Брат для волчонка (СИ)

Дыра оказалась круглой. По её краю вздулся пузырь домагнитного поля, легко пропустивший людей.
Это были два здоровенных спецоновца в полутяжёлых доспехах без обвеса. Они лениво прошлись вокруг шлюпки. Один хлопнул по спецбраслету на мощном запястье, и над тушей поверженного кита вздулся огромный голоплокат: «Служба рекрутов. Спецон».
Рэм уставился на плакат, соображая, не мерещится ли ему от холода и с недосыпа.
Но нет, это и в самом деле были рекрутеры.
Они вытащили из шлюпки здоровенный термос с кофе или чаем, развернули столик, поставили кресла.
Рэм, изображая раннего зеваку, подошёл поближе. Видя, что его не замечают, он обогнул шлюпку, скрывшись от глаз спецоновцев, и дотронулся до её тёплого бока.
Вот она какая, убийца…
Шлюпка мягко толкнулась ему в ладони в ответ на касание. Тепло шло из её нутра, словно, опускаясь к земле, она набрала его в себя и теперь потихонечку отдавала.
Она убила его родителей. Но она была тёплой, и Рэм прижал к ней руки, а потом и всё тело, пытаясь согреться.
Сразу потянуло в сон. Он задремал бы, если бы его не окликнули:
— Эй? А ну, подь сюда, малый!
  
Глава 4
 
Деваться было некуда. Рэм попытался шагнуть, но ноги почему-то не сдвинулись с места. Они словно бы приросли к земле.
— Замёрз, что ли?
Здоровенный мужик в комбинезоне защитного цвета и чуть-чуть бликующем коконе домагнитки обошёл шлюпку и протянул Рэму пластиковый стаканчик с кофе.
— Держи. Ты чего тут так рано?
Он пристально разглядывал Рэма, и тот с каким-то нечеловеческим усилием заставил себя отлипнуть от шлюпки и протянуть руку за кофе.
— Нравятся очень, — сказал он хрипло. — Шлюпки.
— Да рано тебе ещё, — мужик смерил его оценивающим взглядом.
— Я наполовину экс, — хрипло соврал Рэм. Он хлебнул кофе, подавился, откашлялся, и врать стало легче. — Я, вообще-то, давно уже совершеннолетний.
Спецоновец посмотрел Рэму в глаза, и тот с готовностью смутился:
— Ну, как, давно… Уже почти месяц.
Месяц назад Рэму как раз сравнялось шестнадцать, и воспоминания о том, какую он устроил для одноклассников пьянку с девочками, скривили его губы в очень взрослой улыбке.
Спецоновец ещё раз оглядел Рэма с головы до ног: высокий, крепкий, одет недёшево…
И неохотно кивнул.
Эксами на Мах-ми называли и экзотов, и полуэкзотов.
Некоторые внешне взрослели долго. Рэм видел в школе немало преподавателей, выглядевших моложе собственных учеников.
Только глаза выдавали, но глаза у него сейчас были нехорошие — усталые, злые. Да и почти бессонная ночь сделала его черты острее.
— Садись тогда, кофе попей, — спецоновец кивнул на висевшее над резинобетоном кресло. — Шлюпки, говоришь, нравятся?
Его товарищ исчез — видно, ушёл в здание полиции отметиться. Или они не отчитываются перед администратом?
— Да спит он, — отмахнулся спецоновец в ответ на незаданный вопрос Рэма. — Рано ещё. Сейчас полисы оповестят горожан, что мы прилетели, и через час-два — новобранцы подтягиваться начнут.
— А кого вы берёте? — осторожно уточнил Рэм.
— А зачем тебе? — засомневался спецоновец. — Не похож ты на нашу клиентуру.
— Не похож, — кивнул Рэм. — Вуз у меня. Но шлюпки…
Он обернулся.
Чёрная туша постоянно притягивала его взгляд. Тёплая убийца. Она зачем-то спасла его, дала ему передышку.
Надо было допивать кофе и идти. У полисов есть на него ориентировка. Он тут — как на ладони.
Хотя… под носом у себя и не ищут. А тут можно дождаться, пока первые посетители потянутся в кафе.
В желудке подозрительно булькнуло. Ещё бы бутерброд. Или просто хлеба.
В кресле с домагнитной подвеской оказалось очень уютно. Рэм пригрелся, расслабился и очень захотел есть.
В голове стали преступно возникать разные вкусные вещи — бутерброды с ореховым маслом, жареный авокадо, курочка…
— А вы всех берёте? — спросил он, чтобы не думать о еде.
— В десант — всех, кому есть двадцать один.
— А летать?
— А летать — это только на допобучение. На десять месяцев. И там уже заново народишься. Пилотом, — усмехнулся мужик.
 
