Брат для волчонка (СИ)

— Пойдёшь в гостиницу? — спросил Ули.
Рэм глянул на него косо и не ответил.
Ули чуял поживу. Рэму и вправду было совсем некуда пойти. Не в гостиницу же? А отец Ули крышевал все городские притоны.
— Не пойду, — бросил он безразлично, словно ему было куда идти.
— Ты бы слил свои эрго на личный счёт с банковского. Юрист может их заблокировать до оглашения наследства, — сказал Ули.
Рэм фыркнул, но не смог не признать — прыщавый говорил дело.
Он щёлкнул по комму и забрал на личный счёт все эрго с карты отца, к которой у него был доступ. Всё остальное, к сожалению, принадлежало семье, и Рэм не мог его перевести со счёта на счёт без разрешения отца.
Опять зазвонил юрист.
— Я в гостинице, — соврал ему Рэм. — Всё. До завтра! Я ложусь спать! — И отключился.
Он надеялся, что юрист отвяжется теперь хотя бы до утра.
До утра надо было что-то решить.
Вступить в наследство? Стать, как мечтал отец, паинькой и опорой семейному бизнесу?
Рэм закрыл глаза и снова увидел столб белого света. И смертоносные туши спецоновских шлюпок.
Нет, спать он сегодня не сможет.
Какая тварь донесла? Кто убил всю его семью? Кто-то из соседей? Кто?
Снова раздался свист пролетающего над рекой туристического катера, и Рэм посмотрел на реку.
Он решил, что голова закружилась.
Потому что гостиница вздрогнула, покачала сияющими крыльями, и… чайкой полетела в воду.
Взрыв раздался долей секунды позже. Он был похож на хлопок, но от него содрогнулась вся набережная.
Рэм зажал уши. Присел…
Но второго хлопка не последовало.
— Тлять, — прошептал Ули, сидящий рядом на корточках. — Ты глянь! Абздец «Чаечке»! Отлеталась!
Рэм выпрямился. В том месте, где над рекой нависала гостиница, было глубоко. И на поверхности плавали только обломки и какие-то пятна. Наверное, на террасах стояли светильники автономного питания, и свет продолжал идти через воду.
Слюна стала горькой, и Рэм сплюнул себе под ноги.
Он сказал юристу, что уже внутри и сейчас ляжет спать. Он сказал это юристу. И теперь нет никакой гостиницы.
Пока Рэм тихо матерился, пытаясь справиться с эмоциями, Ули стоял, перегнувшись через перила набережной, и плевал в воду.
— Хорошо к тебе прицепились, — посочувствовал он, когда Рэм перестал смотреть, как полицейские катера, что летали над пятном на реке, подбирают немногих всплывших.
Вода осенью ледяная. И ночь будет холодной. Рэма уже пробирало через лёгкую куртку.
— Это юрист, хэдова тварь, — выдавил Рэм. — Сначала на отца настучал, а потом узнал, что я жив, и решил не затягивать.
— Таггеров, думаешь, нанял?
Контрабандистов-таггеров на Мах-ми было в последние годы — как неудов в социальной карте подростка. Уже и не знаешь, куда лепить.
Рэм неопределённо мотнул башкой. Да, проще всего было заплатить таггерам. С местными бандами связываться опасней, у тех — свои интересы. Вдруг потребуют поделиться «наследством»?
А таггеры — прилетели и улетели. Им всё равно, кто будет забирать контрабандный йилан. Лишь бы кто-то забрал и заплатил за доставку.
— Пошли, что ли? У нас заночуешь? — предложил Ули. — В трущобах пеленг вообще не возьмет, даже полицейский. В бараке поспишь. Тебя, поди, полисы уже ищут?
— А зачем? — дёрнул плечами Рэм. — Как они свяжут «это» со мной? — Он кивнул на пятно от гостиницы. — Они не знают, что меня туда ночевать посылали.
— Юрист риэл мог для верности оплатить тебе номер. Электронная запись могла остаться в базе.
— И что? Нельзя, что ли, переночевать?
Ули пожал плечами.
Ему было хорошо. Какой бы тварью ни был его отец, зато он был. А у Рэма вдруг не осталось совсем никого. Ни одного надоедливого паршивого родственника. Даже дуры-сестры.
Он сглотнул и снова уставился на воду.
— А дальняя родня у тебя есть? — спросил Ули, словно бы прочитав его мысли.
— Есть. На Прате и на Ольхоне.
— На Ольхоне? — Ули изобразил думание, но вышло плохо. В школе он научился только иголки через щёку просовывать, потом его выперли. — А это где?
 
