо, бескрайнее и ясное, кажется прозрачным. Правда, далеко на северо-востоке оно словно обрывается. Там, по всему горизонту тянется темная, клубящаяся мгла — то самое Крыло Стрикса. 
 
От этого зрелища мурашки по коже. Но не от страха, а от предвкушения. В той неведомой мгле меня ждут новые возможности. Они манят меня. Завораживают взгляд своей чуждостью этому миру. Я и эта таинственная сила — мы здесь оба чужаки. Осталось понять, насколько мы, если не друзья, то хотя бы союзники. В то, что мы с ней враги, верить как-то не хочется.
С того момента, как наш отряд разделился, прошло пять суток. Наш путь лежит через широкую долину, которая с юго-запада зажата длинной скальной грядой, названной местными Серым хребтом, и черной полосой Тени на северо-востоке. Мы должны обойти этот скальный хребет и потом на одном из перевалов соединиться с основным караваном.
В нашем маленьком отряде тринадцать человек. Нами командует сержант Равель, ворчливый коротышка с широким побитым оспой лицом, длинными обезьяньими руками и узким вогнутым лбом. 
На скверный характер сержанта в отряде никто не обращает внимание. Ну, почти никто. Видаль, у которого с нашим командиром отношения, мягко говоря, не заладились, и уже давно, на одном из привалов высказал теорию, что наверняка первым звуком, который издал Равель, покинув утробу матери, была громкая отвратительная отрыжка.
Как оказалось, об этой особенности сержанта в крепости, да и в Тулоне в последние месяцы ходит много шуток и анекдотов. Равель действительно часто и громко отрыгивает. Получается это у него непроизвольно и всякий раз, когда это происходит, на его лице появляется гримаса боли. Несколько раз он это сделал, находясь рядом со мной, обдав меня тяжелой смесью запахов больных зубов и тухлых яиц.
Народ втихаря посмеивается над сержантом и придумывает злые анекдоты о нем, но они не видят то, что вижу я. В истинном зрении его желудок похож на черную пульсирующую кляксу. Наверняка язва или еще чего похуже.
Самдан и Барлас, наши проводники, почти всегда передвигаются отдельно от отряда. Степняки немногословны. Держатся особняком от остальных. Единственный, с кем они иногда переговариваются, это сержант, да и то в основном докладывая о результатах разведки. Бывает, что они уходят вперед надолго, как сегодня, например. 
Степняки покинули стоянку нашего отряда еще засветло. Прошло уже больше десяти часов, а их до сих пор нет. И судя по слегка обеспокоенному выражению лица нашего командира, эта задержка не по плану.
Шестеро наемников вестонцев, негласным лидером которых являлся Патрик, ведут себя последние дни более или менее сдержанно. Правда, я то и дело ловлю на себе их пристальные и неприязненные взгляды. А вот жених Трикси словно меня не замечает. Будто я пустое место. 
Именно это демонстративное игнорирование и уверило меня в том, что Патрик что-то замыслил и ждет удобного случая, чтобы нанести удар. Мы как-то однажды обменялись с ним взглядами. В его глазах я увидел приговор мне. 
Макса этот взгляд обязательно бы напугал до усрачки, а меня он только позабавил, равно как и эти хороводы, которые затеяли вокруг меня дружки Патрика. Мысленно я уже придумывал объяснения, которые буду давать лейтенанту Тассену о причинах, что побудили меня прикончить этих уродов. 
Сказать по правде, больше всего во всей этой ситуации меня удручало то, что Трикси никогда не простит мне смерть ее жениха. Даже если она будет знать, что с моей стороны это была самозащита — это вряд ли оправдает меня в ее глазах. 
А жаль… Я уже успел, если не привязаться, то по крайней мере привыкнуть, как к ней, так и к ее мелким братьям. Скажу больше, девчонка хорошо показала себя в некоторых острых ситуациях, и я даже планировал в будущем предложить ей постоянную работу. Но, увы, похоже этому никогда не сбыться. С Патриком нам не разойтись «краями».
Я видел, что мои новые приятели уже заметили напряжение, возникшее между мной и вестонцами, но пока никаких попыток обсудить сложившуюся ситуацию не предпринимали. Так что не было никакой уверенности в том, захотят ли они прикрыть меня в будущем конфликте или отойдут в сторонку, чтобы посмотреть, чем все закончится.