— А отбор какой-то в пилоты есть?
— Надо иметь права на вождение катера. Чтобы совсем с азов не учить.
— О, как… Ну, это правильно, — согласился Рэм и нехотя встал. Первые прохожие, пересекающие площадь, уже сворачивали к кафешке на углу. — Ну, я пойду. Я ещё не завтракал, а скоро на учёбу. Мы загулялись сегодня… — пояснил он скупо. Спасибо за кофе.
Кафешки теснились по обеим сторонам от здания администрата.
Здесь было самое бойкое место — народ спешил по делам, а заодно и соблазнялся горячим кофе с булками.
Булок Рэму сейчас совсем не хотелось, лучше бы что-нибудь посущественней. И он чуть не выбрал «Три розы», где подавали по утрам нажористые сэндвичи с мясом.
Он уже почти подошёл к разноцветной двери, когда его осенило, что «Три розы» — кафе дорогое, и посетителей там обслуживают настоящие девушки.
А вот в соседней «Большой ложке» — дешевле и автоматическая раздача. А значит, никто его не узнает, кроме камер над входом. Но камеры полисы будут смотреть потом, если вдруг какой-нибудь гад стукнет, что он в кафе.
Рэм быстро свернул к «Ложке», огляделся по сторонам, скользнул внутрь.
Народу было совсем немного, а полуизолированные кабинки из дешёвого пластика позволили ему забиться в угол и заказать кукурузную кашу, бутерброды и кофе.
Автомат быстро сформировал заказ. Чтобы забрать из ниши разнос с едой, нужно было сначала заплатить, и Рэм поднёс к автокассе коммуникатор.
Браслет звякнул, обмениваясь информацией. Рэм по привычке рассчитался социальной картой и тут же вздрогнул. Так ведь этот платёж сейчас пройдёт обработку, и полиция узнает, что он в кафе!
Каша была такая горячая, так вкусно пахла разваренной кукурузой, но Рэм схватил бутерброды и закрытый стаканчик с кофе и ринулся на улицу.
Вот ташип! Кретин лопоухий! Сам себя сдал!
Он петлял по дворам, пока стаканчик в руках не перестал обжигать ладонь. Забился в детский домик во дворе многоэтажки. Торопливо съел бутерброды, не ощущая вкуса. Словно бумаги наелся.
Рэм понимал, что комм придётся засветить ещё раз. Только один звонок — и снова бежать по дворам.
Он быстро разблокировал коммуникатор и набрал Ули.
Вызов шёл долго. Так долго, что Рэм чуть не вырубил коммуникатор, опасаясь, что вызов пытаются переадресовать. Но наконец экран посветлел, и раздался хриплый голос:
— Ты чё, больной? Шесть утра!
— Ули, мне нужна метрика, 21 год, совершеннолетний, родом с Мах-ми, иначе подозрения будут.
Коммуникатор молчал. Рэм понял, что приятель открыл дэп, и на него вывалились все новости последних часов.
Он бы и сам на них глянул, но дэп-реальность сразу обозначит его местонахождение. Уж лучше не знать, что там говорят «живые газеты».
— Ты ох…ел мне звонить! — выдавил наконец Ули. — Да тебя по всему городу ищут! Кто-то слил, что ты выжил. За тебя три тыщи эрго дают за живого и пять — за мёртвого!
— Ули, мне больше не к кому обратиться. Помоги, а? Ты же понимаешь, что мне надо отсюда линять.
— И как ты сбежишь? Билеты на корт — именные. Таггеров будешь искать? Да они тебя сдадут, как только бабло отдашь!
— Я знаю. Я в спецон хочу завербоваться.
— Чё? — Ули завис.
— Ну а как я отсюда выберусь? Юрист — ищет, бандиты — ищут, полиция — тоже ищет. Мне нужна метрика. В спецон только совершеннолетних берут.
Ули засопел в динамик и выдохнул.
— Тыща свободных.
— А с правами на вождение катера?
— Полторы.
— Ули, ты охренел? Нету у меня полторы. Всё, что есть — 1 384 эрго. Ну и социальные. Но…
— Тогда вали. Я тебе — где возьму? Это не мне деньги, это платить, чтобы чип перепрошили.