Брат для волчонка (СИ)

Запястье кольнуло: сигнал от перепрошитого чипа дёрнул мышцы.
— Работает? — спросил продавец. — Дёргается рука?
— Да, — отозвался Рэм. — Отвечает.
— Ну, норм, гоните вторую часть денег, — осклабился продавец.
— Ты ничего не менял, только возраст? — уточнил Рэм.
— За что башляли. Права на катер и возраст. А уж твоё дело, чтобы не влететь с этим по горло. Ули сказал, ты линять надумал. А куда?
— Отвали, — огрызнулся Рэм. — Не твоё дело, куда.
— Данные сканера покажи, Мемо? — Ули достал свой комм, но деньги переводить не спешил. — Поди налажал, и никакой возраст не поменялся?
Парни напряглись. Тот, кого Ули назвал Мемо, сутулый и смуглый, неохотно протянул полицейский сканер. Нате, мол, сами проверяйте.
Ули поднёс сканер к собственному плечу, потом к плечу Рэма, хмыкнул и набрал на коммуникаторе вторую половину суммы.
Рэм выдохнул. Развод лохов — дело тонкое, но Ули этих отморозков вроде бы знал. Понятно, что их прошивка была кривая, но тут бы хоть с планеты слинять. А там…
Говорят, что из спецона выдачи нет, суметь бы попасть.
Когда они вылезли из подвала, Рэм отметил, что утро всё-таки наступило. Вылезло лохматое солнце Мах-Ми, Колечко, такое живое и бодрое.
В толстовке сразу стало жарко. Рэм снял шмотку и хотел было вернуть Ули, Хэд с ней, с курткой…
Но тот отпихнул его руку.
— Да бери же!
Рэм не понял, чего приятель дурит. Отцовская же.
— Ты чё, собрался жить только до вечера? — буркнул Ули.
Он был сегодня какой-то дёрганный и злой. И на себя непохожий.
— Да нужна она мне, — пожал плечами Рэм. — Там же форму дадут.
— Завербуйся сначала. — Ули бросил ему шарик жвачки. — Я же сказал — потом сочтёмся.
— Когда — потом?
— Если выучишься удачно и работать начнёшь, там зарплата — эрго немереные, тогда и спишемся.
Рэм про зарплату не думал. Вернее, думал, но мысли сразу перескакивали с денег на опасности, что поджидали в городе.
А ведь сейчас опять придётся идти в центр. А там, наверно, толпа. Сегодня же какой день?
Рэм задумался и понял, что забыл, какой сегодня день.
Его комм был выключен, дэп-подсказки не загорались сами собой, и он потерялся в реальности.
Вот вчера было что? Вчера до всего этого кошмара они с отцом поссорились. И как раз потому, что маячил конец недели, отец требовал отчёт по учёбе, пытал про планы…
Значит, сегодня уже выходной? И на центральной площади стоит уже не только палатка спецона, но и переносные торговые павильончики, играет музыка и молодёжь суетится?
— Хэ-эд, — протянул Рэм и затормозил.
Ули обернулся.
— Чего встал? — спросил он сердито. — Пошли уже. Чё тут тянуть? Если надумал повеситься, не фиг рубашку гладить.
— Натикало сколько? — спросил Рэм.
Ули стукнул пальцем по комму, и над ним загорелись цифры.
— Во-от, — констатировал Рэм. — На площади уже ярмарка. И как я туда пойду?
— Толстовку наденешь, капюшон надвинешь и просочимся. Впервой, что ли? Вспомни, как малолетками на площадь на танцы бегали? Башку в землю и идёшь, как будто тебе надо. Да и народу там пока мало ещё. Пошли!
Рэм вздохнул и натянул толстовку. Надел капюшон, опустил голову.
— Сгорбись ещё, — велел Ули. — Спина у тебя прямая, заметная.
Рэм сгорбился и побрёл за Ули, отставая от него шага на три, чтобы вроде они и не вместе. Если Рэма задержат, то пусть одного, что ли.
Спецоновская шлюпка всё так же висела между зданиями полиции и администрата. Её было хорошо видно — народ только начал собираться на площади.
Торговцы уже установили свои палатки и павильоны, но гравиплатформа для танцев висела в воздухе, в ожидании техников. Они её грамотно приземлят и дадут молодёжи повыпендриваться в условиях меняющейся гравитации.
Это здорово, когда в танце ты становишься вдруг то тяжёлым, то лёгким. И надо угадать это изменение, успеть выкинуть какую-нибудь шутку, пока ты лёгкий.
Рэм загляделся на приготовления. Развлечений в городе было не так-то много, даже ярмарки проводили только на центральной площади, по выходным.
 