— Пояс Дождей.
— Они у тебя экзоты, что ли?
— А ты не знал?
— Не, ты вон какой здоровенный.
Рэм и в самом деле был крупным для своих лет, и уж на экзота не походил никак.
Но родня была. Стоило ли её подставлять, вот вопрос? Сейчас кинешься в родственные объятья, а завтра…
Рэма осенило вдруг: Он с рычанием вскинул руку и заблокировал коммуникатор.
Вот же ташип бесхвостый! Юрист не мог его запеленговать, закон о личных данных защищает несовершеннолетних, и даже полиция должна сначала получить одобрение на запрос. Но он мог позвонить и увидеть, что вызов идет!
Значит, коммуникатор цел! А какой коммуникатор мог уцелеть после взрыва в «Чаечке»?!
— Бежим! — крикнул Рэм и схватил Ули за руку.
Над набережной уже кружили какие-то подозрительные катера.
  
Глава 2
 
В ночлежке сильно воняло грязным бельём и плесенью. Ули привёл туда Рэма и сразу слинял. Ему позвонил отец.
Рэм не возражал. Когда они шли длинной кишкой подвала, ему хотелось одного — положить куда-то внезапно отяжелевшую голову и уснуть.
Однако длинная полутёмная комната с грязным полом и чёрными полосами на стенах, с двумя рядами двухэтажных нар и разделяющей эти ряды верёвкой с мокрым бельём, привели Рэма в чувство.
Ули показал ему «отличное» свободное место, верхнее, второе от входа в левом ряду. Оттуда было близко до дверей, если придётся удирать. Казалось бы — ложись и срубайся, более-менее безопасно.
Но уснуть Рэм не смог. Запах душил, в голове звенели смешки и голоса случайных соседей — спальных мест в комнате было не меньше сорока, и бельё не давало разглядеть, сколько из них пустых.
Рэм честно жмурил глаза, но ощущал себя обкурившимся: вроде как спал наяву или бредил.
Мысли бродили вокруг одного и того же: он должен отомстить юристу.
Должен. Но как?
В Ябурге он вообще никому не нужен. Совсем. Даже приди он в администрат — никто и разбираться не станет.
На планете идёт гражданская война конфедератов и центристов. Одни хотят, чтобы планета вошла в Содружество, другие цепляются за Империю.
Война то затихает, то разгорается с новой силой. Подумаешь, торговца какого-то грохнули конкуренты? И что? Щенка можно в приют, и вопрос закрыт.
Рэм повертелся на жёстком пластике с пластиковым же матрасом. Простыней и одеял не дали, наверное, чтобы не разводить блох.
Он ощутил, что зябнет, укрылся курткой и поджал ноги. Что? Ну, что ему делать?
Пару раз он доставал коммуникатор, открывал голоменю, тыкал в один из контактов и тут же сбрасывал вызов.
Ну, позвонит он приятелям? А дальше что?
Мало ему Ули, хочется подставить ещё кого-то? Чем они смогут ему помочь?
Да и кому нужен неудачливый одноклассник?
Друзья? Вон у него один друг-отморозок, уже тоже чуть не огрёб. А если бы они пошли в гостиницу вместе?
Друзья отца? А что если они в сговоре с юристом?
Рэм вздохнул, снова достал комм и пересчитал свой запас эрго. Те, что заначил на чёрный день и те, что успел снять с карты отца. Негусто.
Можно было ещё продать катер. Он припаркован ниже по набережной, а значит, остался цел.
Документов на него нет, но есть доверенность на полёт с наёмным водителем, и забрать он его сумеет. Ули поможет найти покупателя, который за треть цены возьмёт и без документов.
А что если взять катер и махнуть к дому юриста? И скинуть бомбу?
Рэм вздохнул и послал дурацкую мысль на фиг.
Чушь непоротая. Дом юриста хорошо защищён от мелкой световой или разрывной бомбы, из тех, что легко можно прикупить у местных бандитов. Война же, и не такое во двор прилетает.
Рэм просто засветится, его схватят полисы и засадят. А в тюрьме пришьют какую-нибудь мокруху. Вот там у юриста точно всё куплено.
Только спецон может без суда и следствия накрыть этого шакала-перевёртыша и прожарить его вместе с землёй и кишками. Но даже если он, Рэм, напишет донос…