Ули тоже загляделся. И одноклассница застала приятелей врасплох. Рыжая подружка богатенького Сибинского, Рэм даже имя её не помнил.
На несимпатичных — памяти не напасёшься. А у этой и характер был под стать конопатому носу. Девушка ценила не парней, а деньги и шмотки, и Сибинский всё время жаловался, что если бы не её папаша, работающий в администрате…
— А ну, стой! Ты! — взвизгнула девушка.
Нет, узнала она не Рэма, а его куртку. И уставилась на Ули, как на бандита.
— Эй! — закричала она. — Да ты вор! Это же куртка Стоуна! Эй! Ловите его!
Так орать напротив здания полиции могут только полные идиотки. Ули бросился с площади, но зеваки стали оглядываться и затеряться среди них приятелю не удалось.
Рэм услышал сирену, увидел в воздухе полицейский дрон… Хэд, да что б её, эту куртку!
Но что он теперь мог сделать? Ули или сообразит, как удрать, или нет. Рэм ему не помощник, даже наоборот. Если он быстренько свалит с планеты, Ули сможет сказать, что куртку нашёл или купил. Мало ли кто снял её с трупа, и где этот труп.
Полисы же говорили, что Рэм утопился? Вот он и бросил куртку, а сам утопился!
Рэм вздохнул, надвинул пониже капюшон и стал пробираться к палатке спецона, обходя небольшие группки молодёжи.
Может, Ули успеет удрать? Город он знает получше полисов…
«Блин, да это сосед!»
Рэм успел шарахнуться в сторону, и сосед его вроде бы не заметил. Он отирался возле палатки, где собирались дегустировать пиво.
«Хэд, а это что за толпа?»
Рэм старался смотреть вниз, потому и налетел на соседа. Но теперь он поднял глаза и заметил, что вокруг спецоновской шлюпки собралась целая куча парней.
Они окружили вербовщиков и столик так плотно, что Рэм не мог даже разглядеть — что там внутри? А вдруг очередь?
Выходит, служба в спецоне — такая популярная штука? А если набор ограничен и его не возьмут?
  
Глава 6
 
Парни и уже совсем взрослые мужики с окраин, это было понятно по немодной одежде, обжали палатку довольно плотно, но пятачок вокруг столика и стоящих рядом спецоновцев оказался свободным.
Рэм сначала протолкался поближе и только тогда сообразил, что очереди нет.
Парни смотрели, негромко переговаривались, но подойти не решались. А он с разгона вырулил прямо к столику. И утренний знакомец, не узнавший его, сгорбленного, с низко надвинутым капюшоном, спросил:
— Хорошо подумал?
Видно, до этого он запугивал парней тяготами спецоновской службы, вот они и мялись в нерешительности. А Рэм…
— Хорошо, — буркнул он.
— Ну, давай тогда документы начнём оформлять.
Спецоновец развернул чат рекрутской службы прямо с военного коммуникатора, здоровенной сколопендрой оплетавшего руку.
У Рэма дыхание перехватило от зависти — такой крутой был этот комм. Он такие и близко не видел, только на голо. И сейчас пожирал глазами метки разных систем связи, маячки спецслужб…
— Руку давай, — заулыбался спецоновец, заметив, как загорелись у парня глаза. — Зовут-то как?
— Рэм Стоун.
Капюшон упал с головы Рэма, и спецоновец нахмурился.
— О, как, — удивился он. — Колись, натворил чего-то?
Он, конечно, запомнил Рэма и их утренний разговор, про то, что пацан никуда не собирается вербоваться.
Рэм помялся и кивнул.
— Украл?
— Девчонку трахнул. Жениться теперь надо.
Зеваки, глазевшие на этот цирк, заржали, но спецоновец даже не улыбнулся.
— Шустрый какой. Может, тебе лучше жениться? Служба — это не сахар. Подумай ещё, а, малый?
— Я подумал, — буркнул Рэм. — Пишите.
— Чё, сильно страшная девка попалась, пацан? — крикнули из толпы «задумчивых».
Рэм косо глянул через плечо, но оборачиваться не стал. Чем меньше его запомнят, тем лучше.